Воинственная и потомок берсерков

Стояло обычное сентябрьское утро. Погодка сегодня радовала меня. Я не особо люблю дожди, хотя бы за то, что от них волосы слипаются. К счастью, на небе сияло утреннее солнце, и я радостно направлялась на поле для занятий Рыцарского мастерства. Ну и что, что я - девушка?! Девушки тоже могут быть рыцарями! Если захотят. А я захотела. Быть разнеженной кисейной барышней не по мне, для меня важно умение постоять за себя! Мне нравились бои и сражения.

Поле для обучения Рыцарскому мастерству - это огромная площадка покрытая увядшей и поникшей от дождя травой, которую старательно затаптывали будущие рыцари. На краю поля стояли конюшни, недалеко от них находились кустарники, на которых распускались яркие цветы.

Зовут меня Марина Васильева. Внешне я - стройная, волосы - вьющиеся, цвета солнца, а глаза - зеленые, цвета листвы. Ненавижу стереотипное мнение об интеллекте блондинок. Впрочем, оно лишь ходит среди мира людей, лишенного всякой магии. Я же живу в ином месте. Хотя... и здесь порой тоже неприятно отзываются о блондинках. Но только не насчет меня. Если в мой адрес бывают неприятные высказывания, то это точно не из-за цвета волос.

Как только я появилась на поле боя, меня поприветствовали. Все были в бойцовской экипировке, как и я.

- Хэй! - крикнул Митян, симпатичный темноволосый юноша шестнадцати лет. Как и я, он учится на шестом курсе Института магии и находится на втором курсе Рыцарского мастерства. Мы поздоровались, встретившись кулаками в железных перчатках.

- Порвешь сегодня новую жертву? - спросил Серега, тоже шестикурсник. Дружу я с ним с первого курса, как и с Митяном.

- Все возможно, - сказала я. - Слабаков у нас много.

- Если судить по твоему умению, то, считай, пол нашего Института. Ты их всех сделаешь.

- Им просто не хватает тренировки. И инстинктов воина.

- А может, ты просто удачливей всех? - с иронией поинтересовался Мишка Медведев по прозвищу Медведь, который сражался со своим другом, а сейчас подошел ближе ко мне. Сильный и умный парень, успешный в бою, с роскошной шевелюрой до плеч, который всегда носит образ этакого принца, только без белого коня и весьма популярен среди девчонок, однако всегда пытался меня подколоть из некоторой зависти, а возможно, что и не только. Но я невозмутимо отвечала ему тем же.

- Не исключено, - не смутилась я.

Хоть на дворе и две тысячи четырнадцатый год, существуют места, где все построено и оформлено в стиле средневековья. Визардлэнд - страна, на территории которой расположен наш Институт, как раз относилась к таким местам. Интересно, увижу ли я когда-нибудь дракона? Говорят, их практически никто не видел. Ну а если и видел, то за пределами нашего Института.

Мне шестнадцать лет. Я учусь на шестом курсе Института магии. Это выпускной курс. Пять с лишним лет назад родители, жители страны Визардлэнд, отправили меня сюда учиться. Впрочем, все ученики Института - потомки жителей Визардлэнда. С тех пор, как родители отдали меня, я их ни разу не видела. Учеба здесь длится шесть лет, и никто не вправе покидать Институт до завершения срока. На каникулах мы либо остаемся здесь, либо отправляемся на экскурсии в магические живописные места. Смотря кто как хочет.

Разделения по классам вроде «а», «б», «в», «г» у нас нет. Все однокурсники учатся по одной программе.

Предмет под названием Рыцарство вводится в расписание с пятого курса. Походив на несколько занятий, я почувствовала себя одной из лучших. И это усилило зависть многих ко мне. Есть поговорка "Тяжело в учении - легко в бою", и многие надеялись, что если мне вот, наоборот, так легко в учебе, то в бою я предстану слабенькой. Ха, да они плохо меня знают. Не в моих правилах проигрывать в том, чем я люблю заниматься.

