Глава 31. Эпилог
Знаете ли Вы, что такое «революция»? Мы все много раз читали о ней из книг. Уставший от тирании народ брал реванш перед осточертевшим монархом. Ставили ли Вы себя на место этого монарха? О чём он думает, видя в окно бесконечное море бунтующих? Они пришли не для того, чтобы прославить Его Величество, а за его жизнью.
Верные солдаты который день удерживали штурм. Большинство слуг бежали. Остались лишь те, кто был поистине верен: старая Василиса и дворецкий, может, ещё пара служанок. Тронный зал был пуст. В нём не было привычного звона каблучков.
Одиноко на троне сидел Михаил. Он был одет в парадное одеяние и ждал момента, когда толпа прорвёт защиту солдат и оборвёт его жизнь. Корона жутко давила, а в меховой мантии было непривычно жарко. Перед Михаилом бегал Фёдор. Что-то кричал, махал руками.
Михаил смотрел на него пустым взглядом. Таким же пустым, как и много лет назад после банкета.
- Да, – Михаил громко ответил Фёдору.
Барон смолк и с удивлением посмотрел на своего императора. Он, смотря ему прямо в глаза, переспросил:
- Миш, ты уверен, что хочешь выйти к толпе?
Михаил молча встал с трона и направился в сторону балкона над площадью. По злой иронии судьбы, именно с этого балкона он произносил речь на коронации и именно этой дорогой шёл на банкет.
Это был весьма необычный день. Такого в жизни Михаила точно никогда не было. Сегодня не готовился бал или банкет. Где-то в Галлии радовался де Раж своей победе. Его имя он запомнил навсегда. Антан. Это имя больно вонзалось в сердце, разрывало его на части. Не имеет значения. Главное, империя проиграла.
Эти несколько лет стоили огромного количества солдат. Улицы навеки заполонил аромат сирени. По традиции, храбрым воинам садят именно её на могилу. Ради чего было это всё? Почему все эти завоевания не принесли ему славы мудрого правителя? Впрочем, это его выбор. На балкон следует выйти, дабы увидеть лица тех, кого он предал.
Шаги эхом отдавались по замку. Вместо аромата парфюма и цветов воздух наполнен гарью и дымом от кострищ с площади. Горделивые предки со злостью глядели вслед нынешнему императору. Оставшаяся прислуга старалась не попадаться на глаза, боясь за свою жизнь. Они падали на колени и молили о пощаде. Крики радости и счастья сменились угрозами, отчаяньем и плачем. Вот чего он добился! Вот плод его деяний!
Весь народ его ненавидит. Значит ли это, что он плохой правитель? Когда-то давно, готовясь к перевороту, отец говорил:
- Плохой монарх – самая большая беда для народа. Или он приведёт народ к погибели, или народ убьёт своего императора.
- А если плохой император захочет исправиться?
- Ерунда! Как бы ни старался, но образ мысли не изменить. Смерть – единственный исход. Если у него есть гордость, он сделает это сам.
Смерть. Достойное ли это наказание для него? Никакой кровью не смыть то, что он сделал. Его мысли и вправду слишком порочны. Ему нравилось смотреть на мучения других. В короткие моменты прозрения, когда действие наркотических снадобий и алкоголя уходило, с глаз текли слёзы от осознания своих поступков. С годами таких моментов было всё меньше и меньше.
Народ ещё больше разбушевался, увидев Михаила. Большинство из них были цыганами. Они кричали так громко, что было трудно услышать собственные мысли. Народу было так много. От мала до велика - все ненавидели его. Михаил их понимал и тоже ненавидел себя втайне от всех, презирал своё нутро, но что поделать?
Фёдор шептал что-то. Текст извинения за мучения, за казнь Соловьёва. Это бесполезно! Так и не дослушав до конца, Михаил упал на колени перед многотысячной толпой. Крики стихли. Император с болью смотрел на полыхающие факелы в руках бунтовщиков. Он всё решил.
- Я, император Михаил ІІ, признаю свою вину за все свои проступки и искренне раскаиваюсь, – Михаил поднял взгляд. – Прошу, простить меня. Вы не обязаны делать этого, но просто знайте, что я сожалею. Сожалею больше, чем кто-либо. Я был недостойным императором и понесу за это наказание. Клянусь Девой Марией! Уже завтра вас будет ждать совершенно другой император. Более милостивый, праведный и не знающий такие слова как «месть» или «жадность». Обещаю...
Сердце бешено колотилось. К глазам стали подступать слёзы. Кому он сделал лучше? Уж точно не себе или им. Скольких он убил? Михаил осознал это только сейчас, несясь стремглав в свои покои. Недостоин ни короны, ни мантии. Сзади бежал Фёдор, подбирая символы имперской власти.
Михаил вбежал в покои и закрыл дверь на ключ. Безымянный стал барабанить в дверь, молил одуматься. Барон, как никто другой знал Михаила, но было поздно. Холод. Ветер из окна разносил какие-то бумаги и крики толпы. Михаил поднял из пола один из документов. Дева Мария смеялась над ним: это был приговор о казни Соловьёва.
