Бумажная душа

"Йем, я всегда ужасно волнуюсь, когда пишу тебе. Я ловлю себя на мысли, что мне, бывает, хочется просто говорить с тобой, даже если мне не хочется сказать чего-то конкретного.

Помнишь качели на лугу, куда я тебя водила? У старого дерева, с раскидистыми узловатыми ветками, он как вверх ногами растёт. Дуб, кажется. Он огромный, наверняка растёт там уже сотню лет. Когда я хожу туда одна, я непременно вспоминаю тебя. Меня туда мама в детстве водила. Тогда, помню, она говорила, что в этом дереве живут шелкопряды, которые учат её секретам приготовления лучшей пряжи. Пока я качалась на качелях, мама садилась под деревом и вязала шарфы, носки, сумки, шапки, варежки из этой волшебной пряжи. Дерево то и вправду волшебное. Недавно я ходила к нему. А на лугу ничего и не изменилось. Я залезла на дерево и всю крону облазила в поисках этих шелкопрядов, как в детстве, как будто всё ещё верю в сказки. На меня в последнее время всё чаще накатывают такие чувства. Почему ж? Наверно, потому что скоро у меня родится ребёнок, и я вся впала в детство. Хожу, живу в своём мире, и мне так счастливо ни с того ни с сего. Если это будет мальчик, я назову его Кастильон, как брата. Он всегда был чересчур резв и много проказничал, а так я буду думать, что он рядом, и смогу присматривать за ним, чтобы он не натворил глупостей. А может быть назову Страдивари, как великого скрипичного мастера. Но я куда больше хочу девочку. Я назову её Кассиопея. Она будет как спустившаяся с неба звёздная принцесса. Хотя мне всё чаще думается назвать дочку Лорелеи, морской девой. Только не той, которая тащила на дно моряков. Моя Лорелеи живёт в лесу, в маленьком саду рядом с фонтанами и прудами, и раз в год она выходит к морю и поёт свои прекрасные песни всем морским жителям. Удивительно, что она не русалкой родилась.

Я села на качели и смотрела на село у себя под ногами. Оно мелькало взад-вперёд, взад-вперёд. Когда качели подлетали вверх, мне казалось, что я лечу над самым обрывом, а потом опущу глаза — там этот милый посёлок. Тебе ль не знать, как я люблю высоту. Я летала так высоко, и мне казалось, будто вот-вот улечу в небо и никогда не вернусь. Мама за это в детстве жутко ругала, но это невероятно весело! Сейчас я не качаюсь так высоко, боюсь ребёнка лишний раз потревожить. Йем, я хочу, чтобы ты был рядом, когда младенец родится. Пожалуйста, приезжай поскорей. Мне так не хочется быть одинокой матерью. Я хочу, чтобы ребёнок рос с отцом и узнал всю любовь, какая только есть в мире. Ты будешь отличным отцом, я же знаю, в душе ты сам большой ребёнок. Может, ты осядешь наконец со мной? Найдёшь себе работу, и мы будем вместе жить и растить малыша. Ты можешь стать прекрасным художником. Я невыразимо сильно скучаю по тебе. Даже жасмин специально не поливаю, пишу тебе об этом горемычном деревце, а ты всё равно появляешься слишком редко.

Йем, прошу, пришли весточку. Я с трепетом души жду твоих ответов, а ты месяцами молчишь. Письма долго доходят до тебя, а эти плавания всё только путают. Но прошу: не медли. Время не ждёт."

"Ты так и не написал, Йем, после целых шести месяцев. Наверно, до тебя только дошло предыдущее письмо, а я уже сижу тут и пишу следующее. Хорошую бумагу бывает непросто достать, знаешь. Но для тебя ничего не жалко. Странно ведь. Ты так далёк от меня, а я знаю, что вдвоём нам суждено любить друг друга без памяти до конца дней.

Ты даже не представляешь, сколько пропустил. У меня родилась дочка! Йем, она прекрасная. Мне кажется, глаза у неё будут как у тебя, моховые. На голове у неё во все стороны растут дикие рыжие кудри, и она такая счастливая, как маленькое солнышко. Я всё-таки назвала её Лорелеи. Ей идёт это имя. Иногда она бывает тихой и задумчивой, совсем как ты. А потом как закричит и примется громить всё подряд. Вспоминаю себя в детстве. Мама сказала, что Лорелеи такой же сорванец, как и я. Она полюбила девочку и обязалась научить её вязать и шить.

Йем, я так счастлива! А твой кустик начинает чахнуть, я думаю, ты точно скоро вернёшься. Наверно... И почему ж я так неуверенна? Никогда не знаю даже где ты. Просила ведь тебя взять меня с собой. Ты отказался. Отговорился тем, что на корабле я натворю глупостей. Я ведь жутко неуклюжая и резвая для палубы, к тому же у меня морская болезнь. Мама звала меня заводной девочкой. Боже, только вспомню тот большой шрам на плече от розы в её саду. Как же я плакала, а как мама кричала — я только потом поняла, что не от злости, нет, а от волнения. Ей было куда страшнее меня.

