Любимые мальчики

Яркие лучи солнца, что падали на подушку рядом с твоим лицом, ужасно раздражали. Ворочаясь из стороны в сторону, ты пыталась избежать этих гадких, ярких лучей, что лезут прямо в глаза, но всё бесполезно. Шторы играют друг с другом в порыве утреннего ветерка, полностью показав неземной жёлтый шар над твоими сонными глазами.

- Чими-и-ин, - сонно тянешь ты, закинув рядом руку на пустующее место.

В ответ тишина и мягкая поверхность, что проваливает руку в мягкий плед.

- Чимин, сладкий, закрой ... - щупаешь правую сторону от себя, не находя на ней его тело, которое должно спать, как минимум ещё два часа.

Ваша ночь была полной страсти, отчего ваш «режим», который вы почти уже составили, опять провалился, как и ваши планы - лечь пораньше. Лечь в четыре утра – проснуться в восемь, нереально для Чимина, как и для тебя. Твоё тело будет разваливаться, а вот у него всё наоборот. Как огурчик.

Но не ощутив его рядом, ты тут же приподняла голову от подушки:

- Чима? - один глаз всё ещё спит, а другой пытается найти его в комнате.

Решаешь встать, так как никто не прикрыл окно шторой, а глаза и во все проснулись и чётко оглядывали комнату.

Руки лениво заплетают нелепую выходную прическу в виде неаккуратного пучка, вплетая растрёпанные пряди ещё с ночи.

Топаешь босыми ногами по полу, следуя на кухню. Завариваешь чай с самого утра зелёный – твой любимый. Облокотившись на стол, делаешь небольшие горячие глотки, обжигая горло приятным вкусом мяты.

- М-м-м, - блаженно мычишь маленькому утреннему удовольствию.

- Доброе утро, - шепчет вдруг неожиданно голос над ухом, отчего резко вздрагиваешь, упираясь спиной в грудь Чимина.

- Чимин, дурак, а если бы я вылила, - шипишь, со звоном ставя кружку на стол.

- Ну ты же не вылила, - вертится возле тебя, приобнимая за талию, разворачивая к себе.

Видишь напротив его обнаженное тело в одном полотенце, что обмотанно снизу, сжимая, пряча в нём его сочные бедра – только что вышел из душа. Волосы сырые, а по телу стекают капельки воды.

- А если бы... - путаешься в его губах, что рвутся к твоим.

- Я бы этого не допустил, - договаривает так быстро, пытаясь ни на секунду не оторваться от твоих губ.

- Он же горячий, - фыркаешь на него, отодвигая кружку в угол, перед тем, как Чимин успел посадить тебя на стол.

- Я тоже очень... - прикасается к губам, - очень... - спускается к изгибу шеи, поддевая его кончиком языка, рисуя кривую мокрую дорожку, - очень горячий, - останавливается на ключицах, которые скрывались под длинной футболкой, и поднимается обратно, к твоим затуманеным глазкам.

- Только почему-то я этого горячего мужчину сейчас не чувствую, как вчера, - закидываешь ногу на ногу, прикрываясь майкой, что дотягивается до дрожащих коленей, который всё ещё розовые.

- А ножки тогда почему свела? - упирается Пак двумя руками о стол по обе стороны между твоих ног, заглядывая в глубь твоих глаз, пытаясь хоть капельку сожаления за твои слова найти, но закатив их, ты помешала.

- Потому что... - сушит во рту и ответить-то толком нечего. С Паком не поспоришь.

- А футболку мою зачем нацепила? Утро же, можно и вовсе не надевать, - подмигивает Чимин, подцепляя её края.

- А трусики зачем? - разочаровано выдыхет, заметив их под тонкой тканью, что прикрывала сверху. В его надеждах увидеть тебя без нижнего белья. Хоть и красивое, да, заставляет его ломаться, но не сейчас, не утром, когда руки сами лезут охотно под ненужную вещь.

- Ну не буду же я разгуливать с голой заднице по дому, - кладешь руки на его аккуратные плечи, сжимая в руках крепкие мужские, накачанные мышцы.

