᠌ ᠌ ᠌ ᠌❝ | ⌜ Вернись, Версек! ⌟

Виктор, что уже давно не оставался на месте, все ходил по комнате, в попытке понять, что произошло.. Почему никто не сообщил ему о болезни его возлюбленной, и почему он узнает об этом только после сорванных похорон. Как иронично, ведь оборвались они из-за сбежавшей покойницы! Глупость какая..
- Ладно, остальные сволочи бесчувственные. Им ценность человеческой жизни - ничто. Но Вы же.. Вы должны были уведомить меня в первую очередь! - раздражённо отвечал Виктор, очередной раз обходя комнату, держа руки за спиной.
- Но.. Ваше Высочество! Таков был приказ Есении, я не смел его слушаться. Но я хочу, чтобы вы знали. Есения была беременна. От вас.

Вир'аммор мгновенно замер, стараясь подобрать слова. Для него и новость о лежпохоронах была тяжёлым событием, а здесь ещё и новости о беременности.. Всё было и произошло слишком неожиданно, чтобы принять этот факт как должное. Мысли спутались всё сильнее, трезво мыслить стало сложнее.
– Скажите, это Вы меня так добить решили, не так ли? - вскинул бровь Виктор, недовольно потерев переносицу. Ярость вскипела внутри как вулкан, черноволосый буквально набросился на Пьера, пока пальцы грубо охватили шею медового, стараясь аккуратно придавливать, но не душа. Оказалось, что руки у короля, не смотя на травму, крепкие, да и сам Вир'аммор был не из нежных, если только сильно постараться и приласкается. К счастью, юноша правильно посчитал свою силу и не успел перекрыть блондинк кислород, разко отпустив на пол. Взгляд снова перешёл на вид из окна замка династии Лен'воль. На пруду водит круги Лебедь, кажется, она тоже всё чувствует.. - Я забираю Рона и мы выдвигаемся на поиски Есении.  Вы едите со мной. Это приказ.

Казалось, что совсем недавно голубоглазый даже стоять нормально не мог, а сейчас сам рвется на поиски своей возлюбленной. Любовь сильнее травмы. Немедленно он в компании Пьера направился в сторону Балюнсай. Нельзя было медлить, исходя из чего Виктор на некоторое время забыл о своей аристократической манере рассчитывать расстояние между шагами, он просто бежал вперёд, постоянно подгоняя за собой Дорца. Удивительно, что только любовь сделала с ним. Сказали бы ему о таком месяца три назад, точно бы не поверл. Ответил бы, что бред полный, никогда бы не поверил, что ради девушки смог бы так измениться. Никто бы не признал, подумали, что подменили. И словно действительно, как не случается в жизни. Виктор, он же.. И не любил никогда. Любовь всегда открывал на дальнюю пролку, хоть и пользовался популярностью среди женщин. Вспоминая собственную фразу о том, что «Негоже ему, да на Есении-то!», сам с себя смеётся.. Теперь без нее никак. Жизнь совсем иная.

– Стойте здесь, я зайду за Роном и мы выдвигаемся. - твердо отрезал черноволосый. Если дело касалось возлюбленной, то отложения этого даже не рассматривалось. Вот только пришлось сделать исключение.. Зоркий взгляд обнаружил на балконе два силуэта. Знакомых, ужасно знакомых, во всех смыслах. Эти лица он смог разглядеть издалека, эти наглые, противные лица.. Противное, теперь, лицо Эны. По выражениям их лиц было видно, как сочувствовал Элай, что просто был рядом, ведь по своему желанию никогда бы не совершил ничего подобного. Выражение лица Эны, что показывало всё её торжество, как триумф собственной жизни. Близнецы так похожи, но одновременно такие разные. Пока одна думала о своих целях, а второй покорно случился, ибо делать было нечего.. В груди мгновенно проснулась тяжесть, проросло дерево ненависти, уплотнив свои корни в самое ядро. Он почувствовал, знал, что в деле замешана она.. Её самодовольный вид выглядывался издалека. Виктор понял без слов. Смерть Есении была подстроенной. Ужасная жажда ненависти охватило его полностью, перекрав доступ к собственной стабильности. - А знаете.. Лучше подождите. Я скоро. - взгляд налился ненавистью. Вспыхнул огонь ярости, запалив за собой голубую лагуну и всю нежность со стахом в нём. Виктор сразу скрылся, выбежав на балкон. От него остался лишь слегка ощутимый фитель тщеславия.

