Ты мой космос

Вернувшись обратно в свою обитель, я решила спать уже не ложиться. Всё равно не засну, лучше подготовиться к завтрашнему дню. Завтра у меня по плану очередной обход моей территории, ещё надо будет зайти к моему подопечному. При воспоминании о ночной вылазке, перед глазами всплыло изображение черного существа. И хотя его рассмотреть было трудно, но, кажется, моё чудовище мужского пола.

Ладно, не буду же я его вечно звать «существом», надо придумать ему какую-то кличку. Что-нибудь по короче, да попроще. Пожалуй «Уголёк» подойдёт. И звучно, и мило, и сразу понятно о ком речь. Решено, так и буду звать раненого гиганта. Кстати о птичках, раз уж мне утром придётся к нему зайти на огонек, не приду же я с пустыми руками! Надо и каких-нибудь гостинцев принести, а то как-то уж совсем невежливо получится. Но это я всего лишь опять ищу оправдание своей чрезмерной заботе. А может не чрезмерной? Он, наверное, действительно жутко замёрз, одеяло-одеялом, но на улице приличный минус, так что моя обеспокоенность вполне естественна.

С такими мыслями я зажгла газовую мини-горелку и вскипятила воды. Часть оставила остужается, а остаток перелила в немного согнутый и потёртый термос. Раньше бы обязательно напоила чаем, но увы, после конца такого добра ни у кого не имеется, хорошо, если есть чистая питьевая вода, а возможность её так быстро и легко прокипятить, не выходя из убежища, - вообще большая удача. Таким оборудованием не располагает даже группа Грегори, что уж говорить про одиночек. Одним словом, мне просто несказанно повезло иметь такое сокровище.

Порывшись в своих закромах, я нашла ещё немного мягких тканей, тряпок, которые тут же сложила в походный рюкзак вместе со стареньким термосом. Мне они не слишком нужны, а вот Угольку они понадобятся.

Собравшись с мыслями и ещё раз проверив всё ли на месте, я отворила дверь фургона и отправилась шагать по уже знакомому пути.

За время моего отсутствия практически ничего не изменилось. Кругом стояла тишина, и солнце до сих пор не взошло над горизонтом, из-за чего утро от ночи отличить было практически невозможно. В прошлый раз я шла быстро, но сейчас меня задерживал тяжёлый рюкзак за спиной. Поэтому на дорогу ушло в два раза больше времени - около 20 минут.

Гиганта я заметила издалека, не доходя до ловушки. Приблизившись вплотную смогла рассмотреть лицо спящего. Не скажу, что увиденное пришлось мне по душе.

Густые хмурые брови, дрожь по всему телу, искривленная линия губ и болезненная бледность, из-за которой изначально угольно чёрное лицо стало пепельно-серым, говорили о крайне плохом физическом состоянии существа и, вероятно, тревожных сновидениях.

В спешке я положила руку на лоб Уголька, и постаралась его разбудить. На ощупь черная кожа оказалась просто адски горячей. Но в условиях окружающего мороза это не вызывало неприязни или отторжения. Однако, пора переслать нежиться в тепле, и заняться делом.

Как только я попыталась отпустить лоб больного, глаза существа внезапно распахнулись. Моя рука была перехвачена и возвращена в первоначальное положение, а существо принялось об неё тереться и гладиться. На секунду я увидела мутные заспанные глаза, в которых, однако, не смогла рассмотреть своё отражение.

Он ещё не до конца проснулся и плохо соображает, не понимает, кто я. Хорошо, я позволю ему погреться, но только совсем чуть-чуть, ведь время не ждёт, он явно болен, каждая минута на счету.

Внезапно в голове пронеслись ужасающие воспоминания о первых месяцах после конца, и об эпидемии, господствовавшей тогда, которая почти в одночасье скосила большую часть всех выживших.

Многие до сих пор спорят, что же это была за зараза, но самое распространенное мнение состоит в том, что это была не какая-то отдельная инфекция или бактерия, а целый комплекс различных палачей прежних веков.

Всё произошло внезапно, но вполне закономерно. При бомбардировке погибла большая часть населения планеты. Ещё недавно живые, счастливые и не очень люди превратились в бездыханные трупы, которые просто валялись на улицах, образую целые груды гниющего мяса. Выжившие были слишком заняты борьбой за живывание, междоусобицами, попытками найти себе пропитание и как-то приспособиться, чтобы обращать внимание на умерших. В этом-то и крылась опасность, о которой мало кто подозревал. Разлагаясь, трупы начали загрязнять воздух и воду, источая некий яд. В таких условиях создаётся самая благоприятная среда для развития бактерий и прочих мелких организмов. Вдобавок, в первые месяцы после конца люди ещё питались едой из супермаркетов, не обращая внимания на крыс и других животных. Поскольку профилактический отлов и уничтожение крыс, тараканов и прочей мерзкой живности, переносящей болезнетворных бактерий, тоже прекратился, эта живность расплодилась в большом количестве.

Примерно через месяц после вторжения человечество столкнулось со страшнейший эпидемией за всю историю нашей цивилизации. Люди умирали по-разному, кто-то просто слег с лёгкой простудой, но потом внезапно сильно залихорадил и всё, через два-три дня, в течении которых он слабел на глазах, наступала агония и смерть. Другие были явно жертвами чумы, так как покрывались пятнами и в мучениях отходили к праотцам. Многие просто гнили заживо из-за маленькой царапинки и никто не мог ничего с этим сделать.

