Глава I Свет первых дней
Глава I Свет первых дней
«Звёзды не исчезают бесследно - их свет угасает, чтобы стать началом новой жизни там, где прежде царила лишь тьма.»
◊ ◊ ◊
В безмолвной черноте космоса, где даже свету требуется вечность, чтобы добраться из одного угла вселенной в другой, произошло событие, способное изменить саму ткань реальности.
Две нейтронные звёзды - реликты мёртвых солнц, сжимающиеся до плотности, при которой один кубический сантиметр весит больше, чем гора - обрели свой последний танец. Их орбиты постепенно сужались, миллионы лет они кружили друг вокруг друга в гравитационном вальсе обречённых. И вот, в одно мгновение, настал конец.
Столкновение.
Слияние этих звёзд вызвало не просто взрыв - оно разорвало само пространство-время. Вспышка была настолько яркой, что затмила галактики, распространив гравитационные волны, отголоски которых прокатились по всей Вселенной, как крик древнего титана, вырвавшийся из сна.
Место столкновения стало шрамом на теле космоса. Электромагнитный импульс и частицы материи, раскалённые до экстремальных температур, выбросились во все стороны.
Планета Дэргин, скрытая в загадочной стеклянной оболочке, оказалась свидетелем этого космического спектакля. Стеклянная сфера, как экран для величайшего спектакля Вселенной, пропускала сквозь себя ослепительные вспышки света. Вокруг планеты, которая как замкнутый мир существовала среди пустоты, искрилось множество переливов - цветов, света и эфемерных контуров, как если бы сама Вселенная решила провести последнюю, непревзойдённую симфонию. Каждый луч, каждый оттенок был произведением искусства, граничащим с магией.
В этом ослепительном хаосе, в этом рождении из смерти, заключён был код новой жизни. Или... оружие.
На Дэргине жизнь была не просто существованием - она была танцем энергии и материи. Дэргинцы, существа, настолько похожие на людей, но с иной внутренней структурой, не имели вен и обладали органами, которые следовали совершенно иной логике физики. Их тела были как идеально настроенные механизмы, где каждый орган был настроен на синергию с космосом. Некоторые могли влиять на пространство и время, другие обладали способностью читать мысли или манипулировать энергией на молекулярном уровне.
Когда события на горизонте планеты достигли апогея, тысячи дэргинцев остановились и затаили дыхание. Всё, что происходило на небе, как будто ставило под сомнение сами основы их существования. Но только один среди них понял всю глубину происходящего - это был Мэлтон Пафолмин, астроном и исследователь, чья жизнь была посвящена поискам ответов на загадки, скрывающиеся в самых тёмных уголках Вселенной. Его глаза не могли оторваться от того света, что сейчас растворялся в ночном небе. В его взгляде не было просто любопытства - в нём была жажда открытия, в нём было понимание, что здесь, в этих вспышках, скрывается нечто большее, чем просто аномалия. Мэлтон сам стал свидетелем феномена, которое зафиксировал лишь он. Столкновение звёзд породило существо, по природе своей неподвластные законам, знакомым даже самым продвинутым умам Дэргина. Это было не просто магическое излучение - это было зарождение жизни, где прежде царил только холод и тьма.
Он погрузился в анализ данных, пытаясь разгадать тайну. Но то, с чем он столкнулся, оказалось невозможным. Жизнь, возникшая из разломов космического хаоса, не была обычной. Существо, порождённое этим столкновением, не просто нарушало законы физики, оно создавалось в их тенях, в пространстве, где они переставали существовать. Его ДНК не просто отличалась - она выходила за пределы всех известных научных парадигм. Это была не просто биологическая аномалия, а вызов самому устройству реальности. В ней что-то нарушало привычный ход времени, искажало структуру пространства и ставило под сомнение саму природу жизни.
Но Мэлтон принял решение, которое не могло быть иначе. Он скрыл своё открытие, решив, что мир ещё не готов к таким знаниям. Он собрал свои данные, упаковав их с научной тщательностью, и отправился к своему космическому кораблю. Внешность корабля была воплощением изысканности - он был обрамлён мягким сиянием неоновых огней, а сам окружён сверкающими частицами межзвёздной пыли. Это было пространство, которое стало пределом для его научных поисков. Он летел туда, где началась его история.
