Месть

    
Мои глаза снова томно смотрели в пустоту. Голова не много кружилась. Похоже я опять ни чего не соображаю. Комната как всегда была пуста. Решётки были на дверях и на окне. Тем самым давая понять, что выхода от сюда нет. Мне хочется безумно встать, но эти наручники которыми меня приковали к кровати не позволяли спокойно передвигаться.  Губы  пересохли, в горле чувствуется першение , а живот всё так же болит. Руки всё также в синяках от этих уколов , которые мне колят каждые два часа. Моё белое одеяние помято. Хотя какая уже разница. Я же в псих-больнице.

-А!! - крики! Крики! Я не могу вынести это ! Похоже с палаты номер 2 они разносятся . Там лежит девушка около 22 лет. Её крики всегда пугали меня. Она кричала ни как человек или обычный псих, а как какое то чудовище. Слышно как мед-браты пытаются утихомирить её.

Тем временем , ко мне в " палату" заходит мужчина 40 лет. Он и есть мой лечащий врач.

Ну, что  Как самочувствие? - с серьёзным тоном спросил доктор. Рассматривая мою медицинскую карту , болезней.
На его вопрос я не ответила. Хотя никогда и не отвечала. А смысл кому-то доказывать, что я здорова? Всё равно меня не выпустят.
После нескольких минут нашей тишины. Доктор развернулся и приказал медсестре отправить на осмотр, после чего к психологу. Он снова повернул голову в мою сторону, монотонно сдохнув и покачав головой, Мистер Браун вышел из комнаты. А тем временем , ко мне вошли мед-браты, они убрали с меня наручники и держали, как можно крепче за руки. Мы пошли на процедуры , а именно два укола и одна капельница. Когда начали колоть укол, я почувствовала сильную боль в руке и через несколько минут глаза стали закрываться, тело перестало слушаться , а ноги стали ватными.

*

Глаза сильно болят от бьющего яркого света. Не много пристав, я заметила что была в очень странной комнате. Она была сделана в бежевых тонах , в углу стоял стол, с кучей бумаг, также возле стола было белое коженное кресло. И ещё такого же цвета был шкаф заполненный множеством книг по психологии. Мои мысли прерывает скрип открывающийся двери, в кабинет вошла женщина в белом халате на который прикреплён бэйджик.
                " Мэген Браун" - психолог.
Ну, теперь всё понятно. Я у психолога. Она молча прошла и села на кресло , затем взяв какую то бумагу, Мэген показала его мне. В нём были какие то загагулины.

Что ты видишь? - Мэген очень долго следила затем как я смотрю на картину. Но ответа она не дождалась.

Так хорошо, не хочешь говорить? - она отпустила листок на стол и внимательно смотрела на меня.

Когда меня отпустят? - кое-как пришлось выдавить из себя эти слова.

Послушай, я знаю тебе хочется поскорее уйти от сюда. Но если ты мне по можешь я помогут тебе. Ты согласна? - Мэген говорила серьёзно будто готовила меня к какому то , заданию.
В ответ я лишь отпустила голову и сказала только одно.

Дайте время. - на что Мэген кивнула и попросила мед-братов обратно отправить меня в палату.

*

И снова моя койка и эта пустота. Медсестра занесла еду, но я её совсем не ем. Так как аппетита совсем не было. Через некоторое время мне пришлось не много поесть. Т.к если ничего не съесть в меня опять колят двойную дозу препаратов. Сев возле окна с решёткой, ко мне пришли воспоминания.

О моём беззаботном детстве, о подставе из-за которого теперь я тут.
Воспоминания прерывает голос который пел незнакомую мне песню. По моему это опять Дин. Парень лежавший в соседней комнате. У него сильное расстройство памяти и ужасная агрессия. Но я так не считаю. С Дином мы познакомились, когда всех нас " больных" выводили на прогулку. Он рассказал не много о себе  вкратце.
" Дин - 20 лет
Рост - 176
Описание - глаза тёмно - карие, волосы - чёрные , сам беленький."
Попал из-за сильной агрессии и потери памяти.
Для меня он был хорошим собеседником и лучшим другом. Да и по ночам когда он начинал петь. Я поддерживала его и пела вместе с ним.

Строки из его песни...***

Знаешь когда санитары меня раз вяжут.
Я выкурю пять сигарет в одну затяжку. Сразу же.

Когда они меня развяжут .
Я буду ходить по коридору вальяжно,  как по пляжу.

Когда санитары меня развяжут , то встану! Клянусь! И больше никогда не лягу.

Да! Брат! Наверно глупо лечить эти боляги.
Когда в тебя заливают литры ядовитой боляги.

Когда меня развяжут санитары .
Я буду слабым и очень старым, а там кстати разгулялась во всю весна.
Ночью +10, днём 25 или 26.

На это строчке песни он внезапно закричал, я сразу поняла , что это была медсестра. Она вкалола ему успокоительный или ещё хуже снотворное. Через пару минут, уже не было слышно его дыхания. Страх охватил меня не на шутку. Я побежала к моей запертой двери и начала сильно стучать по ней. Ко мне ворвались мед-браты, они схватили меня и укололи каким-то препаратом. В глазах стало смутно отражаться лица.

****

Опять! Свет прожигал мои глаза. Кое-как открыв их до конца. Я заметила что прикована к кровати и рядом тоже прикованный лежал Дин. Мы были не в своих комнатах, а в какой то лаборатории где по всюду были хирургические предметы. На нас светил большой, не понятный, круглый со множеством маленьких лампочек, предмет.

Хэй! Дин! Дин! Просыпайся - с шепотом произнесла я что бы никто не услышал. Он наконец то очнулся.

МММ... Боже рука болит. Стоп! Погоди где я?!- осмотрев наручники и лабораторную с ужасом спросил у меня Дин.

У меня , тот же самый вопрос? - как вдруг из темноты выходит мужчина лет 70-75 в общем старый человек, с седеной и с очками . Он медленно подошёл к нам. Сначала его взгляд бросился на Дина. А затем уже на меня. Оглядевшись по сторонам , он начал искать медсестру.

Агата. Они точны психически больны? - поварачиваясь к молодой медсестре, которая тоже вышла из тени.

Да, они под самым строгим контролем. У них ведь есть жёлтые карточки.

Хммм... - он снова подошёл , но уже лично ко мне.

Как вас зовут ? - спросил мужчина записывая что-то в блокнот.
Я лишь промолчала. Никогда не любила общаться с врачами. Ведь знала, что всё равно будут тут меня держать.

Хмм... Всё ясно. А вас молодой человек как звать? - Развернувшись к Дину спросил доктор.
Но Дин , так же , как и я усердно молчал.
Поняв того что мы не будем отвечать. Доктор достал шприц, который уже готовый лежал рядом с хирургическими приборами.