Глава 15. Отчаяние и вина
Это было ужасно. После бессонной ночи, Вейс чувствовал себя как выжитый лимон, стал нервным и дерганным, и всё с содроганием ждал того момента, когда все приготовления будут завершены, и на планету будут сброшены адские тонны взрывчатки. И этот момент наступил.
Ровно через 10 часов и 40 минут, когда все беспилотники заняли свои позиции, капитан корабля отдал приказ: «Огонь! Открыть все шлюзы!».
Вейс увидел, как голубовато-зеленая планета покрывается слоем приближающихся к ней бомб, в виде желтоватых иголок, а затем становится пепельно-красной. Грохот был такой сильный, что даже сам корабль задрожал, взрывная волна почти отбросила его в сторону.
В тот момент, когда принц увидел результат действий своего некогда уважаемого капитана, его ноги подкосились, а внутри всё разорвалось на части от ужаса. После ощутимого взрыва, все члены экипажа дружно закричали: «Победа! Мы победили! Да! Слава Кайселской империи! Слава императору!»
Но только принц не мог вымолвить ни слова. Видя происходящее вокруг, его накрыло чувство опустошения, полной разбитости. Он ослаб и, сев, надолго отгородился от реальности.
Через несколько дней, когда основное движение воздушных масс, и пожарищ улеглось, кайселы собрали совет, на котором было решено начать подготовку к исследовательской высадке.
Через месяц все приготовления были завершены, а разведывательный отряд сформирован и утверждён. Вейс, к тому моменту только пришедший в себя, вызвался одним из первых, и был принят в первый разведывательный отряд под названием «Преследователь 1». В тот же день он ступил на поверхность изувеченной планеты.
То, что он увидел, повергло его в шок. Планета, так не похожая на его собственную, сохранила лишь крохотные черты былого величия. Запах стоял жуткий. Странные растения этого мира, за право изучать которые боролось бы много кайселских учёных, все обратились в пепел, которым была покрыта вся земля. Принца Кайселской империи поразили огромные груды камней и металла, лежащие в беспорядке то тут, то там. Как что-то могло выжить в такой пустыне? Вскоре он начал замечать странности, которые было трудно объяснить. Все камни имели ровные острые края и прямые углы. На его планете камни имели более округлую форму.
Когда он обнаружил в чем дело, он еле смог сдержать слезы. Среди куч беспорядочных камней он нашел сохранившийся фундамент здания, видимо построенного какой-то разумной расой. Днём позже он нашел практически нетронутую многоэтажку, а затем и множество других похожих на неё построек. Ему открылся вид на мир, который они уничтожили, мгновенно и безжалостно. В этот момент он испытал настоящую ненависть к своему народу, который мог поступить так неправильно и жестоко. С тяжёлым сердцем, он продолжил в составе отряда исследовать новый мир. Через неделю поиски принесли свои плоды. Они нашли полностью обожжённый, уже разлагающийся труп небольшого гуманоидного существа, которое заметно уступало в размерах барнам, но превосходило милитов. Он был первым доказательством существования разумной формы жизни на планете, но не последним. По мере удаления от корабля, отряд нашёл ещё два целых тела, а также несколько отдельных частей. Это было поистине ужасающее зрелище. Обоженные, разорванные на части, с отсутствующими конечностями и внутренностями, эти существа бывшие живыми ещё месяц назад, теперь канули в небытие.
Однажды проходя по более-менее расчищенной от обломков дороге, принц увидел что-то застывшее в углу остатков какого-то здания. Он поспешил туда, в надежде отыскать выживших, но этому было не суждено сбыться. В самом углу бывшего нижнего этажа замерли три фигуры, так сильно слипшиеся друг с другом, что практически невозможно было провести грань между ними. Самая большая фигура стояла с внешней части угла, ближе всех к бушующему здесь ранее пламени. Обхватив две фигуры поменьше, в явном стремлении закрыть и защитить, она застыла навечно. Спрятанные тела также различались по размеру – большее тело обхватывало совсем маленькое, свернувшееся в крошечный, едва различимый комочек. Лица всех трёх были полностью стёрты, представляя собой лишь округлую шершавую поверхность, настолько лишённую выступов и углов, что сложно было понять, какая сторона головы – лицо, а какая – затылок. Каждый сам для себя решал, какую сторону считать лицом, и на эту тему у некоторых велись долгие шумные споры, тем не менее, было то, с чем соглашались все – эмоции, которые отражают видимые ими лица. Все они выражали ужас последних мгновений жизни их владельцев.
Картина, которая предстала перед Вейсом была трагичной, и показывала лишь неоспоримые горькие факты, остальное оставляя воображению, рисовавшему только ужасно горестные, болезненные воспоминания событий, которые привели к такому результату. Даже без дополнительных исследований, было очевидно, что эти маленькие тела принадлежали самке и небольшому детенышу, а фигура пытавшаяся защитить их – самцу. Почему-то осознание факта смерти этой гуманоидной семьи, оставило глубокую трещину в душе Вейса, как и понимание того, что к этому привела его несостоятельность и бессилие, невозможность противостоять решению капитана.
Несколько дней спустя произошло то, на что он уже и не надеялся. Проходя мимо более-менее сохранившегося здания, они наткнулись на ещё живого гуманоида. Он был слаб и еле дышал, но был ещё жив. Несмотря на состояние заражения какой-то инфекцией, этот самец мог быть спасён. И был бы, если бы лекари сразу же начали выполнять необходимые процедуры, но приказа капитана не последовало, и гуманоида, несмотря на все усилия Вейса, оставили умирать там же, где и нашли. Капитан резко обрезал возмущения принца простым объяснением того, что запасы продовольствия и медикаментов не бесконечны, и они не могут позволить себе тратить их на сомнительно разумных гуманоидов, если даже не уверены в том, что они помогут им.
Позже они находили и других живых гуманоидов, исследование которых привело к более-менее приемлемому объему знаний о местных жителях. Тот же метод помог пришельцам получить представление о флоре и фауне новой планеты. Вейс среди всего отряда проявил наибольшее стремление к изучению гуманоидов, и достиг определенного успеха в этом. Так продолжалось пока однажды не произошла встреча, которая изменила всё.