Ты мой космос

После ухода девушки я пустился в размышления.

Я счастлив. Но за что мне такое счастье? И главное, как его удержать? Я очень хочу остаться рядом с ней. Неважно как и в качестве кого: слуги, друга, помощника, неважно! Главное – рядом с ней.

Но даже среди членов моей команды было множество мужчин гораздо менее мерзких, чем я. Вдруг она при встрече предпочтет кого-то из них? Внешность не проблема, если она всё-таки выберет меня. Тогда она просто изменит меня с помощью хирургии под себя и ей больше не придется терпеть мой отпугивающий вид. Но проблема в том, что даже хирургия не исправит мой рост и некоторые особенности телосложения. Я всё равно останусь барном, просто эта черта станет менее выраженной. И ей будут необходимы какие-то другие качества и преимущества связи со мной, чтобы продолжать терпеть это. Единственный шанс для меня, это понравиться ей личностью и характером, так как каких-то особенных богатств и власти, которых не могут предложить другие, я ей дать не могу. Я должен показать ей свою преданность и готовность сделать всё, о чем она меня попросит. Тогда, ничтожный шанс, что она меня не бросит и позволит хотя бы охотиться для неё, чуть-чуть возрастёт. Но и этого мало. Надо окружить её заботой.

Эх, как же всё это сложно. Я до сих пор боюсь, что она обманула меня и оставила навсегда. Она сказала, что идёт на охоту и скоро вернется, но когда это «скоро»? Я знаю, что иногда даже в группе охотиться очень трудно, но сейчас она пошла одна.

Одна. Этот факт не даёт мне покоя. Я ежесекундно волнуюсь, потому что вокруг так много опасностей, а она такая маленькая и слабая. А я не могу её защитить и здесь отсиживаюсь!

Слабак! Тебе женщина еду носит! Что ты себе позволяешь?! Это точно не делает тебе чести в её глазах! Она может подумать, что в будущем она так и должна будет обслуживать меня! Такого оскорбления не будет терпеть ни одна женщина! Что мне делать?

Тем более, о чем я сейчас подумал… в будущем? С чего я взял, что она вообще будет рада моей компании… при любых обстоятельствах… тем более мы разных рас… и я тот, кто в её глазах может быть виноват в смерти её сородичей…

Неприятные мысли спутались в один большой комок, который тяжёлым грузом лег мне на сердце.

Внезапно моё внимание привлек звук шагов неподалеку. Это точно она! Только… почему шаги такие тяжёлые? Будто бы она идёт с трудом и еле волочет ноги…она ранена? Она в опасности?

С замиранием сердца я наблюдал, как среди гор металлолома и камней медленно, слегка нетвердой походкой шла та самая девушка, что помогла мне. Или нет? Я уже понять не мог.

От прежней мягкой и теплой девушки осталась лишь внешняя оболочка. Она была вся мокрая от пота, и казалось, была абсолютно глуха ко всему происходящему. В её показавшихся мне при первой встрече прекрасными глазах читалась обречённость, плавно переходящая в отчаянную решимость, сверху покрытая завесой леденящего холода и отрешённости.

Любой, кто посмотрел бы в её глаза, мог бы найти в них лишь пугающую пустоту, не подозревая, что скрывается за этим напускным безразличием. Но я видел это, и догадки одна хуже другой по поводу того, что же сделало её такой, приводили меня в ужас.

Что же с тобой случилось за эти несколько часов, что ты выглядишь так, будто прошла столетнюю войну и, вернувшись домой, обнаружила пустырь? Сколько боли должно было выдержать живое существо, чтобы поломаться настолько, что от одного взгляда в эти глаза примерзаешь к земле и уже не можешь пошевелиться. Так и замираешь на месте, чувствуя путешествующие по телу мурашки и извивающиеся змеями волосы на затылке. Но отвернуться уже не можешь, утопая всё глубже в омуте серых как свинцовые тучи глаз.

Где-то внутри мне хотелось закричать, подбежать к ней и сильно встряхнуть, лишь бы сбросить с неё это оцепенение, обнять и защитить, заставить открыться мне и выпустить всю эту боль в открытый космос. Хотелось чтобы она долго и много плакала, кричала.

Если это связано с потерей семьи, то пусть она будет ругать и обвинять меня, проклинать, бить и пинать. Всё, что угодно, лишь бы не молчала и не хранила глубокого внутри такие разрушающие, болезненные чувства. Лишь бы дала им хоть какой-то выход. Лишь этого я желал.

Но мои губы высохли и слиплись, я не мог произнеси ни звука под стальным взглядом, впившихся в меня будто клещи глаз. Я даже дышать не мог, казалось забыл как это делается. А она всё приближалась.

