Чёрные вены

Антон от жуткой бессонницы едва держался на ногах. Глаза слипались, разум помутился. Врач четыре раза спросил у него, точно ли он готов к выписке, прежде чем он услышал. Но юноша только кивал головой. Он больше ни на секунду не хотел задерживаться в этом месте. Его где-то в старой квартире ждала разгадка первой тайны «фенечки цвета глаз загадочного Арсения», как называл её Шастун. И он, пулей вылетев из госпиталя, понёсся к остановке. От предвкушения ответов усталость парня немного ушла, и в нём появилась спасительная энергия. Но жизнь словно была против планов юноши. Автобус долго не ехал, и Антон начал засыпать. Он так боялся уснуть, что каждую секунду одёргивал себя. Шастун не хотел видеть сны, которые делали ему больно, но иногда у него появлялся жуткий соблазн погрузиться в царство Морфея, только чтобы снова увидеть шикарную белозубую улыбку Арса. Да вообще, увидеть его всего: крепкие руки, волосы как порох и внеземные глаза. Когда транспорт наконец подъехал, девушка выудила его из наступающего сна. В темноте вечера её лица было не разглядеть.
— Вам не на этот случайно? — изящным пальцем показала она на автобус.
Антон пару секунд приходил в себя, а потом резко дёрнулся, немного испугав девушку, и выдавил:
— Да, да, спасибо.
Он вбежал внутрь и, встав у окна, начал разглядывать город за окном, теребя фенечку на руке. Машины сверкали фарами, потихоньку гас в окнах домов свет. Всё вокруг было как в замедленном действии. Так размеренно и спокойно. А в душе у парня творился полный хаос. В голове метались мысли со сверхсветовой скоростью. А что он скажет, если дверь его прошлой квартиры откроет Арсений? А что, если откроет не он? Что делать-то вообще? Все эти вопросы не давали парню возможности даже нормально вздохнуть. Выскочив на нужной остановке, он думал бежать домой, чтобы быстро сбегать в душ и рвануть в путь навстречу неизвестности, но вдруг его взгляд упёрся в вывеску круглосуточного магазина. Курить хотелось неимоверно. Пачка, которую принёс Дима, кончилась на следующий день. Ну надо же было парню хоть как-то избавляться от нервозности? Не помогало, конечно, но всё равно было приятно. Занятый своими мыслями, он даже и не вспоминал о курении. А сейчас он уже покупал целый блок.
Всё шло не по плану. Мелочь на кассе валилась из рук, длинные ноги разъезжались на скользкой дороге. Ключ долго не хотел вставляться в замок, а в заключение Антон ещё и споткнулся о дверной порог и плашмя полетел на пол, едва избежав перелома носа. В край уставший и вымученный, он, не имея больше сил куда-либо идти, в итоге остался дома, чтобы просто выспаться в свой последний день на больничном. Ему было уже настолько плохо, что история возникновения в палате фенечки не была так важна. В конце долгого и изнурительного лечения от гриппа, бессонницы и прочих мелких и не очень неприятностей, приятнее не было чувства, чем лечь на кровать и уснуть, надеясь, что хоть сегодня его не будут мучить кровавыми или просто драматичными снами.
Так и было. В ту ночь Антону ничего не приснилось, в голове была просто чернота. Расслабляющая чернота, которая не ускоряла биения его сердца. Но, в какой-то мере, парню было обидно, что он не увидел его. Проснувшись в полпятого дня, он долго не мог сориентироваться в пространстве и натыкался на всевозможные углы, косяки и ножки. Он даже умудрился ударить себя дверью шкафа и разбить графин с водой. Человек-неприятность, особенно, если спросонья. Когда Антон сварганил себе завтрак-обед, ему позвонил Дима, заваливая всякими вопросами, на которые Антон смято отвечал, запихивая яичницу в рот почти целиком. И, выкурив пару сигарет, он всё-таки собрался ехать на старую квартиру. Парень искренне надеялся, что он не сильно потревожит жильцов и что дома кто-то да будет. Закинув полупустой рюкзак на плечо, он выбежал из квартиры, и направился в сторону остановки.