– Осталось совсем немного, Вильгельм поймет, что не той девушке нагрубил своим отказом. - жестокая улыбка затмило всё лицо Эны, она полностью погрязнула в грязи своей и без того черствой и черной души. Она даже осмелилась отобрать бокал у Элая, который едва коснулся его губ.
– Вильгельм давно мертв. Признай это. - вновь взгляд наливается талой кровью, переступая через себя. Теперь на них смотрит Виктор, не Вильгельм.
– А вот и виновник торжества! Мы только заведовали, что ты объявишся.
– Я лишь хотел добавить..
– Стой там, где стоишь, Элай. - резко отрезает Эна, встав перед братом.
– Ты.. Это ты сделала.
– Вильгельм, прошу, не волнуйся. Ей немного осталось. - насмешливо усмехается черноволосая.
– Не упоминай это имя. Опасно. - сейчас Виктор раздражён больше обычного. Рука машинально схватилась за горло сестры, сжав сильнее, чем то происходило с Пьером.
– Братец, послушай.. - Элай постарался вставить хоть слово, но резкий крик Виктора прервалал его монолог.
– Молчи. Сейчас говорю только я. - резким и грубым толчком он подвинул брата и сестру ближе к самому обрыву, к огорождению на огромном, округленном балконе. - Я знаю, что вы помешаны в этом деле. - Эна, под тяжестью своего веса, буквально давила пепельноволосого собственной спиной, прижимая его ближе к краю. - Вы. Вы решили, что имеете право распоряжаться чужой жизнью. Вы! Вы трусы и подлецы! Думали, что сильнее, чем моя преданность к своей королеве. К моей Версек. К моей прекрасной и благоверной Версек. Вы, право, не достойны жить.
– Виль.. Виктор, послушай. - голос Элая наконец прорезался.. Он был хриплым, умоляющим. - Знай, я горжусь тобой.
Взгляд короля задрожал. Он не смог стерпеть этого. Слёзные мешочки быстро среагировали, наделив его слезами. Одно сильное движение, толчок в неизвестность, в глубину.. Летящие вниз близнецы разбились на самом дне. Дне социальных норм. Голубоглазый не смог поверить сам себе, что решился, что осмелился. Руки слегка тряслись от осознания, когда взгляд устремился вниз. Эна и Элай приземлились прямо на куст роз, залив его стебли и листочки кровью.. И даже не смотря на это, они были вместе. Обнялись, чтобы сохранить тепло собственных тел. Зрелище было ужасное, потому Виктор сразу отрекся, подходя ближе к клетке, в которой был заперт любимый ворон Арлентто, Крех. Ранее Вир'аммор никогда не задумывался, почему же его отец любил его больше, чем кого-либо после смерти жены. Только сейчас понял, что и ворон был жесток, как и душа бывшего правителя. Немедля король взял пшено, что было рядом с клеткой в льняном мешочке. Ворон послушно сел на плечо Виктора, словно почувствовав в нем кровь бывшего владельца. Пшено осыпалось прямо на полуживые тела брата и сестры, что так крепко держались друг за друга. Крепкие крылья ворона возвышались выше, пока не ринулись вниз, заклевав Эну и Элая до смерти. В то время правитель смотрел на них с балкона, теперь уже наслаждаясь зрелищем, как Крех безжалостно и отчаянно клевал с них зерно, клювом выдерая и так поврежденную кожу. На лице повисла злорадная улыбка.. Кого-то он себе напоминал.. Неужели, гены отца действительно сыграли с ним злую шутку. Злую, но такую приятную. Это было истенное наслаждение: мстить за свою возлюбленную, зная, что им достанется только хуже. Слух у императора сейчас был особо чутким. Он слышал не только крики из куста роз, но и тихие шаги сзади. Виктор мгновенно отреагировал, заметив за собой старика Донната, в руках которого была верёвка.. Странная веревка, а старик говорил на неизаесном языке. Вир'аммор, по своему обычаю, не смог перевести их на Блаварзский, но точно знал, что действовать стоит немедленно. Он быстро ухватился за бокал, обставленный Элаем, мгновенно ударил им мага по голове. Осколки с кровью разлетелись, лишь слегка разорвав мягкие ткани на голове Донната, и теперь по его шеи стекала кровь, ведь ту часть, что осталась от бокала, черноволосый вонзил в глотку. Теперь возможности дышать для мага больше нет. Пути кислорода перекрыты метким ударом заострённых краев.
– Все поплатятся за покушение на мою Версек. Все.