Когда корабль достиг своего назначения, Мэлтону открылся вид на магнетар. Но то, что он увидел, было настолько потрясающим, что его голос сорвался в изумлении:
- Это невозможно! - произнёс он, глядя на гигантское небесное тело, охваченное странным, невообразимым полем.
Внутри магнетара, как центральная звезда среди планет, сияло живое существо, крошечное, но всё же существующее в полярной магии космоса. Поле магнетара было настолько мощным, что оно могло стереть всё вокруг, и тем не менее существо оставалось живым, что-то невообразимое, недостижимое. Оно не могло существовать в привычных рамках времени, как обычные живые организмы.
Мэлтон знал, что если он не успеет, магнетар в секунду приведёт к коллапсу, создавая чёрную дыру. Но сердце этого существа, столь хрупкое, оно могло выжить лишь ещё пару минут. Мэлтон бросился на спасение, рискуя собственным существованием. Он проник в плазменный центр магнетара, забрав существо в самый последний момент. И, в тот момент, когда его руки коснулись тела младенца, магнетар расправился с невидимым пространством, высвобождая чудовищную мощь, столь яркую, что она превзошла все звёзды.
Магнетары - редчайший класс нейтронных звёзд, и этот магнетар, несмотря на свою разрушительную силу, стал местом, где родилась новая жизнь. Когда Мэлтон, держа в руках это существо, взглянул ему в глаза, его голос был наполнен бездной:
- Ты слишком мал, чтобы постигать такую силу, но в тебе заключена вся Вселенная.
Это было не просто спасение. Это было откровение, что жизнь может существовать в самых невозможных формах, и её не следует недооценивать.
◊ ◊ ◊
Вернувшись на Дэргин, Мэлтону пришлось расстаться с младенцем. Власти планеты строго контролировали все новые жизни, гарантируя их полную безопасность и изоляцию от внешних угроз. Это было частью стратегии сохранения стабильности, но для Мэлтона, чья душа всё ещё была охвачена тревогой о судьбе маленького существа, стало очевидно, что такая строгость, по сути, скрывает лишь неведомую опасность. Когда он вошёл в кабинет Тойи, главы правительства, его встретила холодная стена её гнева.
- Почему вы не сообщили о своих открытиях раньше? - спросила она, её голос резонировал, как голос искусственного интеллекта, всё-таки искажённый гневом, с которым она обрушивалась на него.
Мэлтон не сразу ответил. Его взгляд метнулся в сторону, как если бы он пытался скрыться от этой неумолимой тирании.
- Я боялся, что если другие последуют моему пути, они могут столкнуться с моей участью, - ответил он, его голос звучал глухо, как эхо, отражающееся в тёмных уголках его сознания.
Тойи стояла, неподвижная и холодная, как лёд, вглядываясь в него с недоверием. Она почти могла почувствовать, как её руки сжались в кулаки, готовые к более решительным действиям.
- Это было ваше первое предупреждение. Если вы продолжите действовать без разрешения, я буду вынуждена применить более решительные меры! - заявила она, её голос стал ещё более жёстким, в нём не было места для компромиссов.
Она отбросила взгляд, полный скрытой угрозы, и тихо добавила:
- Вы можете идти.
Мэлтон почувствовал, как тяжело сжалось его сердце, но не стал спорить. Знал, что его слова теперь уже ничем не помогут. Он развернулся, но его шаги эхом отражались в пустых коридорах, когда он покидал кабинет.
В следующее время, в одиночестве своего кабинета, он думал о том, что произошло с ребёнком. Младенец, теперь известный под кодом 2222, был помещён в специальную изолированную комнату - современную криогенную камеру, оснащённую светодиодными панелями и самыми передовыми системами защиты. Вся эта технология служила одной цели: обеспечить безопасность, защитить его от внешних факторов и глубоко исследовать его необычную природу. Но для Мэлтона, всё это казалось началом неизбежной катастрофы.
