Никчёмный
Кама-Итати никогда не был особо известен как сильный ёкай. Наоборот, он был непримечателен, не выделялся силой, агрессивностью или просто устрашающим видом. Напротив, он был довольно низким и безобидным на вид. Он не обладал монструозными габаритами и силой, как Гасядокуро, не имел в подчинении армию духов, как Нурарихён, не обладал хитростью девятихвостого лиса и не был достаточно грозен, чтобы подчинить себе целый вид ёкаев, как Содзёбо. Тем не менее, он не собирался оставаться в тени или быть просто трэшовой шуткой из японского фольклора, как какой-нибудь Сиримэ.
Именно поэтому ласка тренировался как проклятый, пытаясь нарастить хоть какие-то мышцы на своё слабое тело. Когда в плане характеристик Кама-Итати достиг своего физического предела, он перешёл на практику, устраивая в горах баталии с демонами они, дабы получить опыт и прокачать свои рефлексы с боевым мышлением. Он даже сумел заслужить уважение Хатимана, японского бога войны, который и наградил его божественным артефактом «Кусакари-Гама».
Но в какой-то момент Кама-Итати во время очередной схватки с демоном заметил человек по имени Торияма Сэкиэн, который в итоге первым описал Кама-Итати как ёкая. И что же пошло не так... Из-за скорости и гибкости, с которой Кама-Итати двигался в урагане пыли, художник принял его за маленькую зверюшку, отчего и решил шутки ради изобразить и назвать его в честь зверька ласки. И очевидно, что это сильно ударило по Кама-Итати и его и без того не особо угрожающей репутации. Несмотря на все старания ласки, он всё ещё был известен просто как третьесортный ёкай, который сражается с такими же третьесортными ёкаями, не более. Кама-Итати просто бросил всё и ушёл в себя, забравшись в первую попавшуюся дыру, которой стал высохший колодец.
— Как долго ты там сидишь? Зачем ты вообще туда залез, а? — раздался спокойный, даже монотонный голос мужчины, сидящего у колодца.
— Не знаю, мне уже всё равно... — ответил Кама-Итати, обнимая колени на дне колодца.
— Всё так плохо? Кто тебя обидел? Можешь рассказать, излить душу, так сказать... Поплакать можешь, всё же можно выплеснуть лишние эмоции, — всё так же спокойно ответил мужчина, несмотря на странную комичность ситуации.
— ...Я просто хотел, чтобы меня тоже уважали, я ведь тоже божество... Я не родился сразу сильным, как какой-нибудь Райдзин или его брат Фудзин, я не смог ничего добиться, хотя и из кожи вон лез, жопу рвал, лишь бы приблизиться к этому уровню... Когда тебя могут по праву назвать богом. И в итоге... Стоило мне осознать, что я ничего не добился, как я тут же потерял какое-либо желание делать что-то ещё... Я сбежал от всего, залез в первую попавшуюся нору, в попытке хотя бы здесь спрятаться от чужого мнения, ради которого я так упорно трудился. Я просто... пиздец какой никчёмный, — проговорил демон-ласка, откинув голову назад, поднимая свой опустошённый взгляд на свет, что пробивался к нему в колодец.
— Может, тебе нужно просто превзойти бога, будучи обычным ёкаем? Не стремись за чужим уважением, стремись за развитием, — ответил мужчина, поднимаясь с земли и выпрямляя спину, заставляя суставы звонко хрустнуть.
<«Гасядокуро — Гигантский ёкай-скелет, рождённый из душ людей, умерших насильственной смертью. Япония»>
— Соверши что-то грандиозное, и уважение окружающих само к тебе притянется. Но сначала сам полюби себя, докажи себе, что ты не никчёмный, — сказал скелет, направившись в путь по своим делам.
И следом же демон-ласка выкарабкался из этого колодца, воодушевлённый и преисполненный новыми силами. Он был готов продолжить свой путь, путь принятия себя.
— Я, блять... докажу, что я не никчёмный!
Оуэнс, не теряя времени, рванул к противнику, чтобы добить его, пока тот всё ещё сильно ослаблен. Его скорость стала на порядок выше, но, судя по всему, всё время двигаться на звуковой скорости он был не способен. Но даже он сократил дистанцию с Кама-Итати в мгновение ока, зарядив ногу на новый удар, что за счёт скорости движения должен был иметь монструозную силу.
Но, к счастью для ёкая, он успел опереться на выступ на стене, который образовался после того, как Кама-Итати в него влетел. Таким образом он оттолкнулся от этого выступа, уходя от атаки через верх.
«Для того чтобы выступить в этом бою, я был вынужден буквально упрашивать Зевса, это так унизительно... А теперь я ещё и человеку проигрываю. Мне пришлось избить Сютэн-додзи, чтобы забрать его место и всё-таки получить возможность участвовать. Умерев в этой битве, я закопаю свою репутацию глубоко в выгребной яме и просто стану ничем...»
Пронеслось в голове ёкая. Джесси Оуэнс был готов к такому исходу, так что быстро развернулся и рванул в сторону Кама-Итати ещё до того, как он успел приземлиться, намереваясь подловить его на приземлении. Но ёкай взмахом ноги в воздухе запускает горизонтальный разрез в противника, дабы немного задержать его и выиграть себе время на придумывание плана.