Король поспешно вернулся вновь к Пьеру, взглядом давая ему понять, что он сейчас на взводе, потому беспокоить его сейчас - последнее дело. Рона быстро запрягли, времени катастрофически не хватало. Но вновь настигла пробема.. Конь был довольно старым, потому ему быдо довольно тяжело, но не стоит забывать, что это не просто конь, а Рон. Он особенный. Словно почувствовав эмоции хозяина он не стал возражать, лишь поконрно покорился и вышел в пусть, провозя на себе сразу двоих. Дорога сейчас казалась длиннее и тяжелее, чем обычно. Уже темнело, потому на небе виднелись яркие звёзды. Виктор вел Рона с небольшим подгоном, рассматривая прямую дорогу и правую сторону, в то время, как Пьер осматривал левую. Король долго думал о том, что скажет ей в первую очередь. Каждая из звезд была уникальной, словно меткой, что всё не зря. Что поиски пойдут успешно, найдётся его светлая зоря в этом густом небе. Каждая была ориентиром, не давая свернуть назад. Одни сверкали так ярко, что казалось, словно в них находится ответ на все вопросы, возникшие за долгое время пребывания здесь. О чем они говорили? О своем, о вечном, как и любовь к его Версек. Мрак окутал всё, задушив в своих объятиях. В воздухе чувствался неприятный осадок железа. Как странно, что такой знакомый.. Увы, гены было не обмануть, кровавая учесть постигла и его, унося с собой жизни сразу троих, буквально за считанные минуты. Черноволосый уже не думал о близнецах, сейчас было не до этого. Мысли были заняты только своей Есенией, своей Версек. Два разных человека, просто в одном теле. Одна невинна, как слеза, вторая же сама была не прочь запачкать руки ради собственных целей. Что-то в этом было, особенное, уже родное..
– Вернись, Версек..
– От чего же Вы повторяете это из раза в раз, Ваше Величество?
– Я представляю, что она так слышит меня. - он рассматривал звезды и про себя рассужал, чем они отличаются от тех, которые они со своей благоверной так и не увидели.

В то время, как Виктор и Пьер были не единственными, кто был в поисках королевы. На них выдвигались и Гариб с Алеком, только их ночные блуждания были совсем иными, молчаливыми. Оба были заняты своими мыслями, чтобы думать о разговорах. Алек рассуждал про себя, что зря выехал. Он любил свою музу, безумно, но если требуется отпустить сейчас - он отпустит. Есть ли ещё надежды, что они вновь встретятся? Сколько бы времени не прошло, он по прежнему оставался ей верен. В его стихах она всегда была жива. Только в его стихах она была такой, какой её запомнил народ. Вот только страх был сильнее.. Что, если рыжеволосая не выжила в этом лесу? Так или иначе, пробыв здесь несколько часов, учитывая свою болезнь, было не легко. А что, если её уже нашли, все поиски не имеют смысла? Надо было как-то уйти от этих мыслей, а желание самому сбежать из леса вновь в Логрину, где будет спокойно, усилилось. Но вот, сможет ли он спокойно спать после осознания, что сбежал с поисков своей музы? Сейчас это было к чему..
Гариб же был занят мыслями о спасении, хотя и в выборе, что поставил ему Смерть после бала, он, так или иначе, выбрал бы верного друга, что был с ним долгое время и дал себе обещание, что не оставит в беде такого жалкого инвалида. Но чем больше человек сейчас подключатся в поисках Есении, тем больше шансов найти её, всё было добровольно. В голове он представлял, как вновь встретиться с ней, отвезёт в Логрину, а сам промчится на поиски бога Смерти, чтобы вынести ему свой вердикт в пользу черноволосого парня в инвалидном кресле, что за долгое время стал роднее чем все родственники вместе взятые. Так было правильно. Они столько всего делали друг для друга. Не может же быть такого, что их пути разойдутся лишь из-за нелепой ситуации, где король медного королевства выбрал замужнюю девушку вместо товарища, который внес такой вклад в его жизнь. Вечная жизнь и вечный друг куда важнее той, с которой всё равно ничего не выйдет. А даже если бы была перспектива, в таком случае, Смерть бы остался совсем один. Один в этом мире. Его бы ждали муки, в одиночку подниматься на инвалидное кресло после каждой молитвы в храме всевышнего Готеха. А что ещё хуже: перспектива вновь вернуться на небеса, где будет ещё хуже после скандала, связанного с его конфликтом с одним из богов. Страшно даже представить, что там с ним сделали, не будь у него братьев. Да и у тех, вероятно, уже свои дела и заботы.
– Ваше Величество, кажется, я слышал шорохи меж деревьев. - осмелился прервать молчание поэт. Конечно, он ничего не слышал, просто из-за своей тревоги не мог больше здесь находиться. Ему хотелось поскорее вернуться в Логрину, забыв о всех кошмарах. Гуланд одобрительно кивнул, показывая этим, что Таач должен всё проверить. Но, в Алек бвл из находчивых. Сразу скрылся за деревьями, даже не ощутив, что среди этой пустоты сможет потеряться. А очень зря. Так и не вернулся Алек. Свернул в чащу, совсем позабыв, что места незнакомые.. Так и потерялся в лесу. Карма натигла за его глупость.