В ту пору умы людей захватило безумие. Люди просто теряли рассудок, видя как их товарищи умирают. Участились убийства, некоторые районы прошли через массовую резню. Выжившим было не во что верить, кругом смерть, подстерегающая на каждом шагу. Воду было пить опасно, есть - опасно, касаться других людей - всё равно что играть со смертью, даже дышать стало невыносимо страшно. Друг в друге выжившие видели переносчиков губительной заразы, из-за чего происходили настоящие бойни, когда кто-то один из группы окончательно сходил с ума и начинал кромсать всех подряд, лишь бы уменьшить вероятность заражения. Относительно быстро, примерно через два месяца человечество смогло собраться с силами, чтобы начать бороться с инфекцией, а ещё через месяц навсегда положить конец этой напасти. Тогда всё небо заволокло дымом, повсюду виднелись высокие кострища из сваленных в кучу трупов. До сих пор мне иногда мерещится запах гнилой и горящей плоти, который пропитал весь город.

При мысли о том, что смерть может прийти и за существом передо мной, сердце сжалось, и я резко отдернула руку от его тела. Надо сейчас же начать лечение. После внезапного исчезновения источника тепла в виде моей руки, Уголёк вздрогнул и неохотно открыл всё ещё затуманенные глаза, пытаясь понять, что вообще происходит вокруг. Через минуты раздумий и изучения окружающего мира, взгляд его прояснился, и на меня уставились чистые блестящие глаза василькового оттенка. От нежности не осталось и следа, и хотя на смену ей пришла серьезность, было видно, что он рад меня видеть. Однако напряжённость, вместо того чтобы пойти спад, только необъяснимо увеличилась. Было поразительно, что несмотря на восторг от встречи, он всё ещё побаивался меня. ОН боялся МЕНЯ! Такое огромное, сильное существо тряслись перед хрупкой девушкой ростом 160!

Почему-то сперва это немного задело, но потом вспомнив, что я ничего не знаю о том, кто он, как сюда попал, и что пережил, моё недовольство сошло на нет. Доверие нужно заслужить, это я очень хорошо понимала.

Ну, поскольку он уже полностью проснулся, думаю, пора бы и приступить к реабилитации создания. Медленно, чтобы не напугать резкими движениями, я потянулась к своему рюкзаку, и вытащила оттуда термос с горячей водой и одну из припасенных тряпок. Расстелив её на земле и сев, я аккуратно открыла термос, и перелив часть жидкости в крышечку-чашку, протянула её Угольку.

Он смотрел на мои движения с любопытством, а увидев согревающий напиток, тотчас же забрал его из моих рук и принялся жадно пить, практически захлебываясь, позволяя воде стекать по подбородку и шее. Видимо, он очень давно ничего не пил и умирал от жажды. Несмотря на высокую температуру жидкости, он осушил чашку в одно мгновение, и вернул мне уже пустой сосуд, а затем посмотрел мне прямо в глаза. Во взгляде его читалась мольба, и я просто не могла не ответить на неё. Через несколько секунд он протянул мне опустошенный стакан уже вторично, и вскоре, после пятого захода, термос совсем опустел. Хотя воды больше не осталось, он ничуть не расстроился, видимо этого количества было вполне достаточно.

Постепенно его дрожь немного унялась и стала менее заметной, а лицо приняло умиротворённое выражение.

Вдруг он схватил меня за руку, очень грубо и даже больно, я немного испугалась. Хоть он и ранен, наши силы совсем не сопоставимы, и если он захочет что-нибудь сделать, я вряд ли смогу дать отпор.

Затем он внезапно он ослабил хватку и ненадолго отпустил меня, после чего внимательно принялся рассматривать, будто пытаясь запомнить в мельчайших деталях.

Аккуратно и медленно, он снова протянул ко мне одну свою руку, и кончиком указательного пальца коснулся моей кисти, мягко поглаживая. Спустя некоторое время мою руку полностью накрыла рука Уголька, которая была почти в два раза больше моей.

И этот взгляд, неуверенный, благодарный, беспокойный, показали мокрые от покрывшей их жидкости глаза.

Такой чувственный момент прервал неприятный бурчащий звук.

Лицо Уголька ещё сильнее потемнело, что казалось вообще невозможным, и я поняла, что он очень голоден.

А если так подумать, то мне, наверное, сначала надо было сходить утром на охоту, а уже потом идти к нему. Он один неизвестно сколько времени пробыл тут, удерживаемый капканом, сомневаюсь, что охота была для него легка и продуктивна. Он несомненно голодает, но, к сожалению, из своих засоленных запасов высушенного мяса, я не могу ему дать ни кусочка.

Благодетель – это, конечно, хорошо, но и о себе забывать никак нельзя. Я конечно, помогу Угольку чем смогу, но это будет посильная помощь, не в ущерб себе, иначе я просто не выживу.

Что ж, придется идти на охоту сейчас. Ему необходимы силы на восстановление, поэтому еда нужна срочно.

Поднявшись с земли, я вытащила из портфеля остальные тряпки, и накрыв ими Уголька, собралась уходить.

Увидев, что существо забеспокоилось и занервничало, я быстро объяснилась: «Я иду на охоту. Как долго меня не будет, сказать не могу, но я постараюсь вернуться как можно скорее. Закутайся в эти тряпки и грейся».

На его лице промелькнуло крайнее удивление, и даже шок. Уголёк, непонятно почему, занервничал ещё больше, и в попытке меня остановить, вскочил на ноги, но тут же с шипением и стоном осел.

«Осторожно! У тебя же там рана! Как можно действовать так необдуманно?! Я же сказала, сиди и жди! Куда ты рванул?! Я скоро вернусь, и надеюсь ты позволишь осмотреть мне осмотреть свою ногу, но до тех пор не совершай ничего резкого и опрометчивого!»

Выпустив пар на сжавшегося гиганта, девушка развернулась и отправилась на поиски пропитания, не заметив, что его чистые голубые глаза полны слёз.