Мои родители - они охраняют тот город, где я родилась - Миртланд, столицу страны Визардлэнд. Они являются магами и воинами, их профессия - Стражи Порядка или иначе Магическая Полиция. Они сражаются с вражескими народами и борются с преступностью. Именно их воспитание привило мне страсть ко всякого рода оружиям и сражениям. Помню, как мы с моим старшим братом (он прошлым летом закончил Институт - то есть, старше всего на два года) Никитой фехтовали на деревянных мечах, дрались поддельными топорами, секирами... Прошел год и три месяца, и я уже соскучилась по брату.

Я люблю помечтать о будущем и делаю это часто. Но сейчас вернемся в настоящее.

- Может быть, ты рискнешь сразиться со мной? - спросила я у Медведя. - Вдруг на тебе моя удача не сработает?

По мне - дело отнюдь не в удаче, а в том, как я научилась сражаться. А Медведь просто решил задеть меня своим высказыванием - что ж, он пытается это сделать не в первый раз, и не первый год, так что я к этому уже привыкла. Я не сказала бы, что мы с Медведем прямо-таки враждуем - наше соперничество всегда доставляло нам удовольствие, иногда очень даже приятно поупражняться в острословии и успехах со своим оппонентом.

В ответ на мои слова он самоуверенно рассмеялся, сияя своей ослепительной улыбкой.

- Я принимаю твой вызов. Рад буду тебя растоптать.

- Ты Только не споткнись.

Он взмахнул руками, демонстративно и с насмешливой улыбочкой показывая этим, что земля вроде бы ровная, и тут особо-то не споткнешься... Ну, ничего, я сумею его в этом разубедить.

- Можешь не волноваться, я перешагну, - в ответ сострил мне Медведь.

- Мы еще посмотрим, кому еще придется перешагивать, - отозвалась я. Митя вклинился между нами.

- Так, ладно, вы не разнесите друг друга, - посоветовал он, встав между нами (а что - совет явно не лишний) и начав отсчет: «Три... Два... Поехали!».

Он взмахнул рукой вниз и вмиг отошел.

Да, Медведь настроен решительно - сразу стал атаковать. Не мешкая, он приставил меч острием к моему горлу.

- Но ты ведь так просто не сдашься?

Конечно же, нет. Я пригнулась и ткнула его мечом в живот. Если бы не кольчуга, его бы пора было вести в медпункт. Но Мишка изловчился и снова приставил меч к моему горлу. Я ударила клинком справа. Удар! Еще удар! Медведь стойко держал оборону. Ну ничего, я ее пробью... Вдруг он изловчился и пнул меня так, что я отбежала к краю арены. Ничего страшного. Ни единой царапины. Я взмахнула мечом, встречный удар от Медведя... И тут я тоже пнула его, повалив на землю.

- Вставай, лежачего не бью.

Все-таки в бою у меня есть кое-какие принципы. Парень поднялся и усмехнулся.

- А ты ничего! - сказал он. И снова наши мечи встретились.

Сражаясь друг с другом, мы и не увидели, как на арене появился тренер. Вообще, когда мы соперничаем - кажется, что грядет мировой катаклизм, но мы этого не заметим.

- Марина, ты молодец! - вступил на рыцарскую арену тренер. Звали его Всеволод Александрович. - Как всегда хорошо тренируешься. Ну и ты, Миша, тоже. Артур Пендрагон бы вами гордился. Если бы, конечно, не заметил пинков под задницу, - послышался смех. Мы с Медведем не отводили друг от друга глаз, пока он не сказал:

- Да расслабься ты, при взрослых я тебя не побью.

Мне захотелось сказать нечто не менее язвительное и колкое:

- Я просто размышляю: не б ли я превратила тебя в жаркое?