Два часа спустя, Тойи снова появилась в его кабинете. На этот раз её голографический комбинезон переливался всеми оттенками тёмно-синих и серебристых цветов, создавая ощущение, что она - сама тень, стоящая в лучах холодного света. В её глазах горела тревога, но она пыталась скрыть её, как если бы не желала показывать слабость.
- Состояние мальчика, известного под кодом 2222, крайне нестабильно, - произнесла она без всяких приветствий, её голос был лишён эмоций, но за этим скрывалась явная обеспокоенность. - Его жизненные показатели оставляют желать лучшего. Уникальная ДНК, не совпадающая ни с одним из известных образцов, вызывает серьёзные опасения. Его сердце не выдерживает перегрузок.
Мэлтон застыл, его взгляд был прикован к её холодным глазам. В памяти всплыл тот момент, когда он вырвал младенца из сердца магнетара. Вспышки света, буря космической энергии, словно сама жизнь, сливалась с магнетическим полем, исходящим из глубин этого разрушительного гиганта. Всё вокруг казалось перевёрнутым: время, пространство, сама сущность бытия. Это не было просто чудом. Это было нечто, что разрывало границы всего, что они знали, что они могли понять.
Он почувствовал, как его разум сжался от осознания.
- Родители мальчика... - начал он медленно, подбирая слова, - вероятно, были мёртвыми звёздами. Теоретически, он может быть звёздным остатком. Практически, его существование выходит за пределы всех известных законов жизни и материи.
Мэлтон осознавал, что гипотезы, на которых они строили свою работу, не предусматривали ничего подобного. Он понял, что перед ними стоит не просто новый этап в изучении жизни, но совершенно новая эволюционная ступень. И что этот ребёнок - живое доказательство невозможного.
Он выпрямился, словно натянутый стержень, и встретился с Тойи взглядом.
- Насколько долго продлится изоляция кода 2222? - спросил он, голос его срывался от волнения, которое он пытался скрыть.
- Пока мы не изучим его физические характеристики, - ответила Тойи с безжалостной точностью, как будто она говорила о каком-то простом эксперименте.
Мэлтон сделал шаг вперёд, его голос стал глубоким и напряжённым.
- Это несправедливо! - воскликнул он. - Исследование всей жизненной динамики может занять десятилетия, а то и века. В результате его разум может стать как холодный металл, деформируемый временем. Он потеряет всё, что делает его живым. И мы... мы не можем позволить этого!
Он подошёл ближе к цифровому экрану, нервно теребя его краешек, и продолжил:
- Это разрушительный подход. У него должна быть семья. Он не должен быть изолирован. Мы не можем решить всё с помощью сухих расчётов и гипотез. Это не жизнь.
Тойи холодно взглянула на него, и её глаза стали ещё более непроницаемыми.
- Он - живое доказательство невозможного, - продолжал Мэлтон, его глаза горели решимостью. - Как можно оставить жизнь такого масштаба на произвол судьбы?
Тойи отступила на шаг и спокойно произнесла:
- Мы должны удостовериться, что он не представляет угрозы для нашей планеты. Если его уникальная природа окажется опасной, мы будем вынуждены передать его военным или в WNI, используя шифровальный код.
Мэлтон почувствовал, как холодное отчаяние охватывает его. Он знал, что WNI - это засекреченное агентство, занимающееся контролем над опасными и неопознанными объектами. Но он также знал, что у него нет права позволить этому мальчику стать просто очередным объектом для исследований.
Мэлтон, сдерживая дрожь, вызванную не только физической болью, но и эмоциями, начал рассказывать свою историю. В его голосе звучала тяжесть, как у старого стража, пережившего не одну бурю.
- Столетия я прожил в полной вере и преданности вам, - его слова, словно древние заклинания, которые потеряли своё значение в долгих ночах отчаяния. - Утрата дочери стала тем рубежом, после которого я обратился к астрономии, пытаясь найти смысл в звёздной бесконечности.
Война отняла у меня не только дочь, но и часть меня - ногу. Этой потерей она изменила не только мою жизнь, но и саму сущность того, кем я был.