Думал долго Гариб, ходил, искал беглеца, пока не пришло осознание, что сбежал. Предал родную королеву, и самого Гариба вместе с ней. Но что теперь было делать? Ехать, искать её, или продолжить поиск поэта? Времени нет. Теперь он вновь один, со своими мыслями. Был бы здесь Смерть, он бы точно поддержал и не оставил одного.. Но его нет. Та ужасная ссора на почве выбора поставила его в тупик, выход из которого только дорога обратно в медное королевство, Трег.
Трег был прославлен своими полями и горами. Широты раскидывались, заливая всё пространство светом. Там довольно жарко и часто светит солнце, только почти не протикают реки. Удивительное количество залежей янтаря стали главным достоинством королевства, как и огромный цирк, расположенный в самом центре. И лишь на окраинах расположен храм всевышнего Готеха. Прямо возле него поставили огромный монумент, просвещенный их всевышнему. Исторически сложилось, что там были самые дружные и верующие люди. Не удивительно, что Гариб столько лет провел там, запомнил все места и каждую щель в нём. Всё родное, уже теплое.. Всё детство, сколько он себя помнит, молился там на жизнь Есении, пока не связался с самим Готехом. С того и пошло, что посещать приходилось ежедневно. Король Трега был уверен, что найдет Смерть именно там. Как он там? Неужели, сам попробовал слезть с инвалидного кресла и опуститься, дабы вновь помолиться? За долгие одиннадцать лет тот храм уже успели сжечь и вновь восстановить, благо, вовремя успели потушить. Для местных жителей до сих пор остаётся загадкой, почему это произошло. Знали лишь Гариб и Смерть. Только вот, как только златовласый вступил за порог, неожиданно, чуйка его не подвела.
Бог Смерти действительно был там. Самостоятельно спустился с инвалидного кресла, даже будучи без ног до колен смог доползти, сидя на бедрах даже не обернулся на нежданного гостя. Отозвалась лишь чёрное сердце в груди давнего друга.
Он был неподвижен, оголил плечи, слегка прикрыв их волосами, скрыв и родные глаза.
– Гариб? Проходи, раз уж здесь. - раздался тихий шепот Смерти. Он сразу узнал юношу по запаху, к которому так привык за долгие одиннадцать лет вместе. - Надеюсь, ты пришёл, чтобы огласить свой вердикт. - юноша даже не смотрел на некогда друга, взгляд опущен в пол.
– Смерть, послушай меня. - король опустится на колени, сев рядом со Смертью. Руки осторожно перешли на  колени черноволосого, заставляя последнего вздрогнуть. Словно уже отвык от прикосновений родных рук. Но ему это было так необходимо. Так желанно. - Сейчас не время выяснять отношения. Есения пропала.
– Я тебя понял. Ты выбрал её.
– Постой, я этого не говорил! Мне очень важно оказать поддержку в её поисках, а ты буквально Бог Смерти.. Ты же должен знать, что делать. Ты должен знать, жива ли она. - голос Гуланда звучит отчаянно. В приоритетах было помочь Блаварзу и Виктору, это был единственный шанс на примирение с сосденими королевским. А Смерть всегда успеет его простить.. Простит же?..
– Я тебя понял. - огрызается черноволосый. Он убивает руки Гариба от своих колен, отползая в сторону кресла. Он умело забрался на него с помощью рук.
– Постой же, Смерть! Я не договорил! Куда ты собираешься?
– Обратно, на небеса. Там у меня хотя-бы есть братья, которые не применяют меня на замужнюю девушку. - голос был холоднее самой ночи, ему не хотелось ничего знать о Гарибе, о его проблемах и тем более о Есении. Поэтому, самостоятельно прокручивая колеса инвалидного кресла, бог скрылся из виду в темноту.
Король медного королевства поспешно ринулся за ним, но так и не обнаружил. Неужели, это конец? Он явно был в тупике, даже темнота бы не скрыла его горящие глаза, по которым его можно было найти. Гариб больше не видит его, но Смерть явно наблюдал за ним, дожидаясь ухода любимого друга, чтобы просто поплакать в одиночестве. Даже боги иногда плачут, это присуще всем. Бог Смерти был не исключением. Большое всего ему хотелось сейчас забиться, зарыть разноцветные глаза руками, не видеть его.. С одной стороны, он надеялся, что некогда друг уйдет, ведь второй раз переживать подобное ему явно не хотелось. Но с другой.. Если бы он только остался, лишний раз оклинул его звание. Всё было бы по другому. Но он скрылся. Подло скрылся. Черноволосый принял данный жест как последние, прощальные шаги в никуда. А из этого «никуда» больше не выбраться.
Он один.
Теперь на совсем.

