6. Чимин/ОЖП. Оборотни
У деревни Чире есть множество тайн и множество переплетённых судеб — ни один человек не попадал сюда случайно и не уходил отсюда без разрешения стаи, и если такой порядок нарушен, то людей строго наказывают. Да и не только людей — оборотни под влиянием луны способны откусить крылья демону или выбить зубы вампиру, а потом с непроницаемым выражением морды или лица, в зависимости от образа, сказать, что всё так и было.
Так и было у Пака Чимина, который не верил в истинность и в то, что свою пару можно определить по запаху. Его чуткий нюх улавливал многое и однажды уловил саму судьбу, хватая её за хвост цепкими челюстями. В любом случае, самое главное и для него, и для старейшин — она тоже была оборотнем, как и он.
Эта девушка пришла с севера, о чём кричала её одежда и даже цвет волос — намного темнее, чем у всех, кто находился в деревне. И все сразу ощутили, что она занимает в своей стае достаточно высокое положение, потому что пахнуть и выглядеть так, как она, могли только весьма знатные особы. Так и получилось — когда Чимин, как вожак, вышел её встречать, она не склонила голову и обращалась с ним как с равным себе, а потом и сказала:
— Принцесса Пхеньяна.
И было даже немного страшно, что эта девушка была перебежчиком из Северной Кореи, которая обратилась волком и перешла границу незамеченной. Кан Сури, редкая красавица, никак не подходила под стандарты красоты, но обладала огненным шармом и волчьим характером, который говорил хвататься за своё и держать до последнего, несмотря на боль и стиснутые зубы. И Сури действительно вцепилась, лишь бы не упустить свой шанс, лишь бы не упустить Чимина, который, как и она, был принцем небольшой деревеньки, в которой была сосредоточена очень уж сильная и большая стая. Для принца всегда нужна принцесса.
Одному оборотню всегда нужен другой.
Их первый раз произошёл в раскладной палатке Чимина после ужина спустя неделю после знакомства. Они чувствовали непреодолимое влечение, старались быть по разные стороны стаи, чтобы не набрасываться друг на друга, но аромат Сури, хвойный, с кислыми дольками грейпфрута и манящими искрами холодного льда, манил к себе. Кончалось лето, август жёг своим очарованием, а Чимин впервые прикоснулся к губам девушки в тесной палатке, в которой уже не было света — как в обычном полевом лагере, отбой был ранним, чтобы завтра проснуться с рассветом. Кожа Сури была горячей и нежной, её не хотелось кусать, засасывать, хотелось лишь целовать её, ласкать и доводить до вершины удовольствия и потом сделать своей. Своей самкой.
Своей волчицей.
Её тело белело на надувном чёрном матрасе и извивалось от нетерпения, когда Чимин вынимал из неё пальцы. Она была не в себе от удовольствия, когда он ласкал её членом, а потом проник внутрь, наваливаясь на девушку всей своей массой и целуя губы, вкус которых больше ни с кем бы не спутал. Он для неё был первым, она для него — последняя, и страсть как хотелось держать её роскошные шёлковые волосы в руках, целовать их, как и припухлые губы, а потом одновременно испытывать оргазм.
Чёрт знает сколько времени они провели наедине, обнажённые, слегка прикрытые одеялом, сколько раз за ночь они обладали друг другом, и только ветер под утро слышал их тихие разговоры и смех Сури, что не могла себя сдерживать в своём счастье.
Она впервые была так счастлива. С тех пор как она убежала из родной стаи, решив, что в ней нет для неё места, а КНДР сковывает её душу, она впервые была счастлива. Сури нашла человека, волка, своего истинного, своего принца, который принёс, отдав дань традиции, убитую крольчиху с не родившимися крольчатами внутри, и сказал, что они будут вместе навсегда. Чимин не жесток, красив и заботлив, с ним стая пойдёт хоть на войну, хоть в топи, потому что он прирождённый лидер и самый настоящий волк, который пойдёт позади стаи, чтобы никакому хищнику в голову не пришло калечить его семью и друзей. Он перегрызёт глотки, если что-то случится, первым бросится на врага, но...