Конечно, превращать учеников в неживые предметы, в особенности - еду, у нас было запрещено, но мне просто захотелось посмотреть: какова будет его реакция на мои слова? Мишка рассмеялся. Я тоже. Врагами мы не были, хоть и соперничали во многом. Мы уважали друг друга, шутили, смеялись вместе, а это было почти сродни дружбе. Но дружбой это все равно назвать было нельзя. Особенно учитывая сегодняшнее.

- Я здесь для того, чтобы этого не случилось, - напомнил о себе тренер. Звали его Всеволод Александрович. Он был среднего роста, с черными волосами. Одет в полный комплект доспехов. Забрало (прим. авт. - часть шлема) поднято вверх. - Не люблю непрожаренное жаркое, - все засмеялись. Да, жарить Медведя не входило в мои планы. - Так, ладно, отставить смех. Сражаться на мечах и стрелять из лука вы уже умеете. Сегодня будете учиться управляться с копьями. Выпустить лошадей! - приказал он двум магам, стоявшим перед дверями конюшни. Заклинанием те отперли двери и зашли внутрь.

- Марина, давай, - шепнул мне Митян, но я не спешу. Мне не хочется оказаться сбитой на землю. Копье я ни разу в жизни еще не держала. Как и все остальные.

- Я буду первым, - крикнул Медведь, заклинанием отлевитировал (прим. авт. - от слова «левитация») седло на ближайшую лошадь и сел на нее. Послышались восторженные девичьи вздохи, Медведь помахал рукой стайке девочек и послал им воздушные поцелуйчики, тем, которые просто пришли понаблюдать за тренировками в качестве зрителей, и на них не было рыцарской униформы.

- Тогда я тоже, - послышался другой голос. Роман Левицкий, друг Медведя, тот, с кем Медведь бился перед моим появлением, прыгнул в седло, улыбнулся и, отведя ладонь от своих губ, помахал в сторону. "Конечно, - усмехнулась я. - Главные охотники за девичьим вниманием."

Оба наездника встали на расстоянии метров двадцати друг напротив друга по обе стороны перегородки. Тренер взмахнул рукой « Начали!», и лошади понеслись вскачь. Противники становились все ближе и ближе. Усиливался накал страстей, и... Медведь ударил соперника в грудь, и тот свалился с лошади. Послышались огорченные вздохи.

- Помогите ему подняться, - велел Всеволод и подошел к Роме. Роме вызвались помогать два парня и какая-то девушка, но ее он не удостоил вниманием, оперевшись на двух парней. Естественно: когда за тобою наблюдают несколько представительниц женского пола - неприлично делиться вниманием только с одной. Этим я процитировала мысли типичных представителей охотников за каждой юбкой.

- Как ты? - спросил тренер. Медведь умелым прыжком вскочил с лошади и подбежал к другу. И снова раздались чьи-то вздохи. Похоже, что жертвы его обольщения прямо потрясены его жестом.

- Голова болит и кружится, - сказал Рома. - На сердце тяжеловато... А так - все нормально.

- Ясно. Ведите его к лекарю! - распорядился тренер, и помогавшие ему встать парни послушно повели его в медпункт. Медведь похлопал его по плечу: «Ну ты держись там», а тренер продолжал речь. - Сегодня там грозит оказаться половине из вас. Но не волнуйтесь, Авиценна вас мигом на ноги поставит. Так что и не надейтесь пропустить уроки, - он ехидно оскалился. - Ну, кто следующий?

- Я! - неожиданно для самой себя услышала я свой голос.

- Отлично! Давай!

Я взобралась на лошадь, которую только что седлал Медведь. Слышались слова «Выскочка!» или «Давай, Марина!» Да, меня далеко не все любят. Некоторые завидуют мне. Но есть и те, кто уважают. Например - мои верные друзья, Серега и Митя. Однако я дружу не только с ними. Может быть, я и есть выскочка, но я просто хочу пробиваться вперед и быть лучше многих. Медведь лукаво мне подмигнул. В этом мы с ним очень похожи. Только отличие вот в чем: он - парень, которым все восхищаются, а я... Меня уважают, но далеко не все. Может быть, это потому, что я не так уж и сильно стремлюсь к этому уважению?