Как только Гуланд вышел, он почувствовал, как его кожа начала стареть, ведь его молодость восполнялась лишь за счёт Смерти. Он ещё раз оглянулся, заметив силуэт с черными волосами, как у давнего товарища. Силуэт стоит на ногах, неужели, Смерти удалось вернуть свои ноги? Нет, это не он. Кто-то другой, просто лицом похож. А рядом другая тень, тоже слишком знакомая.
Два незнакомца, высоких и довольно сильных на вид. Один с черными, длинными волосами, ходил в растянутой рубашке, словно в тени. Второй же был более агрессивным на лицо. Хвостик из его пепельных волос слегка колеблется. Теперь светящиеся глаза обоих устремились на самого короля Трега. Они горели красным огнем ненависти, в темноте, с небольшим отливом света от свеч, это выглядит довольно жутко. От того сердце златовласого забилось чуть сильнее, живот предательски крутило, а голову кружило. Он чувствовал лёгкий холодок по своему телу. Такой, какой он в последний раз чувствовал при первой встречи со Смертью, но после привык к его ледяному телу. Силуэты начали приближаться, а Гариб, по всем законам физики, отталкиваться назад. То ли от страха, то ли от напряжения.
– Бежит, как пугливый зайка. - по мере приближения одного из них запахло ацетоном.
– Голод, придержи коней. Это же человек. - второй же отдавал едкой дымкой, которая щипала глаза, заставляя их прищуриться.
– Тьма, мы знаем, из кого он мяса. - тот был более уверен и напористым, не побоялся мгновенно подбежать ближе, вложив худощавую руку на лебединую шею короля. В груди сразу закололо. Голод, Тьма.. Неужели, это те самые братья, о которых говорил Смерть? Сейчас они выглядят очень мрачными. Не удивительно, что у Голода руки были более худые, как и всё тело, что и без того худощавого Смерти. Тьма же был более спокойным, с густыми волосами. Голод же был буквально на волоске от скоропостижного стыва. - Я сожгу этот чертов храм вместе с человеком. - грубый тон эмоционально подметил то, что Гариб является человеком, а против богов Голода и Тьмы ему будет невозможно противостоять. Не хватит сил.
За этим всем из-за угла наблюдал Смерть. Он вдел бывшего друга, прижатого к стене, которому такой, на вид, слабый бог, сжимал глотку и перекрывал последний кислород. Наблюдал, но вмешиваться не стал.
– Успокой свой пыл. - Тьма осторожно прикоснулся к плечу брата, в попытке утихомирить его.
– Раз он посмел предать брата, значит, он не достоин больше жить.
– Я не передавал его. Не смел. Смерть дорог мне. - хрипит голос короля Трега.
– Подумай о Смерти, каково ему будет после этого. - врывается в их диалог Тьма. Он всегда отличался рассудительностью и спокойствием.
Послышался тихий кашель издалека.
Кашель самого бога Смерти.