Протез стал моим новым телом, моим новым образом жизни. Но, несмотря на это, я продолжаю задаваться одним и тем же вопросом: почему я выжил, а она нет? Этот ребёнок, лишённый всего, стал олицетворением того, что звёзды отдали ему своё существование, оставив на небесах яркий, ослепительный след. Это напоминает мне о том, чего я лишился, о потере, которая глубоко засела в моём сердце, так же, как звёзды навсегда оставляют свой след на ночном небе.
Мэлтон, обвивший ладонь вокруг кончика своего протеза, опустил взгляд. Его слова были не просто просьбой, они были просьбой судьбы.
- Позвольте мне взять на себя ответственность за его будущее, - его голос был пропитан решимостью, но и болью, скрывающейся за этой решимостью. - Если я выжил, значит, я должен исполнить эту миссию.
Тойи, стоявшая рядом, молча слушала, её глаза, казалось, отражали пустоту вселенной, в которой не было ни конца, ни начала. Она молчала, но её слова проникали в душу как эхо в ночной тишине.
- Это благородно с вашей стороны, - её голос был мягким, но в нём звучала неизвестная сила, подобная таинственному звуку падающей звезды. - Я дам вам окончательный ответ, когда взойдёт Алая Луна.
Когда Мэлтон увидел новорождённого ребёнка, его сердце сжалось, и он ощутил не просто волнение от появления новой жизни, но и нечто гораздо более мощное. Его взгляд затуманился воспоминаниями, полными боли и утраты. Это был огонь, воспламенённый теми жертвами, что он понёс в тени звёздной войны. Каждый взгляд на малыша отзывался эхом тех потерь, которые он не мог забыть.
◊ ◊ ◊
И вот, когда на горизонте взошла Алая Луна, предвестие судьбы достигло своей кульминации. На планету Дэргин прибыли покровители планеты Роблэо, неся с собой тревожные вести. Это были существа иной расы, представителей космической цивилизации, чей родной мир был знаменит высокими технологиями и биоинженерией. Главный из них, Ро, продемонстрировал кибернетическое излучение, его мозг был соединён с интерфейсом, несущим в себе всю информацию о происходящих событиях.
- Я - Ро, Хранитель планеты Роблэо, - его голос был как безжалостный холод, проникший сквозь пространство и время. - Моё прибытие - это не просто приветствие. Это предупреждение. Мы обнаружили ваш корабль на границе аномалии. За ним следовал энергетический след, который привёл нас сюда. Этот след указывает на надвигающуюся угрозу. Она исходит от планеты 44Т. Главный источник - мой брат.
Он сделал паузу, его глаза сверкают, как в момент разрыва времени.
- Они идут с войной. И они заберут то, что вы так упорно удерживаете. Миллионы пострадают, если вы не будете готовы.
◊ ◊ ◊
Воспоминания.
В глубинах космоса, в эпоху, когда Вселенная переворачивалась, а её пределы размывались, планета Марс, с её кроваво-красной атмосферой, стала свидетелем невообразимой катастрофы. Масштабный взрыв, как удар молнии в сердце вселенной, превратил её поверхность в пепел, разорвав реальность и оставив за собой только пустоту. Оставшиеся в живых марсиане, потеряв всё, что было им дорого, обречённо отправились в безбрежные просторы космоса, охваченные отчаянием, в поисках нового дома. Но это не была просто катастрофа - это был момент, когда всё, что они знали, рухнуло, оставив на их плечах тяжёлое наследие.
В центре этой катастрофы оказался молодой Ро, едва ли не ребёнок, когда его мир был обращён в пепел. Во время взрыва, который разорвал его планету, осколок редчайшего красного минерала пронзил его грудную клетку, оставив в теле часть разрушенной планеты. Этот фрагмент, переживший смерть своего мира, стал неотъемлемой частью его сущности, сливаясь с ним, наполняя его могучей силой. Камень, обладая невероятной энергетикой, стал не просто частью его тела, а источником силы, которую Ро научился воспринимать и контролировать. Теперь он стал единственным, кто способен слышать вибрации камней, хранить связь с тем, что осталось от Марса, и ощущать её неизбежную боль, как свою собственную.