Соперницей мне вызвалась быть Дина. Белобрысая, тяжеловесная, толстая сволочь. Отношения у меня с ней сразу не заладились, еще с первого курса. Вот она-то уж больше всех стремится выбить меня из седла.

- Давай, Дина, порви эту выскочку! - кричали ее подруги, и она ухмылялась в ответ. Да, такую толстенную, как она, попробуй сбить! Но я попытаюсь. Три... Два... Один... Мы скакали навстречу друг другу... Становились все ближе. Сердце бешено колотилось... Удар... Я ударила ей прямо в живот. Дина повалилась наземь, держась за ремень и не упала бы, если бы лошадь, не выдержав ее веса, не повалилась следом прямо на нее саму. Послышался смех.

- Я... ненавижу тебя... мерзавка! - едва пропыхтела она. - Я... тебе это припомню.

- Я тронута. Запишу это в своем личном дневнике.

Конечно, это была ирония. Никакой личный дневник я не вела.

- Ненавижу... - повторила она. Лошадь уже поднялась, в отличие от нее. - Не надо мне помогать! - крикнула девушка своим подружкам. - Я сама справлюсь. И требую реванша.

- Реванша? - удивился тренер.

- Да! - заявила Дина. Что ж, здорово я ее разозлила. А я-то уже слезла с лошади. Придется еще раз залезать.

- Что, не терпится испытать еще одно поражение? - крикнула я, хотя все же мне было страшно. Но я преодолеваю страх в себе, заталкивая его внутрь.

- ТВОЕ поражение, - акцентировала она и понеслась, хотя еще команды начинать не было. Я поспешила последовать ее примеру. Дина ускорилась. Сердце вновь быстро заколотилось. Вот сейчас я ударю ее в грудь, но... Та повыше замахнулась и со всей силы ударила древком копья прямо мне в голову. В глазах потемнело. Слышались голоса: «Сучка!» (явно не про меня), «Не-ет!», «Наконец-то ее кто-то уделал!» «Так ей и надо!» Не видя ничего перед собой, я почувствовала какую-то тяжесть и стала падать... падать... падать...

Повествование от лица Медведя.

Я всегда мечтал растоптать Марину Васильеву на рыцарском поле. Мы с ней с первого курса соперничали по всем школьным предметам (несмотря на ее нелюбовь к Истории Волшебства, который сам по себе был для большинства нудный и тяжелый - нужно было много учить, да и вела его наша учительница тихим, монотонным голосом), и это даже было приятно. Но я надеялся, что в рыцарском искусстве она не то, что не будет лучшей,а чтобы вообще не выделялась - все-таки она же девчонка. Но она и тут оказалась первой. Девушка-воин. Воинственная.

По уму я не уступал Марине Васильевой, а в плане бойцовских способностей иначе и быть не могло - кровь берсерков во мне придавала силы. Но кто знает: вдруг предки Марины - тоже какие-нибудь великие воины? Я никогда не спрашивал, ибо в таком случае она бы задала мне ответный вопрос. А я не хотел ни с кем делиться информацией о моей семье. Для меня это было слишком уж личное, о котором я никому не рассказывал. Кроме лучших друзей и соседей по комнате - Ромы и Кости. Да и то я сказал все только тогда, когда понял, что им можно доверять, и они никогда не выдадут мою тайну.

Но то, что сделала Дина - меня поразило. Для меня это перешло все границы подлости и идиотизма. Она ударила Марину копьем в голову, потом не удержала равновесие (немудрено), заставив тем самым упасть вслед за собой и лошадь. Они свалились на перегородку, разделявшую Дину с Мариной, перегородка сломалась, придавив ноги лошади той, что оседлала Марина. Потом и эта лошадь стала валиться наземь, почувствовав на себе вес Дины, громко вопящей и старающейся хоть как-то держаться за нее, и другой кобылицы.

