Да будет свет!

Чтобы не терять времени, Вельзевул с Джимом сразу воспользовались перемещением и оказались в Зале Совета. Оттуда Вельзевул вызвала Азазеля.

    Джим с интересом осматривался — за шесть тысяч лет ему еще ни разу не приходилось бывать в Аду.

    — Не знаю, как было раньше, а сейчас вполне ничего, — он устроился в одном из кресел Совета, с удовольствием провел пальцами по скрипучей кожаной обивке. — Хмм, удобно. Давай такие же поставим у нас в гостиной? Я даже согласен на черный цвет — выглядит очень стильно.

    — Давай, — она улыбнулась, хорошо понимая, что он делает (и была ему благодарна) — пытается разрядить обстановку, не дать им себя накрутить, пока они ждут Азазеля и его подчиненных.

    — И как тебе на месте Люцифера? — хмыкнула Вельзевул, решив поддержать игру.

    Джим тут же округлил глаза и вопросительно приподнял брови, указывая на кресло. Вельзевул засмеялась и кивнула. Он очень серьезно покивал, а потом с самым беззаботным видом устроился еще вольготнее, и уже даже открыл рот, но сказать ничего не успел — в зале материализовались Азазель, Аса и Хастур.

    Все трое тут же недоуменно уставились на Джима. Тот не растерялся — встал, ослепительно улыбнулся и чуть склонил голову:

    — Привет.

    Ошарашенные демоны поздоровались в ответ нестройным хором.

    — С этого момента работаем в команде с силами сверху. Это не обсуждается, — сразу прояснила Вельзевул таким тоном, что никто и не подумал ей возражать. — Джим, — представила она мужа. — Это Азазель, Аса и Хастур.

    — Есть подозрение, что нас ждет святая вода, так что архангел в команде вам точно не помешает, — спокойно добавил Джим. Демонам явно хотелось задать ему много вопросов, но они не решились. Зато, услышав про святую воду, явственно вздрогнули.

    — Почему ты так уверен, что это будет святая вода? У людей масса оружия! — с подозрением спросил Азазель.

    — И они отнюдь не идиоты, чтобы применять то, что мы можем обратить против них, — усмехнулась Вельзевул. — Есть еще новости?

    — На призыв по-прежнему не откликаются, — он покачал головой. — Но Аса предложила привлечь к делу души из компьютерного отдела. Они отследили по камерам, что с места последнего контакта с агентами уехала машина. Мы знаем, где она сейчас и что из нее что-то выгружали.

    Аса включила большой экран на стене, вывела на него карту.

    — Машина вот здесь, — она отметила точку на восточной окраине города. — Думаю, это и были наши агенты.

    — Выгружали?! — изумленно уточнила Вельзевул. — Есть идеи, как они вообще сумели демонов обездвижить? Я уж не говорю о том, что невозможно прервать канал призыва. Если бы они убили тела, агенты бы сразу вернулись бесплотными сущностями в Ад!

    — Было что-то про смесь святой воды в малых концентрациях, с добавлением серебра… — Аса наморщила лоб. — Смесь не просто удерживает, а глушит сущность. Остается тело с запертым внутри демоном.

    — Что-то новое и особо извращенное, — поморщился Азазель. — Я о таком не слышал.

    — Не совсем новое, — неожиданно подал голос Хастур. Он до этого молчал, но, судя по взгляду, очень внимательно слушал. — Со мной такое было. Кажется, в XVII веке.

    Все уставились на него в немом ожидании. Он немного собрался с мыслями и продолжил:

    — Я тогда был с проверкой на Земле. Разоренный войной город. Старуха-колдунья. Был уверен, что она — наша. — Голос Хастура звучал хрипло и ровно, как доклад, но вспоминать это ему было неприятно. Никто про этот случай не знал — не хотелось выставлять себя идиотом. — Мне показалось, что она приняла меня за одного из солдат. Предложила поесть — и я согласился.