Мне интересно, Лорелеи будет такой же? Ну и достанется же мне тогда забот! Теперь я понимаю, как волновалась мама за меня. Ты бы несомненно лучше управился с ней. Приезжай к своей лесной принцессе. Она ждёт тебя!

Мы с мамой сшили для тебя новую одежду! Тебе понравится. Костюм прочный, добротный, но и мягкий и удобный. Такой долго латать не придётся, и пальцы ты лишний раз не уколешь иглой...

Мне не о чем писать, видишь? Мысли кончились, а я пишу, ведь всё ещё верю, что этими словами смогу тебя вернуть, что так тебе будет казаться, будто я рядом, и ты наконец вспомнишь, как хорошо нам было поговорить. Я как строю мост из слов, и пока он не найдёт берега с той стороны, я не могу остановиться.

У мамы в саду расцвели белые маки, мои любимые. Они глаз радуют, ужасно вкусно пахнут, а когда отцветут, из их семян можно готовить вкусные пироги. Мама смешивает их с шоколадом и сахарной пудрой, а мне больше с черносливами нравится.

Йем, надеюсь, ты вернёшься ко времени, как маки созреют. И яблоки в мамином саду, мы запечём их в карамели. Я угощу тебя своими пирогами с ними. Твой кустик жасмина вянет. Мне жаль его, но когда ты уезжаешь, у меня просто нет выбора. Я уж почти уверена, что вот-вот сама полью его. Йем, я ужасно скучаю по тебе. Пожалуйста, возвращайся скорее, ко мне и своей маленькой дочери."

"Я трачу драгоценные листы, а от тебя ни слова в ответ. Может, ты только первое письмо получил и всё думаешь над ответом. Или все они потерялись в дороге. Помню твой набитый книгами сундук в каюте, в котором ты держишь свои самые любимые книги, и я всё думаю: в нём ли ты хранишь мои письма? Читаешь ли их снова и снова по ночам, как я твои, как ты свои любимые книги? Я ужасно скучаю по тебе.
   
Лорелеи растёт. Её волосы стали виться ещё сильнее, и она уже немного говорит. Я больше не оставляю окно открытым, потому что боюсь, что она выпадет в него. Она такая маленькая и резвая. Она обожает мои вишнёвые пироги. Мама подарила мне дивную пряжу, из неё я как раз сделала козырёк для Лорелеи. Она обожает всякие головные уборы. Леи любит рисовать. Мы вместе делаем рамки для её рисунков, а потом вешаем их на стены по всему дому. Только представь: когда-нибудь она вырастет, будет ходить по дому, смотреть на стены и удивляться: "Неужели это я нарисовала?"
   
Йем, когда ты вернёшься, мы сможем вместе заглянуть к маме! Лорелеи любит резвиться в саду, а я слежу за ней с большим волнением. Только бы она не натворила глупостей, как я в детстве. В саду много шипов и острых предметов. Мама любит розы и вообще кусты-недотроги, а ветер часто опрокидывает глиняные горшки и носит черепки по всему двору. Вдобавок Леи всё карабкается на каменные стены и деревья. Она цепляется за мамин плющ, часто обрывает ветви, а я боюсь, что она упадёт на спину. Я сама всегда лазила по деревьям и думала, что это забавно, а теперь как посмотрю на неё, сердце в пятки уходит и дыхание перехватывает. Правда я не теряю надежд, что Лорелеи вырастет спокойной, как ты.
   
Мама купила прелестную лиловую пряжу. Я хочу связать себе сумку из неё. Она будет мягкая и тёплая, как дом, который всегда можно взять с собой... Мы с Лорелеи как-то гуляли, и она с каким-то восхищением смотрела на другие семьи. Мне показалось, будто ей стало интересно, где же её папа. Когда она сможет спросить меня, я и не буду знать, что ответить. Йем, возвратись хотя бы для неё. Ты нужен Леи куда больше, чем даже мне."

"Я начинаю волноваться, что от тебя так долго ничего не слышно. Леи подросла, и теперь мы вместе ходим в кафе на углу. Оно уже давно там, а я стала только сейчас замечать. И какой же там делают замечательный кофе! Варит его приветливый кофевар. Он всегда улыбается при виде нас, даже без слов знает, что нам подать. Внутри очень уютно. Мне хочется привести туда тебя и рассказать обо всех прожитых годах. Что бы ты сказал об этом кофе? В него добавляют кленовый сироп, карамельную крошку, сливки, ваниль и иногда ягоду вишни. Но кофе, который ты привозил мне, Йем, мне всё же кажется вкуснее. Я боюсь, что начинаю забывать твои повадки, интересы, привычки и ловлю себя на мысли: "Что бы Йем подумал об этом?"

Я не заглядываю в твою комнату и не знаю, как твой жасмин. Мне стало грустно смотреть, как он увядает. Там открыто окно, а недавно прошёл сильный дождь, и он мог попасть в горшок. Я надеюсь на это. Мне кажется таким странным, что я люблю кого-то, кто любит меня, но тем не менее каждый день мы идём по жизни порознь. Случается столько вещей, а тебя просто нет рядом, чтобы подумать да порассуждать об этом, а меня нет рядом там, где творятся вещи с тобой. Но я и не думаю оставлять тебя. Наверно, это зовут любовью. Мне только хочется, чтобы она была добрее.

