Запись 8 - амарант
С момента, как Лорелеи открыла глаза, ей вспомнилась колыбель, которую мама пела ей всякий вечер, как укладывала девочку спать, и она весь день не могла выкинуть песню из головы. Мама садилась у изголовья кровати, расчёсывала девочке волосы гребнем и нежным голосом пела. В этот миг забывались все дневные заботы и хлопоты: приходило вечернее умиротворение, начинался новый мир. С колыбелью в дом приходили сладкие грёзы.
Мама шла по жизни с песнями на устах. В театры она не ходила, поэтому музыка доносилась до неё урывками. Она часто посещала рынки и базары, особенно маленькой девочкой, когда бабушка посылала за тканями. Иногда мама останавливалась перед скрипачами али гармонистами. Она теряла счёт времени за их игрой и возвращалась домой уже в сумерки. В детстве ею владела мечта стать уличным музыкантом. Чем не прекрасна их жизнь? У них не было много денег, зато рождались они с богатой душой. И в отличие от дорогих ваз и тканей, которые можно купить на любом углу, богатые души не продаются даже за всё золото на свете. Они зарабатываются, причём самым чёрным и усердным трудом.
Не сыскать того, кто знает простой люд лучше уличного музыканта. Своими песнями они сближали людей и выносили на большие площади романтику укромных уголков. Мама пела чудесные песни о простом народе. Каждый человек был живым, стоило лишь вслушаться. Лорелеи помнила слова всех её песен, а теперь она разносила молву о любящих сердцах простых людей по свету.
С чашечкой кофе она открыла окно и вдохнула живой утренний воздух. Свежесть летала по просыпающимся улочкам. Леи выбрала неброское платье на день и вышла на улицу. Стоящая между домов стена тумана только начинала редеть. Лорелеи парила через улицы, как во сне. Она дошла до набережной, там устроилась на маленькой террасе, за резным столиком из амаранта. Девочка смотрела за восходящим солнцем и куталась в шаль. Ей нравилось наблюдать рассвет. С первыми лучами в грядущий день приходила надежда.
Солнце поднялось скоро. Столики начали занимать люди: кто приходил один, с книгами или чаем, а некоторые приводили пару и тихо говорили о том, как прекрасен день. Сегодня на море было тихо. Вода походила на разлитую художником светлую акварель. Девочка долго рассматривала отмель, на которой шныряли разноцветные рыбы. Домой Лорелеи брела неспешно. Она оставила шаль на диване, взяла мамин зонтик с сумкой и думала выходить, как из-под двери папиной комнаты вылетел клубок пыли. Леи прошлась рукой по двери — на ладонях осталась облупившаяся краска. Она достала ключ от комнаты из маминой тумбы и зашла внутрь. У папы всё было по-прежнему — одна пыль да старая краска, только на чахлом кустике жасмина вырос единственный тоненький зелёный листик. Он тянулся к солнцу и медленно поднимал целую ветку вверх. Лорелеи любовно погладила его. Она с улыбкой покинула комнату и снова закрыла её на ключ, его спрятала в нижнем ящичке тумбы. На улице девочка была единственным пешеходом. Сегодня город стоял пустой. Погода занялась славная, и всяк кто мог семьями спускался на побережье.
Леи направлялась в маленький паб, который любили посещать моряки после далёких плаваний и всякие заезжие гости. Вопреки названию, подавали там вовсе не пиво и виски, а отменные пирожные и лучший чай. Говорят, что паб открыл моряк, который терпеть не мог корнский чай, ан жена запрещала ему пить и обожала чайные церемонии, и чтобы не огорчать её, муж подавал у себя только чай и пирожные. А название он сохранил, дабы паб продолжали посещать моряки. На удивление, всем он так полюбился, что ни один проездом бывающий в городе человек не грешил зайти туда хоть раз за свой визит. Мама любила проводить дни в ожидании папы там. Девочку она брала с собой всего раз, и Леи так понравились сконы и чай, что она обязалась как-нибудь зайти ещё раз. Паб стоял в тихой части города. Люди едва появлялись на улицах. Почти на каждом повороте устроили небольшой сквер, где за раскидистыми кронами деревьев в тени стоял постоянный вечер. На стенах высоких домов висели увитые плющом тусклые масляные фонари. Окна закрывали белые ставни. С них свисали пышные кусты розы, словно цветы проросли сквозь весь дом и пробились на улицу.
Вход в паб находился в маленьком сквере с приземистым деревцем. По обе стороны от низенькой деревянной дверцы висели два маленьких фонарика, да изнутри шли голоса и бренчание керамики. Леи положила руку на железное кольцо и толкнула дверь. Паб наводнял тусклый свет и запах каймака. Тут и там стояли маленькие столики, сплошь и рядом занятые простолюдинами в скромной одежде, да время от времени мелькали моряки в тельняшках. Гости тихо разговаривали, запивая десерты на блюдцах чаем. Все столики на виду были заняты. Только в самом углу девочка нашла единственное свободное место. Лорелеи села на стул и сложила руки на сумке на коленях. В голову ей приходили воспоминания об укромном уголке в кафе. Здесь весь этот уют будто взяли и разнесли за каждый столик. Тёмные неброские дерево с камнем обнимали со всех сторон. Аромат древесины смешивался с тонкими нотками чая и молока. Лорелеи закурила трубку ирисами и добавила в воздух небесного духа.
Через несколько минут девочке принесли заварочный чайник, молочник, сконы, варенье и масло. Леи налила чай в чашку, добавила молока и с пирожным вприкуску пила. Во рту у ней стоял вкус корицы и топлёного молока: того самого, которое в деревне по вечерам пьют с яблочными пряниками. Свет был тихим, как разговоры людей. В воздухе уже витала тонкая романтика весенней ночи. Люди улыбались, прятались от суетности мирских дней, признавались в любви жизни, друзьям, родным, незнакомцам и наслаждались каждым моментом покоя в этом душном убежище ото дня.
Лорелеи потеряла счёт времени в пабе. На её глазах люди встречались, люди расходились, чашки наполнялись чаем, с блюдец исчезали сконы и джем. На улице Леи встретило стоящее высоко в небе солнце. В душе её уже побывала ночь. Она ходила по переулкам с мыслями о предстоящих гастролях. В этом путешествии девочка надеялась посвятить всю себя искусству. Лорелеи не терпелось побывать на спектаклях, которые в прошлый раз не довелось увидеть, и по-настоящему попробовать себя в актёрстве. Вскружив себе голову мечтами, дома она села за машинку, и вновь она выстукивала по клавишам ясный только ей ритм.
Опустилась в постель она едва ль ш солнце поцеловало горизонт. Даже сейчас, когда мамы нет рядом, Лорелеи тихонько пела под нос себе её колыбель.