Смерть его отца не стала для него лишь трагедией, это стало вызовом, который Ро принял. Став Хранителем, он взял на себя бремя сохранения марсианской культуры и наследия, которое было утеряно в огне разрушения. Он стал живым напоминанием о погибшей планете, как страж, защищающий тот немногий след, что был оставлен в истории Марса. Планета Роблэо, созданная в качестве технологического продолжения Марса, стала его новым домом. Здесь, в недрах её глубин, хранились уникальные камни Блэо - энергетические фрагменты, которые могли воплотить в себе живую силу планеты.
Его старший брат, Оро, ослепший в том же катаклизме, что разорвал их родной мир на осколки, долго таил в себе бурю. Зависть к младшему брату, ставшему Хранителем марсианского наследия, жгла его изнутри, как радиация от нестабильной звезды.
Ро - дитя пепла и камня, носитель осколка погибшей планеты, сросшегося с его лёгкими и наделившего его силами, которые Оро не мог ни понять, ни простить. Он видел в брате не спасителя, а сосуд, забравший то, что когда-то могло принадлежать ему.
Когда тёмные ночи поглотили Роблэо, в одной из таких ночей Оро решил действовать. Он напал на Ро, надеясь лишить его жизни. В темноте, как тень, он поднялся, кинжал в руках, готовый нанести удар. Но Ро, уже зная, что брат охотится за ним, активировал свою защиту - осколок в его груди откликнулся, выпуская защитное энергетическое поле. Свет, излучаемый камнем, ослепил Оро, и тот отступил.
Ро, сдерживая боль, произнёс:
- Оро, отец никогда бы не простил тебе это предательство. Его жизнь была посвящена великой цели, служению нашему народу. Ты разрушаешь всё, за что он боролся.
- Ты совершил роковую ошибку.
До рассвета Алой Луны ты должен исчезнуть. - Его голос был наполнен злобой, как у змеи, готовой ударить в последний раз.
- Я мог бы призвать космического палача, - холодно ответил Ро, - но я не ищу твоей смерти. Уходи, не возвращайся, если ты ценишь свою жизнь.
Оро с яростью в глазах ответил:
- Я старший брат, и по праву должен быть Хранителем! - Его слова, как остриё кинжала, рассекали ночную тишину.
- Хм... - скептически хмыкнул. - Значит, по твоим законам, слепым не место среди зрячих зрителей?
- Тем не менее, слепому удалось поднести кинжал к твоему сердцу, - усмехнулся Оро, его смех был зловещим, как предвестие бурь.
- Как бы ты ни хотел, вещи не всегда чёрно-алые, - продолжил Ро, сдерживая внутреннюю ярость.
- Увидишь! - проговорил Оро, и исчез в темноте, оставив за собой лишь тень злости и гнева, не способного поглотить его собственную душу.
Ро стоял, впитывая каждое слово брата в своё сердце, как едкие капли, что останутся в его памяти навсегда. Но он знал, что Оро не уйдёт. Тень гнева уже оставила след на их жизнях.
◊ ◊ ◊
И вот, когда всё выглядело безнадёжным, Тойи вступила в разговор с Ро, её слова были полны настороженности и беспокойства.
- Что ты имеешь в виду? - её голос, как песня обрушивающейся лавины, был полон агрессии.
- Мы всю жизнь сражались, и всё, что мы захватили, принадлежит нам! - Тойи отчаянно воскликнула, его взгляд был тёмным, как вселенная, полная хаоса.
- Мой брат вернулся после многих лет затворничества, - голос Ро был хриплым, словно каждый звук вырывался сквозь тяжесть воспоминаний. - Оро подчинил сотни миров. Он разрушает их не ради власти... а ради надежды.
Он ищет зрение. И для этого охотится на любую форму жизни, что способна восстановить его утраченное. Доноры - вот что ему нужно. Его тело требует совместимости, а марсиане для этого идеальны.