    Увидев, как Аса и Азазель усмехнулись (Вельзевул и Джим оставались серьезными), Хастур добавил:

    — Да, я люблю поесть. — Он пожал плечами. — Потом понял: она знала, кто я. И собиралась провести ритуал. Ей действительно удалось меня обездвижить.

    — Это… как? — негромко спросила Аса.

    — Странное ощущение. Боли почти нет. Все как в тумане. Сначала гаснет магия, потом… будто сознание запирается в клетку. Я позже узнал, что она добавила святую воду в известку. Ею были покрыты стены комнаты. Плюс серебро — наверное, оно активировало состав. Еще удивился тогда: почему ложка была серебряная…

    — Как же ты выбрался? — Аса смотрела на него, закусив губу. Никто уже не усмехался.

    — Когда она начала ритуал, ложка выпала из моей руки и провалилась в щель в полу. Через пару секунд силы вернулись, а меня накрыл такой приступ ярости, что я пробил потолок. Дальше… не помню. Только еще запах какой-то травы — резкий, пряный. С тех пор, если чувствую его — ухожу сразу.

    Вельзевул, выслушав, серьезно кивнула:

    — Хреново, что ты тогда ничего не сказал. Хотя понимаю. — Она помолчала.

    — А запах — это хороший след. Если эти «секретные» и правда используют такой способ — ты это сразу почувствуешь.

    — Но даже если это то же самое, мы все равно не знаем, что с этим делать! — серьезно сказала Аса. — А если мы вытащим демонов, а они впадут в ярость, как было у Хастура? И разнесут все вокруг к чертям — покрошат и своих, и чужих...

    — Это неконтролируемо, — подтвердил Хастур мрачно.

    — Азазель? — Вельзевул вперилась взглядом в начальника Земного отдела — до Падения его работа была напрямую связана с этой областью.

    С тех пор как стало ясно, что никто специально не лишал демонов знаний, а причина утраты навыков кроется в ментальных блоках, засевших у каждого в голове, многие демоны стали обращаться к накопленной человечеством информации, чтобы пробудить спящие способности: читали книги, научные работы, статьи. Некоторые не сразу решились на это — им казалось зазорным пользоваться людскими знаниями. И не у всех сразу все начало получаться. Но многих вдохновил пример Асмодея — теперь, наверное, даже самый низший демон знал, что князь первым вернул себе почти все способности. Еще был Кроули, но о его успехах знали пока единицы.

    — Нет! — усмехнулся Азазель. — Я так ничего и не восстановил. Это такая область… Все не так просто, как вам всем кажется! — Он явно занервничал. — Тут недостаточно просто прочитать пару человеческих книжек!..

    — Да ты ведь даже не пробовал! — вспыхнула Вельзевул, но Джим осторожно коснулся ее локтя, и она сдержалась.

    — Я в этом больше не разбираюсь, — отрезал Азазель.

    — Тогда давайте использовать тех, кто разбирается. Тех, кто уже с этим работал, — спокойно предложил Джим.

    — В смысле? Ты хочешь привлечь людей? — Вельзевул недоуменно прищурилась.

    — Ну, не совсем, — Джим с улыбкой покачал головой.

    — Души! — оживился Хастур и посмотрел на архангела с уважением. — А что? Одни умники уже нашли машину, другие подскажут, как сделать нужную смесь.

    — Уверен, в Аду найдутся и те, кто при жизни работал в таких “спецотделах”, — улыбка Джима становилась все более лучезарной. — Надо срочно просмотреть досье.

    ***

    Джим с интересом смотрел на надпись на двери: “Компьютерный отдел”.

    — Вот как надо привлекать души к работе: и польза, и наказание. У Асмодея голова работает. А Метатрон все упирается…

    — Азирафель все расскажет, и Михаил и Иешуа разберутся, не сомневаюсь, — Вельзевул толкнула дверь и вошла внутрь. — Честно, я до сих пор ни разу здесь не была, только общалась по видеосвязи, — хмыкнула она, и сразу же ступила за черту Петли. Джим остался ждать ее у двери.