***
Коленки немного трясло, ноги чуть-чуть подкашивались, а сердце почти что делало тройное сальто, пока бедный худой Антон поднимался по старой и неприятно пахнущей лестнице. Пыль летала в воздухе и была заметна даже при слабом освещении в подъезде. Всё, как он помнил. Негромко брякали друг о друга браслеты на запястьях парнишки, которые снова неприятно болели. Когда Шастун преодолел первые два этажа, он был готов откинуть копыта прямо здесь. Давно он по лестницам не ходил, ведь переехал на первый этаж. Холодно было в квартире, конечно, но хотя бы к работе ближе.
И вот, наконец, заветная квартира. Звонок здесь не работал уже ну очень много времени, поэтому парень негромко постучал. Внутри послышался шорох и возня, а потом дверь резко распахнулась, чуть не сбив неловкого Шастуна с ног. За эту секунду сердце парня успело остановиться, а наш герой прочитал все молитвы, которые знал, хоть и не был верующим. По большей части он сам их, собственно придумал. Но не помогло. Арсения за дверью не было.
В дверном проёме стояла невысокая девушка. Одетая в старый растянутый свитер и пижамные штаны, она с непониманием в глазах смотрела на Антона. Тот застыл, не зная, что делать, ведь план действий он вчера так и не разработал. Поэтому в голове у юноши пронеслось радостное «Импровизируй!» и он начал это делать. Как всегда умел. Шутки у Антона и вправду были замечательные. Всегда удавалось рассмешить друзей, из-за чего сам парень становился душой компании в считаные секунды.
— Здрасте, меня Антошка зовут, я к вам пришёл, чтобы... — пробубнил он, но в мозг ничего больше не лезло.
«Да и что ещё за „Антошка"? Господи, какой бред», — пронеслось в голове у Шастуна. Но долго думать он не мог, потому что девушка смотрела на него выжидающим взглядом.
— А не тот ли ты чувак, который вчера на автобусной остановке уснул? — вдруг резко спросила она.
— Он самый. — выпалил Антон, удивившись.
— Поблагодарить пришёл? Ведь если бы не я, ты бы к этой скамейке вообще примёрз. Тогда ноги целуй, — невозмутимо продолжила она, ошарашив Антона.
Тот застыл в проёме, не зная, что ему дальше делать. Выражение полнейшего шока на лице Шастуна, заставило девушку рассмеяться. Звонкий смех эхом разнёсся по лестничной клетке.
— Я шучу, Антошка. Заходи давай, замёрзший же весь, — её лицо озарила приятная улыбка.
Немного помявшись у порога, Антон всё-таки смог сделать шаг вперёд, и за его спиной с громким хлопком закрылась тяжёлая дверь. Он выдохнул и улыбнулся девушке в ответ. Всё оказалось намного лучше, чем думал парень.
— Меня Дарина зовут, проходи, я тебе какао заварю, — любезно сказала она.
— Аа... — всё ещё удивляясь происходящему выдавил из себя юноша. — Антон. Шастун. Антон Шастун, — ещё раз повторил он.
Девушка снова почему-то засмеялась и потащила парня на кухню, схватив за запястье. Но парень внезапно отдёрнул руку из-за резкой боли. Вены становились всё чернее. Посчитав до трёх в попытках отвлечься от неприятных ощущений, он сделал глубокий вдох и выпрямился.
— Не встретил ещё? Я тоже ещё не встретила, — показала она едва синие полоски на руках.
В её глазах проскочила мимолётная грусть. На секунду замерев, она снова взглянула на чернеющие руки Шастуна, а потом отвернулась, продолжая двигаться в кухню.
— Мне жаль. — произнесла Дарина.
Антон лишь махнул рукой и прошёл следом.

***
Антон сидел за крохотным столом, едва ли сумев запихнуть под него свои длиннющие ноги.
— Я смотрю, ты фенечку получил, — улыбнулась девушка, дуя на чашку с какао.
Его голова дёрнулась в сторону Дарины, а лицо выражало полнейшее замешательство.
— Да я тут нашла, ты, видимо, оставил. Вот, в больницу приезжаю, слышу, там врач о каком-то Шастуне говорит. Вот и отдала. У тебя же на обороте написано мелко-мелко: «Собственность Шастуна.А.А». Забыл? — протараторила она и уставилась на мигом погрустневшего парня.
И все надежды Антона окончательно рушатся, сворачивая горы из желаний и мечт. То, во что он так верил, как в зацепки, разбивается. Ощущение, словно осколки от стеклянного бокала с дешёвым напитком вонзаются в руки.
— Как я понимаю, сигареты и книгу тоже ты принесла? — сказал он очень тихо, даже как-то разочарованно.
— Да. Ты чего такой грустный? Не рад? — она подвинулась ближе, заглядывая в глаза Антону.
— Бутерброд невкусный, — огрызнулся парень. — Рад, конечно, но... — он снова замолк.
Но девушка вместо того, чтобы обидеться, звонко засмеялась и спросила.
— Нет, ну, а правда, чего?
И Антон начинает ей рассказывать всё, начиная от истории о том, как его запястья начали болеть, и заканчивая снами об Арсении. Углубляясь во все подробности, он на одном дыхании выдаёт все свои проблемы незнакомке. Незнакомцам ведь не страшно, правда? Они же осуждать не будут? Дарина не осуждала. Только кивала иногда, ни разу не перебив.
— Вот за этим я, собственно, пришёл. А вдруг он был бы здесь? Но... Тут ты, — запинается он. — Не родственная душа, конечно, но тоже неплохо. Есть хоть к кому на какао ходить, — усмехнулся Шастун.
Девушка улыбается в ответ.
— А вообще, зачем ты незнакомцев в свой дом пускаешь? — из интереса спрашивает парень.
— Ну, после слов «Меня зовут Антошка», произнесённых жалобным голосом побитого кота, я не могла тебя не впустить.
Так Антон Шастун обзавёлся ещё одним другом.