Император перечитал текст, написанный его рукой. Остатки гордости велели ему вынести последний приговор. В старой тумбе лежали перо и чернила. Руки дрожали от страха и ломки. Михаил залпом выпил остатки вина из бутылки. Сделал вдох и зачитал приговор, столь официально, столько мог:
- Властью, данной мне покойным императором Александром и Девой Марией, повелеваю приговорить к смертной казни меня, императора Михаила ІІ, за то, что я был самым отвратным, жестоким императором с уродливой душой. Казнь провести немедленно. Выбор нового императора оставляю на верных, несмотря на всё моё душевное уродство, советников Фёдора Безымянного и Олега Анютина, – Михаил остановился на миг и зачеркнул имя Анютина, вспомнив о его кончине. – Как последние слова злодея, хочу ещё раз попросить прощения у всех, кому я навредил, и ещё раз признаться в любви моей дорогой Марьям Анютиной. Надеюсь, в следующей жизни мы станем ближе. Документ подтверждаю.
Фёдор выбил двери при помощи магии, что стоило ему больших усилий, и сразу же кинулся снимать Михаила с петли. Но было поздно. Император не дышал. Впервые за много лет Михаил выглядел поистине счастливым.
В то же время другой наш герой ехал в телеге уже несколько дней. В старом кулоне поблёскивали кусочки сапфира. Всё вокруг словно вернулось во времени. Как только закончилась война с Княжеством Иксид. Кругом разруха, выгоревшие поля. Но даже это не мешало сарагонцам жить, петь и веселиться.
Вот виднеется стена города Марии, а вот и Центральный Собор. Под его величественными сводами чувствуешь себя дитям. Розовый свет из витражей освещает зал. В солнечных лучах купается статуя Девы Марии. Её нежный взгляд направлен на всех, кто пришёл в храм, а руки сложены в знаке мольбы.
Перед её ликом на коленях стоял мужчина с ярко-рыжими волосами. Все его мысли были заняты молитвой.
Приими, о всеблагословенная и всемощная Госпоже Владычице Дево, сия молитвы, со слезами Тебе ныне приносимыя от нас, недостойных раб Твоих, ко Твоему цельбоносному образу пение возсылающих со умилением, яко Тебе Самой зде сущей и внемлющей молению нашему, по коемуждо бо прошению исполнение твориши, скорби облегчавши, немощным здравие даруеши, разслабленныя и недужныя исцелявши, от бесных бесы прогонявши, обидимыя от обид избавлявши, прокаженныя очищавши и малыя дети милуеши; еще же, Госпоже Владычице, и от уз и темниц свобождаеши и всякия многоразличныя страсти врачуеши. Не престай молитися о нас, недостойных рабах Твоих, славящих Тя и почитающих Тя, и поклоняющихся со умилением пречистому образу Твоему, и надежду имущих невозвратну и веру несумненну к Тебе, Приснодеве преславней и непорочней, ныне и присно и во веки веков. Аминь.
- О ком молитесь, княже? – Бахт снял с головы капюшон.
Юлий в неверии смотрел на Бахта. Его взгляд метался между Девой Марией и Бахтом. В конце концов, он встал и на ватных ногах подошёл. Глаза наполнились слезами. Всё же, Судьба к нему благосклонна. Или, вернее сказать, к Бахту?
Тот день ознаменуют святым. Сама Дева Мария показала свои чары, дабы спасти народного любимца. И каждый год улицы наполнялись смехом и весельем. Сарагоны будут снова пахнуть парфюмом дорого одетых дам, специями и солнцем. Снова ветер будет разносить тепло по земле. И снова на троне будет сидеть Шиневский и его друг, Соловьёв.
Анатолий закрыл книгу и с улыбкой посмотрел на детей. Маленькая София крепко обхватила руку старшего брата Игоря и с любопытством ждала продолжения.
- А что было дальше? – не дождавшись, спросила Софи.
- Да что сложного? – Игорь стал объяснять сестре. – Сарагоны разделили пополам. Северная часть досталась Соловьёвым, а Южная – Шиневским. И так мы и живём много лет.
- А что случилось с Фёдором, Антаном, Францем и другими?
- Ну, Антан умело правил Галлией, – ответил Анатолий. – Его и сейчас там почитают. Дело Франца тоже живёт. Пусть никто об этом не говорит напрямую, но мафия Галлии всё также сильна. Фёдор... Он стал советником нового императора.
- Откуда он только взялся? – саркастично спросил Игорь.
- Это был тот самый сын Михаила, которого под опеку взял Фёдор, – терпеливо пояснил Анатолий. – Имя Марьям вы много раз слышали. Она построила множество библиотек и лечебниц в Столице. Вачовски сделал при жизни много открытий, которыми мы до сих пор пользуемся.
- Я знаю! – вскрикнула София. – Магические лампочки!
- Да-да, именно они. Соловьёв и Шиневский восстанавливали Сарагоны. Наши семьи всё ещё в близких отношениях.
- А как же Хагельстрем? – подал голос Артём - старший из детей.
- А что может случиться с Хагельстрем? – заметил Игорь. – Они всех нас переживут.
Все разошлись по комнатам. Софию отец понёс в её спальню на руках. Девочка послушно укуталась одеялом. Её чёрные глазки смотрели с нескрываемым любопытством.
- Пап, а как Соловьёв спасся?
- Помнишь тот сапфир? Это был камень телепортации. Шиневский передал его де Ражу с просьбой спасти Соловьёва в обмен на поддержку в революции.
- Понятно. А ты расскажешь завтра про Последнюю Войну? Ты ведь в ней участвовал.
- Где только Соловьёвы не участвовали, – Анатолий погладил девочку по голове. – Расскажу. Только выспись перед завтрашним днём.
Анатолий шёл по тёмному коридору. Все уже давно спали. Его же держала в своём плену бессонница. Среди тихого стрекотания цикад он слышал голоса. Они шли из его воспоминаний. Великий герцог не был готов рассказывать свою историю. По крайней мере не сегодня.