- Но он не остановился на нас, - добавил Ро, взгляд его потемнел. - Теперь он охотится на всех. Людей, синтетиков, даже существ из энергоплазмы. Если хоть один ген, хоть одна клетка способна вернуть ему зрение - ты в его списке. Он превращает галактики в пепел, высасывает ресурсы планет, вырывает сердца из цивилизаций... и всё ради одного взгляда.
- Оро плетёт паутину разрушений. Он - центр этого безумия, ослепший бог, стремящийся стать всемогущим. И когда всё будет разрушено... он придёт за мной. Он знает, что я - последний шаг на пути. Уничтожив меня, он заберёт трон. И с ним - всё, что осталось от Марса.
- Но пока он слеп, у нас есть шанс. Камень внутри меня чувствует его гниль. Он не подпустит его. Пока хоть одна искра живёт во мне - он не приблизится.
Тойи на мгновение задумалась, и в глубине её взгляда промелькнули тень сомнений и нарастающая тревога.
Мэнрико, не выдержав напряжения, вмешался в разговор с резким упрёком:
- Не смей нам указывать, какие шаги нам предпринимать!
- Ты можешь решить проблему с твоим братом самостоятельно. Не думай, что ты нас запугаешь угрозой войны!
Мэлтон, едва сдержав гнев, не выдержал и прервал старика:
- Дядя, ты не понимаешь, что говоришь!
- Ты с ума сошёл, Очкарик! - вспылил Мэнрико, его глаза пылали яростью. - Ты даже не представляешь, с кем связываешься!
Мэлтон, полный решимости, оттолкнул старика, заставив того молча отступить в сторону.
Несмотря на свою несгибаемую борьбу с бергианцами, Мэнрико был охвачен внутренним пожаром. Но трагический случай на поле битвы, когда он получил тяжёлую травму головы, стал поворотным моментом. Стресс, накопившийся за годы борьбы, привёл к паранойе. Мэнрико стал подозрительным ко всему окружающему. Чтобы справиться с внутренними демонами, он всё чаще прибегал к алкоголю, что только усугубляло его состояние, превращая его в того, с которым никто не хотел общаться.
◊ ◊ ◊
Мальчик лежал в лаборатории, его маленькое тело было окружено невообразимой силой. В этот момент, когда мир на орбитальной станции находился в ожидании, его энергия начала проявляться, как никогда ранее. Из его тела исходил свет - ослепительный, яркий, столь мощный, что казалось, он был способен затмить всю Галактику. Это сияние распространялось по всему помещению, проникая в каждый угол, наполняя пространство невидимыми волнами энергии, которые начали притягивать объекты, как магнит.
На орбитальной платформе, где всё казалось мирным, дэргинцы почувствовали изменение в воздухе. Это было что-то невидимое, но ощутимое. Потрясение, не укладывающееся в разум. Все повернулись, словно слыша далёкий отклик. Мэлтон, стоящий вдалеке, не мог оторвать взгляда от того, что происходило в лаборатории.
- Что, чёрт возьми, это было? - пробормотал он, не в силах поверить своим глазам.
Хаоро, один из мыслителей, указал пальцем на Мэлтона. Общаясь посредством жестов, он передал реплику Ро: - Мне кажется, он что-то знает. - Ребёнок, сэр.
Ро, затаив дыхание и мельком взглянув на Мэлтона, неожиданно решил нырнуть в портал глубин прошлого. Словно слыша зов звёзд, он сказал:
- Раздвигай горизонты, бросай вызов границам видимого.
Мэлтон, с решимостью, ворвался в лабораторию, не в силах скрыть изумление. Тойи, сидящая рядом с ребёнком, успокаивала его, при этом сладко напевая знакомую песню. Звучали слова из песни Брайана Адамса "Here I Am" - Вот я здесь, это новый мир, новый старт. Нежная мелодия и мягкий голос Тойи обернула ребёнка в объятия доброты и безопасности, лишь подчёркивая, насколько этот момент был особенным.