    Мир слегка «моргнул». Стало тише, воздух как будто затаил дыхание. Вельзевул ощутила, как ее привычная кожаная куртка и штаны исчезли, сменившись на идеально сидящий, темно-серый брючный костюм с тонкой серебряной отделкой. Удобные ботинки превратились в остроносые туфли на высоком каблуке. Волосы стали длиннее и сами собой собрались в безупречный высокий хвост.

    Система Петли подстроилась под ранговый сигнал.

    Перед ней, в полутени гудящих терминалов и экранов, два айтишника встали как по команде. На их лицах читалась смесь благоговения, паники и неподдельного… восхищения?

    — О-о-о… Это она?— прошелестел один.

    Второй попытался что-то сказать, но лишь открыл рот, закрыл — и застыл.

    — У нас… срочное… форматирование! — выпалил вдруг первый, неловким движением руки опрокидывая стоявшую рядом чашку.

    Вельзевул окинула их взглядом. Медленно. Сверху вниз. Потом снизу вверх. Обе души молчали и только продолжали пожирать ее глазами. Это еще что за новости? Асмодей говорил, что Петля чутко реагирует на иерархию, но это походило на какое-то помешательство. Или издевательство! Князь шагнула вперед — каблуки звонко застучали по полу. Души при ее приближении судорожно вздохнули, и Петля тут же отозвалась мелкой рябью на мониторах.

    — Серьезно? — голос Вельзевул звучал спокойно, но обреченно. — Я пришла за информацией. А вы тут коллективно теряете дар речи?

    Душа — на его бейдже красовалась надпись "Макс" — сглотнул.

    — Эээ… визуализация… крайне... удачная. Очень высокая детализация. Прекрасное... сглаживание линий.

    — Сглаживание линий? — переспросила Вельзевул, не веря своим ушам, но по интонации догадываясь, что это очевидно следовало расценивать, как комплимент. — Что ты несешь? — она покачала головой. — Давайте работать. Мне нужно найти душу бывшего спецагента. Лучше кого-то из свеженьких. Ну-ка быстро просмотрите досье.

    — Простите! — хрипло выдавил тот, который не “Макс”, его бейдж завернулся, и имя было не видно. — Мы просто даже не предполагали, что вы можете реально прийти.

    — Я тоже, — снова качая головой, проворчала она.

    Спустя десять минут у нее на руках были два досье на нужные души и координаты для их призыва.

    — Джулиан Керр — агент отдела спецопераций по изучению аномалий, — начала читать она вслух. — Умер три года назад, умеренный атеист, оказался в Аду за равнодушие — по собственной инициативе не мучил и не убивал, просто исполнял приказы, не задавая вопросов.

    Мэйсон Хан — военный фармаколог, последняя разработка — биозащита, умер от взорвавшейся колбы. Практичен, циничен, любит себя, активный атеист.

    — С последним в Петле были проблемы. Здесь стоит пометка, что он...эээ… спорный, — заметил Макс.

    — Не только он, — фыркнула Вельзевул. — Активируем обоих и пообщаемся.

    — Может… кофе? — как-то очень несмело предложил “не Макс”, показывая на кофемашину. При этом взгляд у обоих айтишников снова начал терять осмысленность, становясь все более восхищенно-восторженным.

    — Да у них тут еще и кофе? — взвилась Вельзевул. — Ну, Асмодей..! — на этом она стремглав вылетела из зоны действия Петли… прямо в крепкие объятия мужа.

    Джим крепко ее обнял, едва сдерживая улыбку.

    — Все прошло гладко?

    — Они уставились на меня, как на… я не знаю… Один предложил кофе, другой что-то нес о сглаживании линий! Джим, они дрожали от ужаса перед Кроули и Асмодеем! Почему же мне сегодня достались два одержимых дебила?!

    По прежнему стараясь не улыбаться, Джим чуть пожал плечами.

