9) Запах
POV Саске
Господи, как же хорошо, когда рядом находятся верные друзья! Друзья, которые не дадут заскучать. Спасибо тебе, Господи, что подарил мне их!
После больницы мы всей честной компанией отправились праздновать. Было очень весело. Сначала праздновали по-человечески. Были в парке, аквапарке, в кино тоже не забыли заглянуть, потом посидели в кафешке, следом отправились в парк аттракционов. К тому времени, как мы, ничуть не уставшие, выбрались из этого парка – нас буквально выгоняли оттуда, по случаю его закрытия, – был уже вечер.
«Настало время повеселиться по-нашему!» — именно так заорала на всю округу «Кровавая Хабанеро». Мы все поняли, что она имеет ввиду и согласились, не раздумывая. Домой ведь не очень-то хотелось. Вот теперь наша гоп-компания направляется в лес. На улице было уже совсем темно, хоть глаз выколи. Красота! Сегодня воистину чарующее, звёздное небо. Лес, словно мой второй дом. Тут так хорошо, чувствуешь себя свободной. А главное — мы здесь все вместе! Одна дружная стая. В лесу мы повеселились на славу. Охотились, играли в салки, дурачились. Домой приползли только под утро, и прямиком свалились спать. Я спала, как убитая. Или ещё, как говорят, без задних ног. Проснулась уже вечером. Встала, привела себя и свою комнату в порядок, как вдруг почувствовала какой-то еле уловимый, ароматный запах.
End POV Саске.
За спиной девушки закрылась дверь её комнаты, и она, не спеша, словно опьянённая незримым дурманящим ароматом, направилась к лестнице, ведущей на чердак. Тихо ступая своими босыми ножками, она поднялась на чердак и открыла старую дверь. На чердаке было много мебели, которую они перевезли, когда переезжали. Некоторая мебель уже успела запылиться. В каких-то местах весела паутина, был ужасный запах пыли и влаги. Но девушку это ничуть не волновало, она целенаправленно шла к большому сундуку, который стоял в дальнем углу.
Он был завален всяким хламом и на первый взгляд собой не представлял никакой ценности. Но её это вовсе не смутило. Свалив весь хлам, который с громким шумом упал на пол, она одним рывком сорвала железный висящий замок и отворила тяжёлую крышку сундука. В нём лежали всякие вещи, которыми уже давно не использовались. Старые книги, обгорелые фотографии, какие-то обрывки документов, и многое другое. Запах усилился, и она словно в бреду стала выбрасывать всё в поисках чего-то. Вещи, что хранились в сундуке, уже валялись около него, а Саске было глубоко наплевать, что скажут на это Кушина и Минато, ей надо найти что-то, что привлекло её внимание и больше сейчас ничего не важно. Глаза горели золотом, дыхание участилось, сердце колотится, как бешеное. В мыслях только одно: «Где же это? И самое главное — Что же это?». Выбросив все, что было, Саске не могла отделаться от мысли, что она что-то пропустила. Поочерёдно обнюхала все предметы, которые лежали на полу – ничего! Запах по-прежнему остался внутри. В сундуке ничего не было, но запах был!
И тут ей в голову пришла догадка. Второе дно. Так и есть, вот оно, только крышка ложного дна немного заржавела. У девушки кончилось терпение, и своими когтями она просто выдрала её напрочь. Внутри лежала небольшая коробка. Дрожащими руками она потихоньку открыла её. В ней лежали аккуратно сложенная маленькая рубашка и кулон-ожерелье из голубого кристалла. Перехватило дыхание, глаза зажглись с новой силой, клыки удлинились, сердце пропускает удары. Вот оно! Она тихо поднесла рубашку к лицу, вдыхая этот чарующий запах. Тело начало гореть, кидало то в жар, то в холод, била крупная дрожь. Течка! Не в силах стоять, она упала на пол, судорожно дыша. Запах возбуждал, унося остатки разума в безумный полет. Тело становилось словно свинцовое, и ни в какую не хотело слушаться.
— Саске, что ты здесь делаешь? — Минато стоял около двери и смотрел на лежащую девушку. Почуяв запах Саске, он выбежал на лестницу, тяжело дыша, и увидел, в каком она сейчас состоянии. – Кушина! Кушина, бегом, иди сюда, тут Саске плохо! – тут же взволнованно стал звать он жену.
В мгновение ока женщина оказалась на лестнице, и зайдя на чердак подбежала к лежащей Саске. Склонившись над ней, она быстро проанализировала, что с ней, и вывод нашёлся довольно быстро.
— Твою мать! Минато уходи, у Саске началась течка! Иди! Иди же, чего встал?! – крикнула она.
Саске закрыла глаза, слыша, как хлопнула входная дверь. Кушина что-то говорила, но она её совершенно не слышала. Внимание привлекал только этот запах и ничего более. Ей сейчас не хотелось возвращаться к реальности, или делать что-либо, слушать что-либо. Это всё не важно, единственное, что имеет значение – это этот божественный аромат.
— Саске, пойдём в комнату, тут тебе нельзя оставаться, слышишь? Вставай! – пыталась воззвать к её разуму Кушина.
Тут она увидела, как рукой девушка судорожно сжимала какую-то тряпку и попыталась её отнять. Саске очнулась от того, что кто-то пытается отобрать эту вещь, её вещь. В мозгу лишь переклинило «Моё!» и она, найдя в себе силы, отскочила от обидчика, встала в защитную стойку прижимая рубашку к груди, зарычала. Кушина не могла поверить своим глазам. Сейчас перед ней стояла не та Саске, которую она знала с пеленок, сейчас перед ней стоит Чистокровная волчица, которая старалась защитить и огородить эту вещь от чужих людей.
— Саске, спокойно. Это я, Кушина, твоя тётя. Ты узнаёшь меня? Я тебя не обижу. Пошли в комнату. Там ты приляжешь и отдохнёшь. Хорошо? Давай, заинька, очнись, — с этими словами она стала приближаться к девушке. Саске рычала, отходила дальше и дальше, пока не уперлась в стену. Сейчас она вела себя словно дикий зверь.
— Мамочка, а ты не видела Саске? — Наруко забежала на чердак беззаботно улыбаясь, даже не подозревая о том, что здесь происходит.
— Наруко, не подходи! — Кушина перегородила ей путь.
— Ой, Саске, что это с тобой? Ты чего рычишь-то? Чего, поругались что ли? Да хватит вам! Миритесь сейчас же! — Наруко явно не понимала ситуации.
— Нару, не подходи к Саске, она сейчас в неадекватном состоянии. – предупредила её женщина.
— Что с ней такое? – недоумённо и взволнованно спросила та.
Внезапно Саске чувствовала слабость, чувствовала, как начинают дрожать её ноги, как постепенно уходят силы. Держаться даже в обыкновенной стоячей позе уже нету сил. Последнее, что она помнит — как упала на пол, прижимая к своей груди, то, что старалась защитить, спрятать от чужих, и что теперь навсегда стало её. Не эту рубашку, которую она судорожно сжимала в руках, которую боялась отпустить, словно в ту же секунду она испарится или растает. Нет, совсем не её. Запах. Вот, что самое дорогое. Вот, чего так не хватало, что она так долго искала. Запах. Который навсегда врезался в память.