Тойи, обладая даром телепортации, казалась невидимой для окружающего мира, мгновенно перемещаясь туда, где её присутствие было нужным. Но телепортация - это не просто перемещение в пространстве. Это дар, который мог стать смертельно опасным, если попытаться использовать его в земных условиях, где пространства ограничены, и органы могут быть разрушены до неузнаваемости.
Мэлтон, пытаясь разобраться, что происходит, сказал:
- Значит, вы подружились с ним и обсудили мой вариант?
Тойи взглянула на него с печалью в глазах, осторожно уложив ребёнка и шепча:
- Первыми на Земле были Уаиро.
- Они предсказали приход новой жизни, которая взойдёт, как светило в туманном космосе.
- Но они предупреждали, что этот свет может погаснуть в новом мире.
- И ему нет места среди обычных звёзд.
Мэлтон в недоумении возразил:
- Но вам ничего не было известно, и вы воспринимали его как угрозу!
- Я не была уверена, что это та самая жизнь, о которой говорилось в пророчестве, - тихо ответила Тойи.
- Что же нам теперь делать? - спросил Мэлтон, глаза его полны страха и растерянности. - Я не могу просто оставить его здесь. Это же ребёнок, должен же быть какой-то выход!
- Ро знает о пророчестве, - сказала Тойи, слегка наклонив голову.
- Когда Хаоро использовал жесты, мы поняли, кто он на самом деле.
- Только это пророчество считалось былью. Об этом рассказал один из арестованных Уаиро, - продолжала Тойи.
◊ ◊ ◊
Уаиро - это не просто племя. Это древняя энергия, родившаяся на стыке звёздного света и первозданного хаоса. Когда-то - лишь группа кочующих мудрецов, Уаиро впитали в себя пульс Вселенной и пробудились как носители Первознания. Сейчас они - совет из полумифических существ, облачённых в живую материю космоса, считающих себя прямыми потомками древних богов, ушедших в глубины времени. Их слова формируют реальность, а их взгляды видят сквозь ткань мироздания.
Мэлтон кивнул, но продолжал теряться в мыслях:
- Уаиро... Почему его арестовали?
- Он убил нашего информатора, когда оказался на Земле, в другом времени, - ответила Тойи.
Мэлтон вскочил:
- Подождите... Земля ещё существует?
- А разве она не превратилась в Алую Луну?
- В нашем временном измерении планеты Земли уже нет, мы можем только перемещаться в прошлое через временной портал.
- Алая Луна - это куски человеческой плоти в чистой агонии.
- Космос не прощает, Мэлтон, - добавила она с тенью горечи.
- Так Ро знал о ребёнке?
- Да, он знал гораздо больше, чем мы думали.
Мэлтон снова оглянулся:
- Я... не до конца понимаю.
- Мальчик должен был появиться раньше. Всё это время существовала группа помех, мешавшая его приходам. И теперь, когда его появление откладывалось, вера в это событие почти стала мифом.
- Почему вы не называете имя убийцы из Уаиро?
Тойи посмотрела на него с тяжёлым взглядом:
- Мы не распространяем имена убийц, не даём им имени, не даём им славы.
Короткая пауза, затем Тойи, словно размышляя вслух, сказала:
- В день столкновения двух нейтронных звёзд, ваш случай был невероятным.
- Мэлтон, ваше тело должно было быть уничтожено, - продолжила она с тревогой в голосе. - Как вам удалось остаться живым?
- Ребёнок создал биопротектор, который адаптировал организм к гравитационному полю, - сказал Мэлтон, глядя в её глаза. - Именно эта защита позволила мне выжить.
Тойи в удивлении спросила:
- Как вы это узнали?
- Корабль двигался абсолютно бесшумно. Не было гравитационных волн, что означало, что протектор действительно работает, - ответил Мэлтон. - Мой корабль мог быть уничтожен ещё до прибытия.
- И вы выжили, - добавила она с облегчением.
- Почему вы спрашиваете об этом именно сейчас? - настороженно спросил Мэлтон, уловив тревожный тон.
Тойи, словно будто нашла решение, улыбнулась:
- Кажется, я знаю, как мы можем спасти его жизнь...