- Ду-ура! - это про Дину. Меня удивляет, как можно соперничать с такой девушкой, как Марина, обладая таким маленьким мозгом?! Чтоб ее победить и остаться в выигрыше (чего порой не удавалось даже мне, несмотря на мой ум), нужно как минимум быть не глупее ее. Вот неужели Дина думала, что если лошадь не удержала ее в первый раз - то удержит хоть на второй?! Или ей было все равно - главное - сделать похуже Марине?!

- Сучка! - и снова про Дину. Да... она совершенно не думает о последствиях.

- Ну, что вы про нее так?! - воскликнула одна девушка из толпы с жалостью. - Да, она совершила подлость! Но посмотрите, как она сама теперь страдает!

Мне, как и этой девушке, тоже было жаль Дину, хоть я и считал ее выходку поистине злой и глупой. Она лежала на земле со сломанной ногой, тоже частично в крови и не в силах подняться из-за двух лошадей, одна из которых упала сверху на ее правую ногу, другая - легалась под ней, пытаясь встать. Дина все продолжала визжать. Ее левая нога все еще была закинута на уже поднявшуюся лошадь, но от болевого шока она не могла пошевелить ею, и вскоре нога просто рухнула на землю, отчего Дина вскрикнула.

- Все равно она дура... - тихо, с сочувствием сказал кто-то. - И противницу и Довести себя до такого...

К Дине спешили две ее подружки. Такие же недалекие, злые и завистливые, как и она сама.

- А ну заткнитесь! - завопила Пантелеева, одна из этих подруг, обращаясь к толпе. - Давно пора бы проучить эту зазнайку зазвездившуюся!

Серега и Митя переглянулись и поспешили в том же направлении. Только к Марине. Они - ее друзья с первого курса. Чувствую, сейчас будет разборка... Две подруги Дины преградили им путь.

- Вы что, совсем обнаглели?! - сердясь, поинтересовался Митя. - Дайте пройти!

Они с Серегой пытались двигаться из стороны в сторону, стремясь проложить себе путь к Марине, но девушки мешали им.

- Что, думаете, самые умные, что ли?! - усмехнулась Борисова, подруга Пантелеевой и тут же заговорила серьезно. - Вы же не упустите случая что-нибудь сделать Дине после такого. А мы не допустим, чтоб вы приближались к ней.

А что, в принципе, логично. Конечно, не по-мужски, но в качестве компенсации за Марину они бы вполне могли дать этой Дине по роже, пусть даже она и девушка...

- Да не нужна нам эта ваша Дина! - рассвирепел Серега. - Нам нужно к Марине!

- Да, так мы вам и поверили! - сразу видно, что они издеваются.

Я с интересом наблюдал за этой сценой, но вдруг почувствовал, как кто-то сзади хлопнул меня по плечу. Это был Костя. Он, как и Рома, мой давний и лучший друг. У нас у обоих с Романом были черные волосы, только у меня - длинные, а у него - короткие. А у Костяна были волосы каштанового цвета. Мы с ним поздоровались, встретившись кулаками в бойцовских перчатках, и он спросил:

- Ну что, как тебе это зрелище?

- Признаться, я был за Марину. Я думал, она второй раз уделает эту несчастную.

Костян удивился. Брови его поползли вверх.

- Ну, я тоже сочувствую ей, - вздохнул Костя. - Но что-то я не помню, чтоб ты хоть раз в жизни был за Васильеву.

- Это потому, что ты меня плохо знаешь. К тому же, в большинстве случаев она соперничает со мной. Вот тогда я действительно против нее.