Он, кажется, понимал, что за Сури придут и будут бороться до последнего, потому что она — принцесса Пхеньяна, она волчица большого города и явно за ней уже закреплён один из вожаков, который уведёт её стаю за собой. Только было поздно забирать её из стаи Чимина, ведь к тому моменту, когда всё было готово к свадьбе, внутри Сури уже рос волчонок, готовый сразу после рождения встать на ноги и побежать.
Такой желанный, милый и маленький волчонок, которому не суждено было родиться в стае Чимина.
Свадьбу отыграли, как погас горящий сентябрь, ощущающийся в горах деревни Чире ярче, чем где бы то ни было. Сури была счастлива, и пускай пришлось соврать, что отец на небесах и оттуда дарует своё благословение, на стаю набежала тень с началом ноября, когда шла активная подготовка к зиме и открывали дома, никак не относящиеся к деревне Чире, но зато значимые для стаи. Туда набивались по две-три семьи, жили все вместе зиму и по таянию снегов уходили в палатки, обратно, закрывая дома. Все они — дети леса, вольные волки, и им не пристало радоваться комфортному жилью и канализации с водопроводом. Аскеты, не одиночки, крепкая семья, и эту крепкость стоило проверить, стоило проверить их прочность и связь.
Именно поэтому в деревню Чире заявились оборотни Пхеньяна.
Всего их было пятьдесят голов во главе с отцом Сури, что предпочитала в последнее время нежиться в постели и гладить округляющийся живот, и потому для неё стала неожиданностью ругань во дворе, где Чимин что-то рычал, а потом, будто возведя в абсолют свою ярость, закричал:
— Я не отдам вам её!
Волчонок внутри толкнулся, а сама Сури протяжно заскулила, почуяв запах чужаков для стаи, но родных волков для себя. Это была её семья. А во главе стоял её отец, который очень уж сильно был не рад тому факту, что его дочь не только вышла замуж, но и скоро понесёт от вожака.
— Как у тебя совести хватило, Пак Чимин? — шерсть начинала покрывать тело, но господин Кан старался держать себя в руках. — Ты увидел беззащитную девушку и решил её сделать своей — так низко не падал ни один волк, и ты уже опущен в наших глазах. И жена твоя вовсе не должна быть твоей, потому что другому отдана с самого рождения, и ребёнка твоего не должно существовать!..
— Она моя истинная, — произнёс Чимин, — и я никогда её не отпущу!
Два огромных волка кружили по поляне, то набрасываясь друг на друга, то отскакивая, летела шерсть, брызги крови окрашивали траву ровно до того момента, как Сури ни вышла из дома. Она придерживала тяжёлый живот, выглядела грозно и во всю мощь своих лёгких крикнула:
— Остановитесь! — ведь она не сможет пережить ни смерть любимого, ни смерть отца. — Чимин, — муж уже стоял рядом, готовый защитить в случае чего, и обеспокоенно смотрел на девушку, — мне... придётся идти с отцом. Прости, что я солгала тебе о волчьем благословении. Я не должна была так поступать с собственным отцом и тобой. Извини. Прости, если сможешь. Но мне... придётся уйти. Ради твоей жизни и жизни нашего волчонка. Я люблю тебя. Прости, что не заслужила твоей любви.
Стая, унёсшая с собой Сури и её нерождённого ребёнка, скрылась в закате, как только был улажен развод. Девушка даже не обернулась ни разу, и как только ни одного намёка на пребывание на территории деревни Чире посторонней стаи не осталось, ударила в полную силу зима. То холодное и промозглое время года Чимину пришлось пережить одному, в темноте и с холодом на сердце, который, кажется, никогда не перестанет продувать его грудь и живот. Вожак — волк-одиночка, даже звучит смешно. Так не должно быть, нет.
Волку нужен волк, как человеку нужен человек.
И с этими мыслями Чимин кое-как смог дожить до следующей весны.