    — Потому что ты была неотразима. Я бы тоже предложил тебе кофе, если бы не знал, чем это может закончиться, — серьезно покивал он. — Вино, а еще лучше виски…

    — Ну прекрати! — она уже перестала злиться и только смеялась. — И кстати, насчет закончиться. У них там стоит вполне реальная кофе машина! Асмодей все таки доиграется…

    ***

    — Нет, Джим. Я не пойду.

    Вельзевул стояла у самого порога Петли Мейсона Хана, глядя на мерцающую границу, за которой начиналась зона системной симуляции.

    — Все так плохо? — мягко спросил Джим, хотя знал ответ.

    — Мне хватило одного раза. С этими их глазами…

    — Восхищенными? — невинно уточнил муж.

    Вельзевул смерила его взглядом.

    — Они... смотрели. Как будто там у них в голове… хмм… в общем, мне это не нравится! — Она передернула плечами и резко развернулась. — К тому же я уже не уверена, что в таких условиях смогу распрямить Петлю. Давай позовем Кроули…

    — Почему Кроули? — чуть удивленно уточнил Джим.

    — Потому что у него есть очки. Те, что настраивал Иешуа для Азирафеля. — Она замолчала, а потом раздраженно добавила: — И потому что ему что-то никто кофе предложить не осмеливался!

    Они вернулись в коридор, и Вельзевул набрала телефон Кроули. Кратко обрисовала ситуацию.

    — Мне нужны эти души, чтобы вытащить пропавших демонов.

    — И? — усмехнулся Кроули. — Нужно же просто зайти к ним в Петлю…

    — Именно. Ты сейчас сможешь?

    — Я? — изумился Демон. — Вообще-то я занят!

    — Считай это… личной просьбой…

    Спустя двадцать минут Кроули уже шел по коридору первого Дома, но он неожиданно пришел не один.

    — Я иду. Но с одним условием, — не дожидаясь обмена приветствиями, решительно проговорил он.

    — Какое еще условие? — подозрительно спросила она.

    — Азирафель идет вместе со мной. — Ангел при этом чуть наклонил голову, а в руках у него поблескивали AR-очки.

    — Зачем? — опешила Вельзевул.

    — У него есть одна теория, и нужно ее проверить, — явно не сразу подбирая слова, выдавил Кроули.

    — Он же ангел! А мы говорим об Адской Петле!

    — Сказала демон, гулявшая в райских кущах!

    ***

    За двадцать минут до этого

    Азирафель догнал Кроули уже возле лифта. Вокруг ярко светился и приятно шумел подсвеченный рождественскими огнями Лондон.

    — Ты уверен, что тоже хочешь пойти в Петлю? — переспросил удивленный Демон.

    — Это не праздное любопытство, — тихо ответил Ангел. — Я хочу понять, как управлять Петлей. Она построена на чувстве вины. Я прошел свою. Петля схлопнулась. И я не потерял себя — я вернул. Демоны… ты, мой дорогой… вы сами отказались от своей силы. Пусть и бессознательно, но поверили словам Метатрона… да что там, мы все тогда чудовищно обманулись… что Она считает, что вы не достойны творить. И мне кажется, я понимаю, как можно это сейчас исправить.

    Кроули в ответ долго молчал. Но Ангел не торопил, понимая, что такое нужно серьезно обдумать.

    — Ты хочешь, чтобы я снова попробовал? — наконец, спросил Демон, резко вскидывая голову. Голос звучал очень ровно, и сквозь темные стекла очков Азирафель не видел его глаз, но знал что они сейчас очень серьезные и непременно горчичного цвета.

    — Я хочу вернуть тебе небо.

    ***

    Лаборатория в Петле выглядела стерильной, словно операционная. Пустая и пугающе-аккуратная. Хан сидел за столом, что-то записывал в большой блокнот. Даже не обернулся, когда они вошли.