Скандал к тому времени уже закончился. Конец разборкам положил Всеволод Александрович. Рядом с Мариной и Диной опустились носилки. Пока Пантелеева и Борисова пыжились, пытаясь помочь Дине встать (а им это не удалось, пока к ним не подошли двое помощниц), Митян и Серега уже несли на носилках свою подругу, на которую было страшно смотреть. Я вспомнил, что из-за меня сейчас Рома в больнице и решил навестить его. Я вышел из строя и направился вслед за парнями.

- Эй, ты куда? - удивился Костя. Я обернулся.

- Пойду посмотрю, как там Рома. Хочешь, пойдем со мной?

Друг покачал головой.

- Нет. Я еще останусь. Думаю, с ним все в порядке - по крайней мере, в сравнении с Васильевой и этой Диной. Потом, после урока его навещу.

Я кивнул.

- Хорошо.

Из конюшни вывели новых коней, ибо лошади были уставшие и сильно хромали. Коней оседлали, правда, не очень охотно, ведь все понимали, что оказавшись на земле, им станет плохо, примерно также, как и Роме, если не хуже. Но несмотря на то, что коней оседлали, Всеволод Александрович не стал давать сигнал начинать скачки, а вместо этого окликнул меня:

- Медведев! Куда собираетесь?

Я вновь обернулся.

- Навестить друга. Ведь он из-за моего удара попал в больницу.

Всеволод махнул рукой:

- Ладно, иди. Все равно ты неплохо успел себя проявить.

Сказывается древняя кровь.

Я не хотел никому признаваться, но проведать Ромку было не единственной моей целью. И я хочу узнать, насколько серьезны повреждения моей вечной соперницы, в каком состоянии она будет и сколько примерно времени она пролежит в больнице. За время ее отсутствия я смогу стать самым первым по всем предметам, а не одним из двух лучших. И мне интересно, сколько же материала она пропустит... Но это не значит, что мне не жаль ее. Как раз наоборот. И несмотря на противостояние, мы никогда не были врагами с ней, хотя и не упускали возможности задеть друг друга.

- О, Боже! Что эта стерва сделала с ней! Я просто не могла не прибежать после этого! - запыхавшись, говорила она. - Я видела все через окно на первом этаже и ужаснулась! - Света погладила Марину по кровоточащей голове, случайно испачкавшись в красной жидкости и после этого вытерев руки. - Я обязана быть рядом с ней!

Да, Света - настоящая подруга! Молодец - скоро новый урок, а у нее будет причина пропустить его - навещала Марину в медпункте. Да нет, это так, моя злая ирония. Света всегда готова поддержать Марину в трудную минуту. Хотя... это не помешало ей год назад завести тайный роман со мной.

Он длился недолго. Я, как и небольшой узкий круг людей, знал об ее репутации ветреной обольстительницы, что она из тех девушек, которые любят оставлять парней с разбитым сердцем, короче, "поматросят - и бросят". Сама же она старалась скрывать от всех свою репутацию, чтобы было больше возможностей завоевать себе нового парня. Но вот например Рома, хотя и знал эту информацию, был не прочь с ней замутить, хотя он не был лишен девичьего внимания, как и я. Не думаю, что с его стороны это была любовь - просто симпатия, но вот я, например, был совершенно равнодушен к Светке...

Есть и вторая половина девушек Института - они не сходят от меня с ума. В нее-то и входила мой вечный конкурент Марина. Но она мне была куда интересней, чем те, что пытались меня соблазнить. И любопытно, знает ли она то, что у меня было год назад со Светой? Наши с ней отношения были "тайной за семью печатями", но кто знает, вдруг Света рассказывала ей о них? Но я об этом ничего не знаю.

Мне совсем не безразлично то, что с Мариной сделала Дина, ведь, например, будь я вместо нее, я попытался бы сбросить Васильеву куда более умным и безопасным способом. По крайней мере, она бы была в сознании и в состоянии сердито язвить и отвечать на мои колкости.

