✩̣̣̣̣̣ͯ┄•͙✧⃝•͙┄✩ͯ•͙͙✧⃝•͙͙✩ͯ┄•͙✧⃝•͙┄✩̣̣̣̣̣ͯ
Тело немеет от его прикосновений, а рассудок сам по себе куда-то отдаляется, постепенно растворяясь в эйфории инстинктов. Запах персиков… Такой женственный и такой грешный. Нежный дурман обвалакивает сознание, полностью срывая крышу. Медленно и нежно похоть врывается в голову и любые другие желания меркнут. Запах черного шоколада, немного горький и в то же время приторный, соеденяется в жарком танце с нежным запахом персика.
Персик в шоколаде — сладкое блюдо, что объединяет мягкость и легкость вместе с соблазном и искушением.
— Чонгук… — как можно тише протягивает парень, прижатый к стене. На его чистом личике постепенно выступает румянец. Вскоре с пухлых губ срывается протяжный стон, но партнер закрывает его ротик: никто не должен их услышать. Все что остается- это терпеть его издевательские прикосновения и томно выдыхать в ладонь Чона. Но Пака это только заводит.
Чимин хорошо знает Чонгука. Он любит грубо. Он любит жестко. Он любит так, как не посмел бы никто иной. Он любит только его — своего хена и ни за что не променяет эту любовь на сотню других.
Руки макнэ задирают вверх полосатый свитер, что уже за секунду отлетает в сторону. Холодные пальцы скользят по линии на обнаженной спинке, вызывая мурашки. Чимин вздрагивает, когда альфа плавно расстегивают застежку на джинсах. Он убирает его руку со своих губ, давая понять — он справится сам. Чонгук лишь усмехается. Джинсы падают вниз.
Возбужденная плоть Гука плавно трется о упругую задницу парня. Штаны жутко мешают, по этому Чон быстро срывает их с себя, откидывая, но ни на секунду не отрывается от своего дела. Его губы мягко касаются сладкой кожи пака, но это всего лишь обман, так как буквально сразу же кожа попадает в плен белоснежных зубов брюнета. Старший нервно вздрагивает, но не вскрикивает и не стонет. В этот раз в помещении должна править тишина.
Чон беспощадно искусывает, а после исцеловывает тело партнера, что, кажется, уже не может контролировать себя. Макнэ резким движением отстраняет Чимина от стены и грубо толкает на кровать, чему тот лишь подчиняется. Это идеальное тело, готовое подчиняться. Эти глаза, смотрящие с желанием. Эти уста, манящие к себе… Принадлежат лишь одному человеку. Еще бы, Чон Чонгук — жуткий собственник.
Пошлый и грязный поцелуй с персиковым привкусом становится невыносимо долгим и глубоким. Слишком медленно. Чимину надоела эта игра, но ему не позволено что-либо делать. Все что в его силах — бесцельно извиваться под сильным телом его альфы.
— Я готов мучать тебя вечность… — усмехается брюнет, по-детски улыбаясь.
«Как этот ребенок может быть таким сексуальным? " — Чимин теряется в своих раздумьях, в то время как Чон лишает его последнего элемента одежды — его боксеров.
— Встать… — жалобно скулит Пак, забывая о гордости и всем на свете. Его задок жаждет члена, и парень вовсе не может ждать.
— Конечно, сладенький, — отрекаясь от своих недавних слов, произнес Чон. Стоит всего лишь попросить… Нет… Молить о этом… Умолять своего хозяина. — Как только правильно попросишь. — Его рука сжимает шею Чимина, перекрывая тому воздух. Омега кашляет, в жалких попытках вдохнуть. — Я жду, — пошло улыбаясь протягивает брюнет. Его маска милого кролика исчезает на глазх. Вот он — настоящий Чон Чонгук — жестокий и властный извращенец.
— П-пожалуйста… Мнх… Господин… — шепотом произносит тот, пока пальцы парня все сильнее надавливают на его дыхательные пути.
На нежной коже остались синие следы от пальцев — альфа слишком сильно держал его. Чимин почувствовал себя жертвой в руках кровожадного хищника. Наконец, его переворачивают на живот, от чего мордочка Чимина сталкивается с тканью подушки. Чон не спрашивает готов ли он, не предупреждает, что сейчас войдет: он просто снимает одежду с себя и врывается в узкую душу Пака. Грубо. Жестко. Резко. До самого основания. Блондин лишь вскрикивает, заглушая громкий звук в подушке. Наконец-то он не чувствует ту пустоту в себе: её заполнил младший.
Запах персиков, смешанный с чёрным шоколадом заполняет комнату. Пошлые шлепки и тихие стоны накаляют и без того горячую атмосферу. Нежность и соблазнслиялись в одно целое, создав собственную квинтэссенцию.
Чонгук осыпает поцелуями бархатную кожу старшего, нависая над его спиной. Его бедра быстро двигаются, просто вбивая Чимина в кровать. Тот скребет её спинку, еле сдерживая стоны, тяжело выдыхает, но молчит.
— Я люблю тебя, хен. — Шепчет на ушко брюнет, от чего Пак еще сильнее покрывается румянцем, хотя куда дальше?
— Я тоже люблю тебя… — вздрагивая, прошептал тот. — Мой альфа…
Они бы поняли друг друга и без слов, но иногда так важно говорить партнеру, что любишь… Особенно такой омежке как Чимин. Любвиабильная и искренняя плюшечка, оскверненная извращенцем в кроличьей шкурке, нуждается в любви и ласке как никто другой…
Белая жидкость брызгами покрывает спинку Пака. Уставшие и вымотанные физически, но удовлетворенные и счастливые морально. Чимин крепко обнимает руку макнэ, чувствуя рядом с ним тепло, уют и защищенность.
Этот персик и этот шоколад — идеальное дополнение друг к другу.