    — Кто вы и откуда у вас допуск? — раздался его раздраженный голос. Петля “моргнула”, подстраиваясь под их присутствие. Азирафель еще перед входом надел очки и произнес старт, и теперь отчетливо видел струящиеся вокруг потоки энергии, создающие пространство.

    — Мы вне штатного расписания, — негромко, но очень весомо проговорил Кроули.

    Хан вдруг обернулся, нервно пригладил и так тщательно собранные в хвост длинные волосы, и резко поднялся из-за стола, всматриваясь в своих посетителей — прищуренные глаза на миг распахнулись, глубокие и темные, как два дула. По бледному лицу пробежала легкая судорога, губы сжались в тонкую нить.

    Ангел оглянулся на Кроули и ошеломленно пронаблюдал, как в считанные секунды изменился его облик. Привычную одежду сменил темный хитон, кожу местами заполнила чешуя, на голове появились небольшие рога, а за спиной развернулись кожистые угольно-черные крылья.

    На самом же Азирафеле оказался белый хитон, по плечам скользнули мягкие перья, а над головой, похоже, засиял нимб (Ангел краем глаза чувствовал его отблеск).

    Обычно души в Петле не осознавали, что это иллюзия. Неужели Мейсон Хан как-то понял, где он находится и кто сейчас перед ним, пусть и несколько ошибся с воспроизведением их обликов? Еще один гений? Не зря же стояла та пометка в досье, что его душа спорная!

    — Отлично, — буркнул Кроули. — Спасибо за антураж. — И сразу перешел к делу:

    — Два демона захвачены людьми. Есть идеи, как их удалось полностью обездвижить? И как их теперь можно вытащить… без массовых разрушений? Мы знаем, ты работал с теми, кто занимается аномалиями.

    — Почему вы решили, что я должен вам помогать? — голос ученого звучал холодно и насмешливо.

    — Ты не должен, — пожал плечами Кроули. — Но ты бы мог.

    — Знаете, что я люблю больше всего? — глаза Хана на секунду вспыхнули, а потом снова превратились в два безжизненных дула. — Когда религиозные существа приходят и просят помощи у атеиста.

    — Ты сам нас такими представил. Мы могли стать для тебя кем угодно, — осторожно заметил Азирафель. — Весьма неожиданный выбор для атеиста, ты не находишь?

    — Цинизм — это просто честная форма осознания. Любовь к себе — способ выжить. А вера? В лучшем случае бизнес, в худшем — иллюзия. — Мэйсон слегка повернул голову и задумчиво постучал по колбе на столе — очевидно, той самой, что стала причиной его смерти. — Аномалия же останется аномалией. — Он снова обернулся и серьезно посмотрел на Кроули. — Если я помогу, какова моя выгода?

    — Шанс исправить ошибку? — Кроули приподнял бровь. И Азирафель вздрогнул. Чтобы получить прощение, душа должна осознать свои ошибки сама. Никак невозможно помочь пройти этот путь.

    — Я умер, демон. Ничего уже не исправить. Эта идиотская идея — заставить нас повторять собственные ошибки, пока мы не угадаем, как сделать правильно. Но… элегантная. Эдакое милосердие через пытку. — Хан засмеялся. Надреснуто. Не зло, а как-то опустошенно.

    Кроули склонил голову вбок, как будто к чему-то прислушивался. Плечи его чуть напряглись.

    А Азирафель, сквозь очки, увидел на энергетическом уровне, как ровный фон вокруг Демона внезапно дал сбой. Мгновение — и по всей Петле пошел импульс. Она на что-то откликнулась.

    Кроули отступил на полшага, оперся рукой о край стола, ощущая, как Петля перестраивается.

    Ничего не исправить — слова эхом отзывались внутри. О, это чувство было ему знакомо!

    В лучшие моменты Кроули не жалел о Мятеже. Все казалось понятным и правильным. Они не хотели разрушать, и он, и Люцифер, и другие, они хотели лишь задавать вопросы. Даже если готовы были сражаться, до последнего — пусть очень наивно — рассчитывали на мирные переговоры!