- Ты молодец! - похвалил Свету Серега. - А где Лиза?

Лиза - еще одна соседка по комнате и подруга Марины. Хорошистка, относительно Светы - более прилежна в учебе. Она не имела склонность менять парней как перчатки. Относительно меня - то она во второй группе девушек, которые не гонятся за мной. Если у нее и были с кем-то отношения - то мне об этом ничего не известно. Но в последнее время я часто замечал, что Костя поглядывает на нее на уроках, и она засматривается на него. Интересно, когда же у них начнется роман?

- Я не знаю, - обеспокоенно ответила Света. - Наверное, в библиотеке. Скорее всего, она еще ничего не знает, иначе тоже появилась бы здесь!

Увидев меня, идущего позади, Света удивилась и помахала мне рукой. Не ожидала, что я пойду с теми, кто отводит Марину в медпункт. Я помахал ей в ответ. Тут Митя с Сережей обернулись и увидели меня.

- А ты чего с нами пошел? - сразу спросил меня Митя. Таковы уж друзья Марины - вечно они от меня ждут подвох. Хотя Митя с Сережей, в принципе, нормальные парни, они понимали, что я и Марина, по крайней мере, не враги.

- Хочу посмотреть, как она там будет, - невозмутимо отвечал я. Нечасто мне приходилось общаться с ними. Я - самый умный парень, а они - для меня лишь друзья моей конкурентки. - Ну и проведать своего друга.

Митя с Сережей переглянулись.

- Ну ладно... Хорошо, мы не возражаем.

Когда мы все вошли в медпункт, Авиценна - десятый, потомок древнего Авиценны первого, был просто шокирован тем, что было с Мариной. Носилки, на которых она лежала, были окровавлены. Лекарь немедленно выделил девушке палату, куда занесли ее друзья. Некоторое время я понаблюдал за тем, как он, с помощью своих трав, зелий и мазей, пытается остановить ей кровь, текущую из бедра. Увидев, что врач добился успеха, я спросил:

- Лекарь, а можно я навещу своего друга? Я его недавно столкнул с седла.

Тот поднял голову, чуть отвлекшись от терапии. Он понял, о ком я говорю.

- Конечно. Зайдите в палату слева.

Поблагодарив его, я вышел из помещения, войдя в ту палату, на которую указал врач. Ромка обрадовался и удивился, увидев меня, и я сел к нему на кровать. Он рассказал мне, что чувствует себя хорошо, и через пару часов его уже выпишут.

- Что, даже отлежаться не хочешь? - поддразнил его я. - Через два часа уроки еще не закончатся.

- Вот, блин! - он хлопнул себя по лбу. - Придется притворяться больным подольше.

Хоть Рома и не отличник, учится он неплохо. Как и Костя. Одна-две тройки были в семестрах, но это не страшно. И оба они в рейтинге самых крутых парней, и наша мужская дружба лишь укрепляла рейтинг для каждого.

- Ну, ладно, братан, - мы по-приятельски выставили кулаки и стукнулись ими. - Я тут не только из-за тебя. Видишь ли, здесь появилась еще одна пациентка.

- Пациентка? - переспросил Ромка и изобразил понимающую ухмылку. - Что, хочешь наладить с ней контакт?

По-моему - Марина Васильева и "наладить с ней контакт" - для меня это несопоставимые вещи. Я просто хочу убедиться, что она выживет. Но это не значит, что наши отношения как-то изменятся.

- Нет, - отозвался я. - Пациентка - Марина Васильева.

- А-а... - разочарованно протянул Ромка. Но тут нахмурился. - Подожди... а причем тут ты? Она что, из-за тебя здесь?

- Нет, - поспешно ответил я. Я бы уж точно не допустил такого исхода - ибо во мне присутствует совесть. Я б Васильеву не довел до предсмертного состояния.