В Лорине ситуация была не лучше. Стволы деревьев скрывали за собой  двух путников, что искали благоверную королеву. Надежд остаётся всё меньше и меньше, но не для Виктора. Он полностью уверен, что сможет её найти, хотя и грубоко в душе понимает, что с мягкой натурой, одной, в лесу, может случиться всё что угодно. Тревожные мысли он старался отгонять радостными, как поступила бы на его месте рыжеволосая. Этой мыслью были лишь два слова «Верснись, Версек.». Больше ничего не нужно. Только бы она откликнулась, нашлась.. Плевать было, сколько на это времени уйдет. Если Есению ищет всё королевство, то Виктор один из них. Если Есению ищет один человек, то это Виктор. Если Есению никто не ищет, то Виктор умер.
В этом плане черноволосый был упертым. Не отсупил бы, пока хоть что-то не узнал о своей супруге. Таков был сам Вир'аммор в этом плане. Кровь отца в нем не обмануть. Он уже потерял всё, когда не обнаружил её. Теперь он не посмеет допустить, если окончательно потеряет всё.
Король ужасно скучал по этим рыжим кудрям, по аромату вереска в них, по лесу и его блеску в её глазах. По нежным устам, что всегда находили нужные слова. По самым ласковым рукам, которые могли утихомирить барю в его мыслях и душе, остановть от необратимых последствий. Он вспоминал их игру. Когда переволновался за ту, что знал лишь сутки, больше, чем за родного отца, которого знал всю жизнь. Как уехал, оставил одну, да и не только её, но и империю. Как твердил, что в нежных руках Лен'воль можно оставить империю. Как вновь встречал её глаза, не давая сказать слов о беременности, которые было так важно услышать изначально. Как тайком пробрался на бал. Как любимые руки в первый день прижимали к лавочке, словно не дама, а крепкий мужчина. Как он впервые назвал её своей Версек, и как ему то прозвище запало в душу.. Всё её платья выучил наизусть, что даже в грезах представлял, как будет выглядеть его ненаглядная на великом балу. Каждую жемчужину на её колье, кажую веснушку, которые он ценил больше всего. Но главное, без чего Виктор не смог обойтись - так это без её облика. Ему не интересны отдельные глаза, руки и платья, пока рядом нет её целой и невредимой. Каждый, кто посмел коснуться её жизнь был свернут из этого мира. Что Арлентто, который хотел ради своих целей избавиться от некогда принцессы, что брат с сестрой, которые ждали своего выхода долгие годы, что тот старик, который наверняка за несколько мгновений до гибели не смог смирится с немедленной погибелью.. И если потребуется, он был бы готов потопть саму судьбу и Смерть, но никто бы больше не смог их разлучить. Увы, судьба нанесла первый удар сразу после объявления о смерти Есении. Втрой же нанесла не менее неожиданно, в тот момент, когда средство передвижения было необходимо, конь Рон исчах. Он мгновенно пал на траву, а о том, что случилось, юноши не сообразили сразу. Лишь тогда, когда до Виктора дошло, что теперь он потерял ещё и самого верного друга, мир окончательно рухнул.
Супруга, брат и сестра, теперь и любимый конь. Всё в один день. Судьба жестоко обошлась с ним, только вот, за что? Проклятие Вир'аммор не отпускает даже действующего правителя, как ужасно. 
Когда физическая смерть настигает, кажется, что это произойдет с кем угодно, но не с нами. Это неконтролируемый процесс, неизбежная учесть. С одной стороны, что-то далёкое, не из этого мира. Мы встречаемся со смертью лицом к лицу в самое неподходящее время. Это не страшно, как кажется на первый взгляд. Пустота. Вот что страшно. Абсолютное ничего, смешанное с абсолютным всем. Из крайности в крайность, но без этого - не жизнь и не смерть. Что есть цена жизни? Вернуться в тот момент, где всё хорошо, где все были. Где каждому найдут свой краюшек земли, любви и счастья. Человечного. Нет в той секунде нас, где мы были. Не будет нас в том моменте, где нас ждут. Как быть тому, кто забылся в тех объятиях Смерти? Кто испытал на себе и Тьму, и Сострадание.. И кто из них был замешан в том ценизме? Отпустить, застать. И что бы не случилось: ждать. Ждать чего-то после. А что будет? Пустота, рай или ад? Скитание души, вечные муки? А если ничего не будет? Совсем ничего? Белый свет в конце туннеля обернется подбитой ласточкой, что так долго ждала своего времени. Что так долго билась в окно непонимания и смуты. Мы ценим время только тогда, когда его теряем, когда оно становится невозвратным. Страшно, неизвестно. Рвет на куски, разрывает. А далее его уже не вернуть. Становится неутолимо жадно глотать воздух после этого, после всего. И только сейчас Виктор окончательно решил, что теперь точно не отступит. Пускай сам пострадает, если потребуется, пускай будет больно и страшно от той самой неизвестности, что последует его который час. Крадётся вокруг да около, обвивая петлёй страха. Больше не было никаких «они», были только «он» и «его Есения», «его Версек». Теперь не он с Пьером, а Пьер с ним.
– в Логрину. Живо. - приказным тоном отрезал король. Сейчас лучше всего ему было пойти одному. Остаться в одиночестве и найти Есению. Одного ближнего себе он уже потерял. Смерть не посмеет тронуть Есению. Теперь точно нет. Довольно.
– Я думал, может, Вам ещё нужна моя помощь? Вы точно уверены, что справитесь самостоятельно?
– Уверен. Бегом. - теперь уверенности Виктора хватало на них двоих. Теперь, вернее, на троих. Рону бы тоже не понравилось, если бы голубоглазый сдался. За него это делал не только внутренний Вильгельм, не только скрытый, нежный Виктор, но и сам Рон, который успел стать его частью.

