Картина 3 - бергамот
С первыми лучами солнца её окна распахнулись навстречу возгласам бегущих к побережью детей. Наступило время, когда впрок сутки напролёт держать окна открытыми без боязни простыть и впускать мягкий ветер в тело. Девочка заварила чёрного чаю. По всему дому разошёлся аромат бергамота. Она достала пишущую машинку из шкафа и с полной кружкой села за стол.
У неё в голове ни с с того ни с сего родилась настоящая людская жизнь. Это была пьеса об одиноком ангеле в большом городе, которая спустилась с небес и искала счастья среди людей. Девушка любила шум моря и тёплые ночи. Днём она в одиночестве ходила по библиотекам и читала романы с запашком философии; с заходом солнца она спускалась в скверы в поисках незнакомцев, которые покажут ей город. Всю ночь они ходили по улицам, обнажали друг другу душу, а под утро навсегда расставались. На утёсе у побережья они вместе встречали рассвет, пока город ещё спит, и обнимали друг друга так, как не обнимали ещё никого. Но с последней звездой на небе момент проходил с объятиями ночи: незнакомец исчезал, а ангел опускалась на колени в огромных полях пшеницы и вспоминала дом. Всё совершённое ночью навсегда оставалось в темноте. С людьми ангел узнала любовь, отвагу, страсть, набрала много воспоминаний, собрала по кусочкам своё сердце и осталась во многих сердцах. Она была свободна, ведь что ни случись, она помнила, что небеса ждут её. А там все поступки и чудеса людского мира станутся баснями, которые впору сказывать на ночь детям.
Лорелеи писала весь день. Щёлканье клавиш ласкало её слух. Когда места для пустых чашек на столе не осталось, а у машинки сложилась стопка листов, пальцы Леи опустились на стол. Девочка вздохнула с облегчением. Вскоре она оделась, выбежала на освещённую фонарями улицу, спешно пересёкши её, и скрылась за дверцей кафе. Она поздоровалась с кофеваром, взяла два кофе со сливками, с чашками подошла к вязаному дивану и улыбнулась Скайту.
— Здравствуй, — он отложил книгу в сторону. — Я думал, ты не придёшь сегодня.
— Разве я могла? Я писала весь день напролёт. Скайт, это замечательное чувство! Люди на бумаге ведут свою настоящую жизнь. Я словно видела их наяву и записывала чью-то правдивую историю как свидетель. Есть столько чернил, которые не попадают на бумагу, и иногда мне кажется, что самые красивые истории всегда останутся нерасказанными. Книги — это как окно в чью-то большую жизнь, что и за тысячу страниц нельзя передать во всей полноте. Я уверена, что Богу не важно, сделаны люди из чернил или воды, он всех любит как мы есть и доверяет нам самим рисовать свою неповторимую жизнь.
— Я мало думал о боге. Я всю жизнь жил в лесах, любил семью, говорил с животными и верил, что нет ничего лучше. Я не знал бога, а счастье всегда было у меня под носом, так зачем мне верить в него, когда я мог верить в себя и нас?
— Все верят во что-то. Ведь всякому бывает страшно. Столько неясных чувств иногда накрывают сердце, отчего жизнь становится чужой и пугающей. Мы в семье искали бесстрашия у Бога.
— Мама как-то рассказала, как однажды она чуть не утонула. Она купалась в море и не заметила, как заплыла слишком далеко. Её охватила паника, а рядом не было ни души, чтобы помочь. В один момент она поняла, что не сможет выплыть. Мама закрыла глаза и отдалась надежде. Она рассказывала, как её спины словно коснулась большая тёплая ладонь, а проснулась она уже на берегу. После этого случая мама влюбилась в море и всё связанное с ним. Она верит, что под водой творятся чудеса, и из морей они выходят на землю к людям.
— Если так, я буду верить в тебя, — сказал Скайт. — Я был свободен, пока не встретил тебя, но теперь я понял, что принадлежать куда приятнее, чем быть беспризорником. Я не хочу свободы без тебя. Мне хочется всегда оставаться рядом. Ты как огромная вселенная для меня: дом в любой части света, только бы рядом с тобой.
— А я так полюбила твой зачарованный мир. Мне хочется сделать из этих двух сказок одну большую историю.
— На это у нас есть целая жизнь. Давай начнём с малого? Скоро придёт жаркое лето. Представь, вместе отправимся на побережье, будем ходить босиком по песку, смотреть на мальков на отмели и золотистые лучи в воде. Море потеплеет, и всяк день мы сможем искать волшебства под водой.
— Я люблю моря, как мама. В них моё сердце дома.
— Мне по душе горы... Когда-нибудь я мечтаю построить домик на альпийской поляне и зажить там вместе со всеми своими животными.
— Ты бы взял меня с собой? — спросила Лорелеи.
— Конечно! Однажды, мы непременно построим свой большой деревянный дом средь горных цветов, я обещаю, и мы навсегда поселимся в нём.
Некоторое время девочка молча сидела, погружаясь в фантазию. Как пришло время прощаться, Лорелеи оставила лёгкий поцелуй на щеке Скайта. С каждой их встречей она всё больше пропитывалась лёгкостью. От мальчика исходил запах альпийских цветов, и аромат уносил высоко-высоко в горы, где воздух мягок как вата и свеж как роса, под ногами качаются цветы-травы, а меж гор белым солнцем блестит малое озерцо.
Лорелеи впервые испытывала любовь. Ей показалось, что точнее всего её описывает полный маленьких цветочков луг — букет из мелких радостей. Как и говорила мама, ей хотелось обнять Скайта, поделиться с ним заботой и сердцем, построить для него дом, тёплый и уютный, и никогда не отпускать. В её мечтах они уже строили домик в горах у берега солнечного озера. Посреди высился старый маяк, а вдали качался и трещал лес с высокими деревьями, аромат долетал аж настолько далеко. Вдвоём они жили там, вместе со всеми его животными и её цветами.
Лорелеи целую ночь перечитывала написанную пьесу. Только к утру она упала в постель, обессиленная. Девочка улыбалась утренней тишине и прохладному ветерку из окна. В её сердце разливались океаны нежности и тепла. Она обрела дом.