Я рассказал Роме о поединке, произошедшем между Диной и Мариной и о том, как он плачевно закончился для них обеих. Сквозь дверь я слышал, как Борисова с Пантелеевой принесли Дину в медицинское отделение, как и Авиценна, которому пришлось отвлечься от Марининых обработки ран, назначил палату для Дины.

- Ничего себе! - воскликнул Ромка. - А кстати, с чего это вдруг ты решил ее навестить, если ты ни причем?

От этих слов мне стало неловко. Нелегко было признаваться в том, что мне жаль Марину. Но как тут не пожалеть?! Ведь она получила такие серьезные раны и переломы... Обычно я вовсе не являюсь бесчувственным, однако не было еще таких случаев, чтобы мне было жаль Марину настолько, чтобы я посещал ее в больнице. Все же понятно, какие у нас отношения.

- Жалко ее, - задумавшись, отвечал я. - Все же не каждый день у нас в Институте получают такие ранения. Я хочу хоть узнать, как она, что с ней будет.

Рома кивнул головой.

- Правильно. Все-таки сам говоришь, что вы не враги. Однако ссоритесь вы с нею так, что земля вот-вот из-за вас взорвется.

- Это да, - усмехнулся я. Но мне хочется показать ей, что сейчас я хочу поддержать ее. Когда она очнется. А я верю, что она все же очнется. Авиценна все сделает для того, чтоб она вылечилась. - Ну, ладно... - я ухмыльнулся, вспоминая прошедшие ссоры, но почувствовал укор совести, и улыбка сошла с моих губ. - Я пойду?

- Хорошо.

И, попрощавшись с Ромкой, я вновь перешел из одной палаты в другую. Там вместе со Светой, Сережей Митяном и я начал наблюдать за тем, как Авиценна уже в других местах Марине останавливает кровь, делает ей перевязки и гипсы, иногда прося у нас помощи - например, что-либо подержать - и иногда прерываясь на Дину и новых жертв сегодняшних битв на копьях. Затем он сказал:

- Ваша подруга потеряла слишком много крови. Нужно переливание, чтобы она смогла очнуться. Палата оснащена волшебной медицинской техникой, которая позволяла измерять пульс, переливать кровь, делать УЗИ и обрабатывать внутренние органы.

- А у Марины какая группа крови? - поинтересовалась Света.

- Первая положительная.

- Черт... А у меня вторая...

У Мити и Сереги тоже не та. Выходит, подходящая - только моя. Но во мне течет смешанная кровь, ведь я - потомственный маг по материнской линии и потомок берсерков - уже по линии отца... Редкое сочетание. И я не хотел бы смешивать его с чем-то другим. Но раз от этого зависит жизнь человека, то мне придется пойти на это.

- У меня - первая положительная, - признался я. - И я готов становиться донором.

Друзья Марины глянули на меня с ошеломлением. Не ожидали, что я пойду на то, чтоб пожертвовать девушке свою кровь... Я и сам, признаться, не ожидал... Просто это - вопрос жизни и смерти. А я не хотел, чтобы Васильева умерла.

- Замечательно, - произнес Авиценна, и заклинанием приманил в палату кровать, оставив ее рядом с носилками. - Ложитесь на нее.

Я последовал просьбе врача, все смотря на Марину. Бедная... Вот что значит - быть вечной жертвой чужой зависти. Я бы, при всей своей вредности, никогда бы не сделал ей ничего такого.

Вскоре к моей и ее руке была присоединена трубка,по которой из моих вен кровь стала поступать к Марине. Чем больше крови поступало к ней, тем туманнее становилось мое сознание - берсеркам порой это свойственно во время боя, а я - их потомок, так что ничего удивительного. Но, когда все закончилось, Авиценна каким-то образом вернул меня в чувства, и я вместе с Митяном, Сережей и Светой, стал ждать, когда же Марина очнется. Недавно она чуть не погибла. И мне было жаль свою вечную соперницу.ачать писать свой рассказ...