Я думаю показать Лорелеи прибрежный городок. С его милых улочек видно побережье и все маяки в округе. Только боюсь попасться на глаза этим надутым дамам в пышных платьях. Они с таким недовольным видом смотрят на меня, я будто оскорбляю их своей простой одеждой. Хотя знаешь, где-то это даже весело. Они все на одно лицо, как фарфоровые куклы. Только тронь — и рассыплются вдребезги, а весь блеск румяных щёчек и глаз пропадёт. Всё-таки ничто не может быть лучше простой сдержанной одежды. Я покупаю Лорелеи много прекрасных костюмов. На днях купила ей пальто, как у себя, от которого пахнет топлёным молоком и пластилином. Купила ей и шарфик, варежки, пару беретов и бальные туфли, которые она тут же и потеряла. Но я совсем не злюсь, ведь сама постоянно раскидывала мамины вещи.

Завтра к вечеру мы пойдём с Леи на побережье. Только представь, Йем, совсем как мы с тобой, сядем на причал, опустим ноги в талую воду и увидим вереницу загорающихся вдали к вечеру маяков. Как звёзды, которые кто-то зажигает только для тебя. Самое красивое зрелище в моей жизни. И вот ещё: я наконец связала сумку, и девочке она особенно полюбилась. Я всюду ношу её с собой, а Леи прячется за неё от всего непонятного и незнакомого. Похоже, для нас обеих она стала переносным домом.

Я скучаю, Йем. Всё чаще мне думается, что у меня не осталось слов для тебя, и однажды я просто не найду что сказать, перестану писать и может даже, не дай Бог, забуду. Я волнуюсь, что перестану писать, но продолжаю садиться за перо и бумагу, ведь мне не хочется отпускать тебя. Я боюсь забыть, Боже упаси, боюсь забыть тебя больше всего остального в жизни."

"Тебя не было дома уже больше десяти лет, Йем. Я даже не знаю, зачем пишу это, и что случилось со всеми теми письмами, которые я отослала тебе. Я снимала копии с каждого из них, только чтобы наверняка сохранить. Я читаю их, читаю твои короткие ответы и смотрю на рисунки в альбоме, твои портреты. Иногда я плачу, но стараюсь держать слёзы в себе, чтобы не печалить Леи. Она иногда спрашивает о тебе, но нечасто. Я рассказываю ей совсем по чуть-чуть, потому что боюсь, что она тоже начнёт скучать. Мне печально, и я ничего не могу поделать с собой. Тебя вспоминают все, Йем. Моя мама говорит о тебе больше, чем я, а я только думаю. Я уже не знаю, стоит ли мне отправлять это письмо. Его мне хочется сохранить себе, как сувенир, чтобы доказать себе: "Я знала этого человека и все звёзды, которые он носил на душе и в глазах"

Говорят, что когда люди скучают, они строят мосты между разделёнными вечностью душами. Это звучит красиво, но на деле это ужасно жестоко, потому что иногда мне так ясно, что все построенные мосты придётся сжечь. Но у меня не осталось ничего, кроме этих тлеющих мостов, и я буду ходить по ним взад-вперёд и стучаться в закрытые двери, пока старые доски не провалятся под моим весом. Ненароком вспоминаю и брата, который тоже в один миг опечалился жизнью и теперь едва появляется на люди. Но я безнадёжная, я всегда буду иметь свет в жизни. Я люблю вас всем сердцем и скучаю по вам как ни по кому другому. И всё-таки скучать больно, а когда не помнят, становится ещё больнее.

Я думаю о смерти. Так, как-то бывает: сижу и вдруг приходят эти мысли. Хотелось бы и прогнать их, да мне уже не боязно. Мне интересно, встречу ли я тебя, когда сама умру? О смерти страшно думать, говорят, но только если тебя не ждёт кто-то по ту сторону реки.

Но каждый день я улыбаюсь, ведь со мной есть Леи. Она расцвела, стала настоящей дамой. Прекрасная девочка у нас выросла, Йем. Лорелеи с каждым днём всё хорошеет. Я прямо вижу, какая замечательная жизнь её ждёт. И что бы великое она ни сделала, я прямо-таки знаю, что под вечер она всегда вернётся домой. На ужин я испеку её любимые пироги с вишней, — она обожает вишню — и она снова будет моей маленькой девочкой, а я — счастливой матерью, ведь в таком большом мире мы есть друг у друга, и за все её годы я поняла, что это за счастье нам обеим.

Йем, я знаю, что ты не оставишь меня. Наверно, было глупо даже думать, что это возможно. Мне просто хочется молчать и верить, что ты снова вернёшься, а я сохраню все эти моменты в сердце, и когда мы встретимся на причале, я покажу тебе их, и ты улыбнёшься, и я улыбнусь, ведь мы не забыли, а это главное."