14

А я думал, что ты не хочешь видеть меня без брюк,
-хриплым и неровным голосом проговорил он.Роксана рассматривала его загорелый торс и напрягшуюся мужскую плоть, очертания которой стали отчетливыми.
-Я передумала.Она снова взялась за молнию и расстегнула ее до конца.
Марк не выдержал. Приподнявшись, он увлек ее за собой на пол, и их тела сплелись. Теперь он находился сверху, но джинсы все еще красовались на нем. Он потерся щекой о ее волосы, лизнул кончик уха, потом засунул руку
под ее футболку.
- Несправедливо, лукаво пожурила его
Роксана, выгибаясь, когда его рука коснулась ее груди.
- Я за справедливость, ответил Марк,
На нас должно быть одинаковое количество одежды.
Несколько секунд понадобилось ему на то, чтобы снять с нее футболку, и его восхищенному взору предстала ее обнаженная грудь.
Он осторожно взял в рот один сосок и начал облизывать и легонько покусывать его. Потом то же самое он проделал со вторым соском.
Роксана издала слабый стон, а он скользнул вдоль ее тела, потерся торсом о ее грудь, а потом расстегнул и снял с нее джинсы. Ее удовлетворенный вздох, казалось, зажег его еще
сильнее. Она обхватила его руками, и он вдруг почувствовал на своем теле холод металла.Тихо выругавшись, он пошарил в заднем кармане джинсов, вытащил маленький ключ и отомкнул наручники, после чего отбросил их в сторону.
- Постой-ка! - насторожилась Роксана. - У
тебя был при себе ключ все это время?
- С тех пор как я вернулся домой, ответил Марк. - У меня был запасной. - Сунув ключ обратно в карман, он лег на бок, притянул к себе Роксану, готовый продолжить любовную игру с того места, с которого она прервалась.
Роксана удержала его, прижав руку к груди.
- У тебя был запасной ключ и ты не сказал мне об этом?!
- Но ведь это никому не причинило вреда.
Теперь Роксана пребывала в невыгодном положении, поскольку из всей одежды на ней остались лишь узенькие кружевные трусики. А
Марк был все еще в джинсах. Его руки медленно гладили ей грудь и низ живота, вызывая волшебные, ни с чем не сравнимые ощущения.
Одна из ладоней обхватила ягодицу, то нажимая, то отпуская, так что ее бедра и таз плотно прижимались к его телу. Пальцами другой руки
Марк ласкал ее разгоряченное лоно.
Эти ласки доводили ее до безумия. Она пыталась схватить его за руки, но он легко справился с ее сопротивлением, продолжая свою изысканную пытку. Изогнувшись, чтобы избавиться от джинсов, застрявших на лодыжках,
она согнула колени и издала стон удовлетворения, когда это получилось.
Марк властно захватил ее губы, и его язык проник ей глубоко в рот, подчиняя своему ритму, который стал отдаваться у нее в животе.
Неистовое желание охватило ее целиком.
Но в этот момент Марк слегка отпрянул.
-Не будем торопить события, - прошептал он. Запустив пальцы в ее длинные темные локоны, он стал осыпать поцелуями ее лоб и щеки, одновременно поглаживая плечи и спину и вызывая у нее безудержное упоение и страсть.
- Ты красавица, Роксана. А твоя кожа...
удивительна. Я просто не могу не прикасаться к ней.
На короткий миг к Роксане вернулось ощущение реальности, она вздохнула полной грудью, напомнив себе о том, что все происходит не так, как ей хотелось бы. Ведь она решила, что на этот раз именно Марк потеряет
контроль над собой, а не она.
-Перенесем игру в спальню, - предложила она, буквально выдохнув слова ему в ухо. Ее голос звучал едва слышно и таинственно, но она знала, что он услышал, поскольку сел и предложил свою руку.И не забудь наручники.
Марк улыбнулся, и в его голубых глазах мелькнул прежний озорной блеск. Не говоря ни слова, он схватил металлические браслеты, подхватил Роксану на руки и быстро понес через
коридор в спальню.
Как и гостиная, спальня была обставлена без лишних изысков. Деревянная кровать была укрыта толстым стеганым покрывалом. Передняя спинка кровати имела по всей длине горизонтальные планки, которые Роксана сочла идеальными для своих целей.
Держись!напоминала она себе. Ты справишься.