«Сначала успокойся... Опаснее всего тот приём, которым он отправил меня в стену. Если бы он мог использовать его без остановки, то уже добил бы меня, а значит, ему нужно время и подготовка для того, чтобы использовать это снова. Скорее всего, если я успею немного восстановиться, то он снова начнёт убегать и ждать возможности для того взрыва... В таком случае, сейчас, пока он пытается добить меня без его использования, я должен ослабить его настолько, чтобы у меня был шанс защититься от ещё одного взрыва.»
И прав Кама-Итати был лишь отчасти, потому что его противник мог использовать свой сверхбыстрый рывок уже сейчас, но не делал этого. Почему? Всё просто — банальный страх. Он уже чувствовал, как его ноги ноют от давления, которое он испытал, когда набрал такую огромную скорость. И при этом он боялся не попасть по противнику, ведь стоит ему ошибиться хоть на метр, неправильно посчитав дистанцию, и атака уже может пройти слабее, чем следует. Поэтому тот не мог решиться на атаку. В то же время его часики тоже тикали, он уже ощущал последствия кровопотери. И не зная, что делать, тот обратился за советом к более опытному напарнику.
«Христ, что мне лучше сделать?» — спросил Оуэнс и тут же получил отклик.
«Просто дави его скоростью, подберись поближе и используй Рывок большого взрыва. Не дай ему адаптироваться к твоей новой скорости. Даже если ты немного промахнёшься, он всё равно получит урон, и его состояние будет на порядок хуже, чем твоё. Тогда добить его не составит труда. Шевели булками, пока ты сам не откинулся!»
Ответила Христ, и бегуну не осталось ничего, кроме как послушать её. Поэтому одним рывком он обошёл разрез, различать которые он уже приловчился. И следом же загнанный в угол по времени Оуэнс вновь испаряется на глазах у всех, давая зрителям вновь насладиться оглушающим хлопком от взрыва.
— РЫВОК БОЛЬШОГО ВЗРЫВА!
Оуэнс пробежал рядом с Кама-Итати, из-за чего последний должен был оказаться в радиусе поражения взрыва в любом случае, ну или так думал Оуэнс...
Оуэнс заметил краем глаза пятно в стороне от себя, и этим пятном был Кама-Итати, который оказался значительно дальше, чем виделось Оуэнсу.
«Какого?»
Синхронно пронеслась одна и та же мысль у бегуна и его напарницы. Но прежде чем он успел что-то предпринять, разрез поразил его шею. К счастью для Оуэнса, из-за движения разрез прошёл криво и лишь слабо задел переднюю лестничную мышцу, чудом не дойдя до артерии. Тем не менее это дико напугало Оуэнса, выбивая его из колеи из-за внезапной атаки и пристального взгляда Кама-Итати, вставшего на месте и пытавшегося немного отдышаться, пользуясь такой возможностью.
«Сработало... Я понял, как мне защититься от этой атаки. Это было рискованно, я не думал, что он сможет сделать этот рывок так быстро после прошлого... А значит, и следующий не за горами. Скоро всё закончится».
Подумал Кама-Итати, из ушей которого текла кровь, он утратил слух ещё после первого взрыва. Так что сейчас полагается лишь на своё не менее острое зрение и реакцию.
– КАКОГО ХУЯ ОН СДЕЛАЛ ЭТОТ РЫВОК ТАК РАНО?! ВИДНО ЖЕ, БЛЯТЬ, БЫЛО, ЧТО ЭТА ЕБУЧАЯ ВЫДРА ЕЩЁ ДАЛЕКО!!!
В своей манере проорал Пааво Нурми, недоумевая от того, что происходит на арене.
– Успокойся... Возможно, он просто перенервничал. Нам отсюда ведь куда проще следить за боем.
Ответил ему Киптум, точно так же не совсем понимая, что произошло.
– Вы бы всё поняли, если бы обладали хоть толикой критического мышления, обезьяны. Хотя чего ещё ожидать от негра и аутиста.
Внезапно заговорил фюрер, оперев подбородок на руки и продолжая внимательно наблюдать за сражением.
– Че?! Может, тогда соизволишь объяснить, что произошло? Умник хуев!
Огрызнулся финский бегун, на что получил относительно спокойный ответ.
– Бог в той или иной мере может манипулировать воздухом. В момент, когда он пытался удержать негра на дистанции, можно заметить, как в определённой области воздух немного искажается, как при жаре в пустынях.
Ответил Гитлер, поглаживая двумя пальцами свои прямоугольные усики.
– И что с того?
Спросил уже Келвин, всё же находя мысль нациста интересной.
– Используя своё колдунство, он искривил воздух в определённой области, из-за чего со стороны негра визуально казалось, что бог куда ближе, чем есть на самом деле. Скорее всего, изначально он хотел запустить нигера и так придумать новый план, но ему повезло подловить его на этом сверх рывке.
Продолжил свою мысль фюрер, на что кенийский бегун коротко кивнул.
– Звучит удивительно разумно...
– Я нихуя не понимаю...
Пробормотал Нурми, держась за голову.
И в то же время атмосфера на арене накалилась ещё сильнее, и люди, и боги понимали, что бой вот-вот подойдёт к концу. И результат, увы, был не так очевиден. С одной стороны – Джесси Оуэнс, чья выносливость была уже на исходе. А с другой стороны – Кама-Итати, у которого заканчивались уловки, да и состояние было по ощущениям куда хуже.
– Крепись, дружище.
Пробормотал себе под нос Гасядокуро. В то время как заскучавшая Ямауба уже храпела на плече у скелета. Гасядокуро, пускай и не сильно показывая это визуально, но на самом деле болел за своего приятеля.