– Оставьте его. - кашель был коротким, послышался голос Смерти. Бархатистый, заливающий весь храм. Он пролился светом вокруг.
Братья сразу отпустили короля Трега, теперь они смотрели в полном удивлении. Всё бы ничего, здесь надо радоваться, что он решился на такой смелый шаг, как вернуться. Словно почувствовал, что выбор Гариба пал на него, хоть и прямо не сказал. Бог Смерти сейчас был особенно красив, сквозь тонкие полоски света от луны, через запорошенные окна. Он встал. Смерть встал. Ноги вернулись обратно к телу, он мог передвигаться сам. Возможнось передвигаться на своих двух слова вернулась к нему. Эмоциональная страска на фоне стресса и волнения за ближнего не давала ему возможность вновь ходить, но вспомнив, как они проводили всё время вместе, сколько вкладов сделали друг для друга. А после его слов, когда Гариб ответил, что им дорожит, у него точно не осталось сомнений.
– Ты.. Стоишь? - восклицает Голод, округлив глаза.
– Твои ноги.. - добавил Тьма, словно забрав эстафетную палочку.
– Смерть.. - вышел на финал Гуланд, незамедлительно подбегая к некогда инвалиду.
По непривычке у бога ещё не получилась нормально стоять, ноги не слушалась. Прошёлся немного вперёд, упасть в объятия давнего друга. Спустя долгое время, долгие часы. Друг без друга это как отдельные века. Сметь не жил столько, сколько прожил за эту неделю. Без него. Гариб сразу подхватил его, удерживая в своих крепких объятиях. Черноволосый всегда был худым, лёгким, поэтому любил, когда златовласый возил его на руках, держался за его рубашку крепко, боясь, что тот не выдержит его. Да и учитывая их разницу в росте, где бог Смерти без учета ног имел рост под два метра, всегда смотрел на него сверху вниз, улыбался. А как красива была его первая улыбка, посланная Гарибу. Как прекрасен был свет его глаз. Янтарноглазый вжимался в него, словно это был последний раз.
– Пойдем, Голод. Оставим их одних. - разливается голос, пока Тьма похлопал брата по плечу. Испортились, словно растворились.

Теперь их ничего не разлучит. Гариб обнимал его, сжимая ребра, пока Смерть стал на коленях перед его ногами. Их нежность не разрушает тишина, она была комфортная для обоих. Они держались друг за друга, скучая по ценности момента.
– Ты так вырос. Тебе очень идет. - усмехается Гуланд, слегка всхлипнув. Златовласый не смог сдержать слез, они текли сами собой, заливаясь. В душе всё скомкалось, он был настолько рад, что теперь у его Смерти появились ноги.. Теперь он был под три метра роста, вместо двух, как ранее.
– А ты, кажется, похудел. - утерает заплаканные глаза своего давнего друга Смерть, со всей своей нежностью..
– Я так испугался, когда потерял тебя.. Ведь только тогда осознал, что дороже тебя у меня всё равно никогоинет. Нет, не было, и никогда не будет. Я много раз ошибался, спотыкался, падал в грязь и вымывался из неё, и вновь падал, но теперь в твои объятия. И это, пускай, подение, но осталось триумфальным. Быть моей воли, не оставлю тебя более. Долой весь этот светский гуманизм, долой замужних светских львиц. Милее тебя моей душе не найти. И тебе быть тому, кого я, даже, отпустив, не забуду. Никогда. В твоих руках тишина, покой, счастье моё всё. Всё в тебе. Сохрани его в себе, живи им. Моего счастья хватит на нас обоих, а моего тепла хватит и обогреть твои руки.

Но вот, повезет ли королю Балюнсай? Что на счёт его? Найдет ли он свою Есению, свою Версек, или так и останется у разбитого корыта? Нельзя! Нельзя оставить то, что строились между ними, долгим и упорным трудом. Вся жизнь пробегает перед глазами, луна указывает путь, а чаща сгущается. Где же она, его звезда в этом ранее ярком небе? Светлеет, небо по тихоньку разбавляется более светлыми красками, а птицы всё поют, без выбора. Им небо будет проводником, куда-то в даль, где их точно ждут. Но вот: кто и зачем? Неизвестно. Они ведут свой путь, только вот, где путь Виктора? В кустах послышался шелест, тихий. Четкий слух беззамедлительно удовил его, а ноги, словно под чужим влияним, двинулись на звук.
– Вернись, Версек! Версек!
Кажется, что словно немного, и бешеный стук сердца черноволосого затмит голос, настолько сердце вело его в те кусты. Разум и организм хотели спать, ведь время было под пять утра, но он мог. Не мог спокойно спать, пока не отищит, сколько бы часов, дней, недель это не заняло. Что бы это не значило. Ветки раздвигались под двалением рук. Стук сердца был более, чем бешеным, словно вот-вот выпрыгнет из груди. Главное, чтобы не в пятки убежало.
Да, это была она. Её родные черты, глаза, волосы, облик. Желанный так долго. А она была всё так же прекрасна. На груди располагался тот самый амулет, дарованный Симой. Она, только напуганная. Она, только её глаза все в слезах. Она, только кудри спутанные. Она, только взгляд стеклянный. Нет сил стоять на месте, Вир'аммор ещё никогда так быстро не гнался, как сейчас, в её объятия.