    В худшие моменты… он снова и снова слышал звучный призыв: “К оружию!”, решительный, но пугающий ощущением неотвратимости.

    Свобода досталась им слишком дорого. И пусть они тогда не помнили тех, с кем скрестили мечи, воспоминаний о бое было достаточно, чтобы осознавать, что уже ничего не исправить, и одновременно понимать, что вряд ли они могли поступить по-другому. Так что не могло быть никакого раскаяния. И чертов приговор прочно засел в головах у всех демонов.

    Они были не просто падшие — непрощаемые.

    Буквально кожей ощущая беспокойство Ангела, Кроули поднял глаза. Они встретились взглядом — Азирафель ничего не спрашивал, просто показывал, что он рядом. И Демон почувствовал, что может сейчас сделать — попробовать, и едва заметно кивнул в ответ.

    Азирафель решительно взмахнул руками, почему-то невольно представив себя дирижером, настраивающий партитуру. Вообще, он совершенно не представлял, что именно нужно делать, как именно управлять Петлей, и на всякий случай мысленно вежливо произнес в пространство: “Пожалуйста, помоги ему вспомнить”.

    Потолок быстро расползся большими дырами, из которых клубилась бархатная темнота. Пространство вдруг резко расширилось до бесконечности, а темнота немедленно наполнилась мерцающей звездной пылью.

    Ошарашенный Хан обернулся:

    — Это уже не моя симуляция…

    Кроули, принявший свой истинный облик, с наслаждением расправил свои красивые черные крылья и медленно выдохнул:

    — Это моя…

    Просто позволить себе — быть тем, кем был. Не просто менять — создавать.

    Он вытянул руку вперед — сначала медленно, как будто сквозь плотную воду. Но вот уже пальцы привычно рисовали в воздухе спираль, а прохладный Стержень сам лег в ладонь.

    Кроули закрыл глаза. В этот раз внутри было мягко, спокойно.

    Память не в образах — в ощущениях.

    Сжатие.

    Он просто позволил звездной пыли вокруг сойтись к центру.

    Тепло.

    Жар, но не боль — нарастающий отклик.

    Пространство вокруг зазвенело, как натянутая тетива, время замерло, и Демон шепнул одними губами:

    — Да будет свет.

    Чистое пронзительное сияние осветило бархатную черноту космоса — новая звезда приветствовала своего создателя.

    Хан и Азирафель выдохнули одновременно. А Петля уже медленно возвращалась к своему первоначальному виду.

    В звенящей тишине лабаротории ученый медленно опустился обратно в кресло. Кроули задумчиво сжимал и разжимал ладонь, как будто все еще чувствовал в ней свет. Азирафель просто напросто растерял все слова, ошеломленный важностью и глубиной момента. У него все еще стояла перед глазами восхитительная картина: величественная темная фигура с переливающимися в отблесках рожденной звезды черными крыльями и сияющими красно-рыжим огнем волосами.

    — Ты в самом деле создал звезду, демон? Кто бы мог подумать, что вы тут такие романтики, — неожиданно заговорил Хан. Несмотря на сказанные слова, в голосе не слышалось больше насмешки, а глаза уже не напоминали ружейные дула.

    Кроули в ответ только молча серьезно кивнул. Он смотрел на Мэйсона спокойно и выжидающе.

    — Святая вода и серебро… — ученый говорил медленно, словно через силу, ему явно было неприятно об этом говорить. — Мы испытывали раствор: он способен на замедление физического тела демона и на некоторую… эээ.. “заморозку” его сущности. Но образцы были крайне нестабильны. Но, похоже, вы это знаете, раз говорите о минимуме разрушений… — он снова замолчал.

    Ангел и Демон не торопили. У Азирафеля только настойчиво крутилась мысль: “Чтобы получить прощение, душа должна осознать свои ошибки сама. Никак невозможно помочь пройти этот путь. Но… кажется, можно показать ей дорогу?”