Глава 3 - Не на своём месте
от лица Тома
Гитара звучит лучше, когда ты её не записываешь.
Когда нет цели, смысла, слушателя.
Когда пальцы просто двигаются, как будто хотят вытащить что-то из груди — и швырнуть на струны.
Я играл в полумраке. Комната пахла струнами, табаком и пылью от книг, которые я не читал.
На улице моросил дождь. Его не было видно, но слышно — как капли стучали по железному карнизу.
Я не люблю утро.
И людей, которые любят утро.
Слишком много надежд в их походке. Слишком много кофе и "погнали, ребята".
Я — не "ребята".
---
— Ты выглядишь так, будто опять не спал, — сказал Билл, засовывая голову в мою комнату без стука.
— А ты выглядишь так, будто спал с феном в обнимку.
— Спасибо, я старался.
Он прошёл мимо, подхватив с подоконника мой блокнот.
— Эй! — Я поднялся. — Не лезь.
— Окей-окей, успокойся, Поэт Без Читателя.
Я сел обратно, проигнорировав его.
Он что-то бормотал, открывая холодильник, потом закричал:
— Густав сказал, что выходим через 10 минут. Георг уже бурчит, что ты опаздываешь, хотя ты вообще не собирался идти.
— Я и не собирался.
— Вот и скажи это Георгу сам. Я устал быть твоим переводчиком с языка "хмурого отшельника".
---
Мы всё же пошли.
Я не знаю зачем. Наверное, просто… чтобы не быть в четырёх стенах.
Георг жевал яблоко, будто хотел его уничтожить.
Густав шёл с наушниками в одном ухе и ритмично крутил ручку от термоса.
— Угадайте, кого я сегодня видел в холле, — начал Билл. — Новенькую.
— Ты каждый день видишь новеньких.
— Но эта — с глазом, как у героини в артхаусном кино.
— Ты опять? — простонал Густав.
— Её зовут Лилия.
— Цветочек, блин, — хмыкнул Георг. — Это та, что вчера уронила тетрадку и сказала «ой» как персонаж из французского фильма?
— Ага. Я ей помог, между прочим. И не влюбился, если что.
— Ложь, — одновременно сказали мы с Георгом.
Я не смотрел на них.
Я уже знал, о ком они говорят.
Она — новая. Не в смысле "студентка", а в смысле энергии.
Та, что ходит медленно, будто в кино. Та, что слишком внимательно смотрит на мир.
Слишком чисто.
Это раздражает.
---
Позже я стоял на углу, где обычно курю.
Гитара осталась дома. Вместо неё — пачка сигарет и капюшон, закрывающий от всего.
И вот она.
Вдалеке.
С кем-то смеётся. Не громко. Но звонко.
И, конечно, смотрит по сторонам, как будто ищет что-то между линиями домов.
Меня она не замечает.
И слава Богу.
Она кажется… не к месту.
Как будто её вставили в этот город из другого фильма.
Из другого жанра.
— Не сюда ты пришла, цветочек, — шепчу себе под нос.
— Тут всё гниёт под асфальтом. Тут не для тебя.
Но сам продолжаю смотреть.
---
Вечером Билл снова пришёл в мою комнату. Без стука.
— Том.
— Что.
— Ты весь день молчал. Это значит, ты снова что-то придумал в голове.
— Нет.
— Врёшь.
— Уйди.
Он не уходит. Садится в кресло, закидывает ногу на ногу.
— Знаешь, ты ведёшь себя так, будто весь мир тебе должен.
— Он и должен.
— Что?
— Шутка. Расслабься.
— О, юмор от Тома. Зафиксируйте дату, ребята, — он смотрит в стену, как будто обращаясь к невидимой аудитории.
Я фыркаю.
Но внутри — всё ещё звучит её смех.
И почему-то это бесит.