Только Лебедь наводила круги, не зная, куда себя деть. Она чувствовала слезы Есении, боль и счастье Виктора, ощущала их связь. Две судьбы, различные, но сплетённые в одну, что смогли пустить корни. Пернатая была рада за них, только вот сама несчастна. Любовь свою никак не смогла застать. Теперь миром она правит, а «глазам» королевств не перепало.. Быть может, сегодня измениться судьба. Пойдет наперекор всему, и вновь давние возлюбленные из прошлой жизни воссоединятся.. Так тому и быть. Иначе никак. Лебедь гордо расправила крылья. Душа чувствует, куда стоит лететь. Что любовь её, как и Есении, из Балюнсай. Что там им и место. В отдельном гнезде Балюнсай, на двоих. На двоих одна судьба. Иначе никак. Зоркий глаз заприметил королевство, замок династии Вир'аммор было невозможно не разглядеть. Высокий, мраморный, прекрасный. А в нем и Куст Роз. Тот самый, проклятый куст. Секрет его жизни был лишь в том, что жил ради своей любимой, которую не видел уже более четырехсот лет. Свою посадку грациозная птица выбрала не случайно. Это было не стечение обстоятельств, а выбор. Упала пернатая прямо сверху, расцарапав свои крылья и плоть об острые шипы. Посадка не мягкая, но вынужденная. Из последних сил она осела у корней, начав вырывать их мощным клювом. Теперь и их любви хватит на ещё сотни лет. Лебедь укрылась под разрытыми корнями как под одеяло. Умирать, так вместе. Умирать, значит друг за друга.

– Версек! Моя любимая, Есения! - бросается к ней Виктор, не отпуская. Он сжимает сильнее, осмативая на телесные повреждения. - Всё хорошо, моя любовь? Ты цела? О, всевышний.. Как я волновался, как ждал.. Жива! Жива, моя любовь! - правая рука блуждала по лицу, проверяя её глаза, а левая опустилась на небольшой животик.
– Я так испугалась, Виктор.. - глаза Лен'воль наполнились слезами, выливаясь за края. - Я очень испугалась.
– Тише, моя любовь. Всё хорошо. Теперь всё будет хорошо.. Не отпущу. Больше никогда. Ты только дыши, слышишь? Ты только держись. - Вир'аммор обнимал её очень крепко, удерживая у себя. Теперь она - самое, и единственное ценное, что у него осталось. - Есения, любовь моя. Я так счастлив, так окрылён.
– Виктор, ты что, плачешь? - нежная рука аккуратно коснулась щеки, большим пальцем вытирая слезы короля.
– Тебе кажется, моя Версек.
Виктор действительно плакал. Смог выпустить эмоции впервые за двадцать лет.

– Это что, конец?
– Увы. Конец.
– А что было дальше, расскажите!
– По возвращению в Балюнсай трупы Эны, Элая, Донната, Рона и Лебедя захоронили, а Куст роз выкопали. Есения с Виктором проложили править, а Гариб временно передал пост сестре Жаклин, чтобы провести время со смертью. - я закрываю книгу и, облокотившись на свой кулак, смотрю на читателя.
– Но Вы так и не сказали, кто вы.
– Я? Ёся. Автор трагедии «Вернись Версек!»

Уважаемые читатели, я благодарю всех за прочтение данной трагедии.
Будет продолжение, за всеми новостями вы можете следить в телеграмм канале @wxooqq
᠌   ᠌ ᠌ ᠌ ᠌❝ | ⌜ᴇ.ʀᴏᴍᴀɴᴏᴠᴀ.⌟
До новых встреч! Не забудьте ставить звездочки и писать свои комментарии, для меня это очень важно!

                               Есения Романова,
                          автор «Вернись, Версек!»