- Будешь. Пока мы вдвоём, будешь, - ставит в слове точку, а ещё и взглядом приковывает, не давая и слова вымолвить. - А ну, Пак Т/и, марш в кровать! Будем обогащать тебя новыми правилами семейной жизни, - аккуратно закусывает губу, поправляя полотенце, скатывающееся с бёдер, которое само уже чёток отвечет:

«Ну же, чего ты медлишь? Я уже не вправе твой стояк скрывать. Выкручивайся сам».

- Постельными правилами ты обогащал меня вчера. Так что я требую кухонные, - заявляешь довольно уверенно, добиваясь сказанного тобою.

- С кухней у тебя проблем нет, хотя ...

- Хотя? - щурищь глаза, в надежде что у него будет резкое заявление.

- Вчерашний ужин. Он был невероятен, как и ты в постели. Такая же вкусная и сочная, - облизывает пересохшие губы, жадно сглатывая, сжимая твои бедра в своих крепких ладонях. - Я частенько буду баловать тебя, если ты будешь баловать меня, - делает маленькое предупреждение и ты тут же, как послушная девочка, схватываешь.

- Ловлю на слове.

За такие слова грех и не поцеловать, но Чимин такой чертёнок, из-за которого всё тело ноет. А он спокойно погладит по бедру со словами:

- Всё пройдет, любимая.

Его губы такие сладкие, отдают шоколадом, словно он этот гель для душа ел, а не намыливал на тело, что было разрисовано цветами-засосами.

Руки поддаются губам и всему тому, что сейчас внутри вас кипит уже с самого утра.
Чимин хватает края футболки и ныряет под неё, находя в ней вчерашние вишенки – одни из любимых его сладостей.

Кусает за один из сосков и находит из них тот, который укусил вчера до такой степени, что ты чуть ли губу собственную не прокусила, чтобы на весь дом не заорать. Чимин был завлечён тобой, а точнее твоими сосками, что топорщились и утыкались в его щёки, которые до невозможности горели, ощущая рядом с собой твоё тело, вздымающееся и поддающиеся всем его движениям.

- Мгх... - прогибаешься в спине, получая удар током внизу, меж ног. Больно, но Чимин делает это так аккуратно, что и боль жалеть не хочется. С ним таким образом и мазохисткой станешь.

- Ну всё-всё, не буду, - вылезает из-под футболки, услышав твой жалкий, болезненный стон. Понимает, что боль так и режет, заставляя рычать, выть.

- Надо чем-то помазать, - опускаешь уголки губ, сжимая в руках грудь.

- Снимай, - указывает взглядом на футболку, сам же отходит к холодильнику за мазью.

Одним махом избавляешься от майки, откладывая рядом с собой.

Прикрыв холодильник, Чимин рассматривает мазь в руках, пытаясь прочесть название.

- Для наружного применения, - произносит в пол голоса и подходит к тебе, не отрываясь от тюбика.

- Понятно же, что не для внутреннего, - цепляешь его слова как обычно, на что Чимин лишь что-то фыркнул, не став заостряться.

- Одна второй краше, - ухмыльнулся. Подняв взгляд, Чим в небольшом шоке дивится, как видит перед собой разрисованную  красными метками вашей обжигающей ночи, твою грудь.

- Себя-то видел? - ухмылкой оказываешь недопонимание в его глазах.

- Себя? - выдавливает холодную мазь на кончик пальца и задевает сосок. Подскакиваешь на столе, но Чимин ловит, в пол голоса произнося:

- Тише, солнце. Потерпи немного.

- Д-да, с-себя, - шипишь через стиснутые зубы, схватившись за края стола.

- А что там? - обводит ареолу соска, пытаясь тщательнее растереть мазь.

- Иди глянь, - киваешь в сторону ванны.

- Подожди, - смазывает сосок, облизывая свои губы, словно картину пишет. - Всё готово. Только ничего пока не надевай.

- Хорошо, спасибо, - целуешь его в лоб, пока есть такая возможность, когда он почти у твоих губ.

Пак убирает тюбик в холодильник и идёт в ванную, рассмотреть, что же всё таки не так по твоим словам.

- Т/и! - слышишь его громкий крик за дверью.

Тут же заливаешься смехом, когда он выходит, показывая тебе рассцарапанную спину.