Впервые в жизни я по-настоящему испугался чего-то. Чего-то неизведанного и незримого, сверхъестественного. Все мои инстинкты говорили об опасности, но я просто не мог понять, откуда она исходит. Не от этой же девушки передо мной?

Подойдя ко мне почти вплотную она ещё раз смерила меня тяжелым взглядом, будто примеривая что-то, продумывая, просчитывая. Затем она посмотрела прямо в мои глаза, и я почувствовал, что что-то темное, густое и липкое, подобно ужасу заполонило моё сознание.

Я словно тонул, и единственный шанс на спасение - это помощь девушки передо мной. Моя жизнь отныне была в её руках, и я просто не мог не подчиниться её воле.

«Ты», - тишину вокруг нас нарушил её тихий, хриплый, холодный голос, от которого кровь стыла в жилах и все внутренности сжимаясь, камнем упали куда-то вниз.

Проследив за моей реакцией на неё, выражение её лица смягчилось. Более теплым и нежным голосом она продолжила:

«Сюда идёт человек. Ты будешь кричать. Ты меня понимаешь? Сейчас ты должен будешь громко закричать. Настолько громко, насколько можешь. Мне это очень нужно. Всё понятно?»

Не в силах противостоять силе в её спокойном приказе и всепроникающих глазах, я смог лишь вымученно кивнуть. Конечно, я сделаю, всё что ты хочешь. Почему-то иначе я подумать не мог.

Удовлетворённо кивнув, она быстро скрылась в узкий просвет между кучами металла и затаилась.

Вскоре я услышал звук быстро приближающихся шагов. Это был кто-то гораздо тяжелее человечки и шёл явно устало, пошатываясь, будто от долгого бега. Дыхание этого существа было частым и прерывистым. Согласно приказу, я стал рычать и кричать.

Надеюсь, я всё делаю правильно.

Вздрогнув, человек резко отскочил куда-то в сторону. Он явно не ожидал меня здесь увидеть. Внезапно сзади к растерянному и недоуменному мужчине приблизилась тень. Девушка быстро и высоко подпрыгнула и одним молниеносным движением вонзила в спину ничего не подозревающего мужчины нож в область чуть выше лопаток с правой стороны.

Взвывший от боли человек резко обернулся к нападающей, и нож выскочил из её рук, оказавшись прочно погребенным в спине жертвы. Только тогда я заметил, что у неё в руках был ещё один, немного меньший, скорее карманный ножичек. Поспешив обойти мужчину так, чтобы снова оказаться чуть позади, она находясь с у того же правого бока, резко пронзила остриём шею опьяневшего от боли человека. Не отводя ножа от шеи она продолжала набирать скорость и быстро заходить ему за спину, продолжая вести ножом по шее рассекая плоть, делая порез всё глубже и длиннее. Он простирался практически на всю поверхность правой стороны шеи. Всё ещё кричащий мужчина почему-то не пользуясь своей правой рукой, попытался зажать рану на шее левой, практически не обращая внимания на отдаляющуюся девушку. Зайдя со спины она резко присела, подтолкнув его икры вперёд так, что он начал падать вперёд. Она мгновенно из согнутого состояния выпрыгнула вверх и снова проткнув какую-то понятную только ей точку на шее, попыталась обхватить мужчину со спины. Повалив его на землю и плотно удерживая со спины, она всё глубже и с большей силой вдавливала лезвие в шею. От натуги она почти кричала.

Кровь, хлещущая из раны фонтаном, обагрила мягкий белоснежный снег. Никогда бы не подумал, что увижу такую сцену.

Мужчина, схваченный в объятиях девушки кричал, он всеми силами пытался оттащить её руку от своего горла. Но правая рука не слушалась его, а левая не могла побороть мертвую хватку нападающей, которая вцепилась в него и руками и ногами, не забывая глубже вдалбливать оставленный ранее в спине кинжал. Через некоторое время его вопли превратились в жалкие всхлипы, но он продолжал отчаянно сопротивляться. Левой рукой он пытался снять её руку со своей шеи. Но от безумного страха, и бесполезности своих попыток, он лишь раздирал ногтями её кожу, оставляя характерные красные кровавые полосы.

Всё было тщетно, кровь стремительно убывала из его тела, его слезы растворились в луже крови, которая окрасила полностью его и площадку вокруг них в красный цвет. С течением времени его движения становились всё слабее, и постепенно борьба сошла на нет. Его тело обмякло в её руках, тишину нарушали лишь его тяжёлые хрипы, и звуки её частого дыхания. Медленно его глаза закрылись, и он уснул беспробудным сном.