Марк откинул покрывало и положил наручники на прикроватный столик, а она улеглась в постель. Он разместился рядом.
-Может быть, тебе все-таки снять джинсы, -предложила ему Роксана.
-Лучше, если это сделаешь ты,
услышала она в ответ.
Роксана судорожно глотнула. Итак, скоро он окажется совсем голым. Нужно, чтобы так и было. Кроме того, ключ все еще находится в
кармане его джинсов. Но как же тряслись ее руки, когда она стаскивала снего джинсы!
Вскоре перед ней открылось его тело... Как он, должно быть, хочет ее в этот момент! Во рту у Роксаны стало сухо...
Марк по-прежнему улыбался, но озорной огонек в его глазах уже превратился в пламя.
- Роксана,- с жаром сказал он,
почему бы тебе не обнять меня?
- Сейчас, прошептала она в ответ.
Ее волосы рассыпались по плечам, их шелковистые завитки ласкали грудь и живот Марка, заставляя его дергаться, словно кукла на веревке.
- Скорее, - прошептал он.
Роксана улыбнулась. Ее ладонь сомкнулась вокруг его пульсирующей плоти и принялась ее поглаживать. Марк издал хриплый стон. Она нагнулась, дотронулась кончиком языка до его напрягшегося древка, а потом принялась медленно массировать его рукой.
- О... Роксана, если ты продолжишь в том
же духе, то у нас все слишком быстро закончится.
Но она не собиралась уступать ему. Вобрав в рот часть члена и двигая языком, она стала совершать ритмичные движения, одновременно
ощущая терпкий вкус мужской плоти...
-Роксана, - предупредил Доул. - О нет...
Она знала, что он уже на пределе, поскольку чувствовала, как усилился его пульс.
Неожиданно он сделал резкое движение и,выскользнув из-под нее, одним движением опрокинул ее на живот.
- Мы так не договаривались, - сердито проговорила Роксана, пытаясь поднять голову.
Однако это было невозможно - Марк лежал сверху, буквально втискивая ее в матрац.
Подушка оказалась зажатой под животом, и она вдруг почувствовала, как он уперся в нее своей
твердой плотью сзади. Пытаясь подняться и ощущая неподатливую преграду, она вдруг с ужасом и отчаянием поняла, что не в силах противиться охватившему ее возбуждению. Нет, она
не желала, чтобы все произошло именно так!
Она стремилась к тому, чтобы он не мог больше сдерживаться, а не наоборот. Ей даже захотелось расплакаться.
Находясь позади и одновременно над ней,Марк протянул руку и подсунул ее под животРоксаны, чтобы приподнять бедра и оторвать их от подушки, после чего другой рукой стянул с нее узкие трусики. Потом он встал на
колени и, слегка раздвинув ей ягодицы, резким движением вошел в ее разгоряченное лоно и остановился. Роксана дернулась вперед, но
Марк удержал ее. Помедлив несколько секунд,он задвигался. Он входил и выходил из нее, и темп его движений был завораживающим, сводил с ума, он был подобен пытке, но пытке
сладостной и ни с чем не сравнимой,
Его тело блестело от пота, липкая грудь была плотно прижата к ее спине, его руки скользили по ее телу, ласкали и гладили грудь, живот,
бедра и ягодицы, они лелеяли его как что-то очень дорогое и любимое. Роксана, забыв о реальности, вдруг почувствовала, что парит где-то высоко-высоко и ничто на свете не может прервать этот волшебный полет.
Ощутив внутри себя извержение, она не
смогла сдержать эмоций и забилась в сладостных конвульсиях, судорожно выкрикивая:
- Марк, Марк...
Это единственное слово, которое, родившись в ее разгоряченном мозгу, сорвалось с ее пересохших губ, было скорее криком о помощи,
чем выражением ласки, как будто она умоляла его не отпускать ее, не останавливаться, не дать закончиться этому волшебному танцу...
У нее закружилась голова, она ощутила блаженную расслабленность и вместе с Марком
зарылась в подушки и простыни, не в силах пошевелиться.
- О Господи,-прошептала она. Нет, это не
Должно было случиться. Во всяком случае, не так.
-Я испытал самые потрясающие ощущения в своей жизни,с с трудом проговорил он,
обнимая Роксану. - Я обессилен и опустошен.
И все же... не прочь повторить все это снова.
Он прижался губами к ее волосам. -Знаешь,Роксана, похоже, я не найду в себе сил отпустить тебя.

Ее ощущения были такими же. Опустошенность, удовлетворение в каждой клеточке тела и готовность все повторить.
Что же ей теперь делать? Будильник на прикроватной тумбочке показывал одиннадцать часов. В ее распоряжении оставалось максимум три
часа, чтобы решить, что делать дальше. Предать Марка и его семью? Или ее собственную?
Отступить и позволить себе стать рабыней страсти? Или признать, что здесь имела место не только страсть?..