***
Пока наш герой топал по резко нагрянувшему декабрьскому морозу до автобусной остановки, он думал, что ещё может привести его к родственной душе. Он долго разбирал свои странные сны, раскладывал, как детальки лего, пока не пришёл к одному единственному заключению. Теперь ему две дороги: в библиотеку за «Анной Карениной» и в прекрасный Санкт-Петербург. С первым разобраться было в разы проще, ведь около библиотеки Антон жил, а вот с Питером придётся ещё повременить, ведь зарплаты официанта у того хватает только на жильё и доширак. Но парень себе поклялся, что поедет туда любой ценой, если не сейчас, так после нового года, когда ему наконец выдадут премию, которую все сотрудники заведения, где пахал Шастун, так ждали.
— Так лень переть на работу завтра... — сказал сам себе Антон, привыкший к отдыху.
И поспешил домой, только бы успеть хоть немного выспаться перед очередным тяжёлым рабочим днём. Ему придётся вновь учиться терпеть боль в запястьях. Он уже настолько привык жить с ней, а в больнице ему давали обезболивающие. Приятно было её не чувствовать, а теперь снова эта пытка подносами, которые он и так неоднократно ронял из-за приступов боли. «Ничего, прорвёмся», — подумал Антон. Его грели мысли о поездке в серый Петербург, которую он теперь холил и лелеял ещё больше.

***
Нежный поцелуй. Каждый раз Антон расплывается в улыбке, когда брюнет целует его. А делает мужчина это часто. Поэтому он чаще всего похож на влюблённого идиота, который только и делает, что целыми днями лыбится. Зато в работе помогает. Менеджер булочной, в которую в Петербурге устроился Шастун, перестал его ругать за вечно хмурое лицо. Все коллеги смотрят на него, как на придурка, но Антон не обращает внимания. Он счастлив. Просто счастлив. Его теперь радуют самые обычные вещи. То, как кот ластится о его руку, то, как о его руку ластится Арс. То, что Арсений каждый день приходит в ту булочную, в которой он работает, чтобы помозолить глаза юноше, ведь знает, что нельзя на работе ему целоваться, обниматься и тонуть в прочих нежностях, но всё равно ходит. То, что Арс, даже когда ему становится совсем плохо, доверяет Антону на все сто процентов. Даже когда эмоции мужчины на пределе, один поцелуй может всё решить. Антон не жалуется, когда тот, в особенно плохие дни, засыпает в его объятиях, даже если у юноши болит всё тело на утро. С Арсением всё стало как-то... проще. Он знает, что может поделиться всеми переживаниями и болью, скопившимися на сердце, даже, если Арсению совсем не лучше. Даже, когда по ночам он снова задумывается о произошедшем уже так много времени назад т снова случаются припадки. Они были словно созданы, чтобы друг друга спасти. Чтобы вытащить из непроглядной тьмы, захватившей их жизни когда-то уже очень давно. Когда синяки под глазами Антона чернее его вен в прошлом, когда от панических атак Арс просто не может дышать, Шастун шепчет «Всё нормально, я рядом», а Арсений — «Ты справишься со всем этим, клянусь всем в этом мире».
И Антон, кажется, вновь плачет, просыпаясь. Но клянётся себе уже всем возможным, что он найдёт загадочного Арсения. Он просто так этого всего не оставит. Ничего в этом мире не происходит без цели, и сны его, значит, тоже.