Пролог
Просите, и дано будет вам;
Ищите, и найдете;
Стучите, и отворят вам...
Мф. 7.7-9
Всегда хочется начинать красиво. Чтобы идея полностью раскрывалась в мысль и била высоко и без промаха. Красота — она в простом, говорили они. Чистота должна быть вокруг, тогда и в голове будет полный порядок. И Саске верил. Уповал на мудрость родителя, не пытаясь ставить под сомнения высокопарные речи матери, которыми та окучивала маленького мальчика.
Вот только дети вырастают и набираются собственного опыта. И тот порой рушит все ожидания, ломает представления, заставляя давиться горькими слезами разочарования и непринятия реальной картины мира.
Жизнь несправедлива — кто бы сомневался. Да, она бьет точно и резко, не оставляя возможности уклониться, быстро подняться и попытаться дать сдачи. Она слишком сильный противник, против которого, увы, у нас нет и шанса.
А что если.
Жизнь даёт нам возможности. Семь дней в неделю, в каждый из которых мы вольны мечтать, ставить цели, добиваться их, создавать, созидать и становиться лучше. Или хуже, ведь «кому что». Она позволяет дышать полной грудью, даже если воздух пропитан жидким азотом. Нужно только перестать бояться и закрываться от мира в собственно возведенной клетке.
Жизнь ставит высокую цену за возможность быть счастливым. Год страданий за неделю тихого счастья. Разве это справедливо? Нет. Но спасибо и на этом. Ведь иначе не было бы ничего.
Каждый человек, кем бы он ни был, в итоге всё равно окажется трупом. Приходится много работать. Над собой. Над идеей. Над миром вокруг себя. Много трудов и стараний. Но порой и они улетают в трубу, ведь никому не дано знать, какой удар сердца будет последним. Разве что самоубийцам. Да и там порой бывают осечки.
Неизвестно, зачем вообще нам дана эта сомнительная роскошь под названием «жизнь». И сколько бы вопросов мы не задавали, однозначного ответа на них нет. Каждый сам для себя решает, зачем она ему. Кому-то, вон, и подавно не нужна. Молча терпят, мучаются и, в конце концов, вешаются или с моста прыгают. В такие моменты в голове сами собой проскальзывают мысли, что грош цена этой жизни. И всё равно мы продолжаем жить, не повторяя судьбу этих бедолаг, даже если очень завидуем. Страх? Возможно. Саске так и не решил. Но, быть может, есть какая-то цель. Что-то неопределенно размытое, достигнув чего, наконец, станешь свободнее или чуть счастливее.
Бред.
В рассеивающемся сигаретном дыме, сидя на грязном бетоне возле чужого подъезда, Учиха видел больше красоты и смысла, чем во всём себя окружающем за последние девятнадцать лет.