Истории под пледом

Снег, белый и пушистый, сыпался прямо из затянутого белыми облаками неба. Солнечный луч пробился сквозь плотную завесу, осветив полянку, но вскоре потух. Как исчез и весь выпавший снег. Одним махом сдуло горки белой насыпи, оставив голую и промерзлую землю без одежды.

Только Холод никуда не ушел. Он бесновался, замораживал деревья и покрывал инеем разбуженные травы. Его цепкие лапы пробирались в самые недры, почти доходя до огненного центра Земли, где мирно спала лава. Ему никогда бы не удалось затушить ее, поэтому, усмирив свой пыл, он отступил. Без подруги Метелицы да братца Морозца не весело совсем в зимние деньки. И снег куда-то запропастился, хотя до первого таяния еще дней сорок!

– Ну дела, – просвистел Холод, облетая лесную опушку. – Матушка-природа, видать, сошла с ума. Найти бы хоть кого-нибудь...

Под замерзшей, почти растерявшей листья елочкой сидел зайчик, весь обсыпанный зелеными иголочками. Он испуганно жался к ели и дрожал, постукивая задней лапой по дереву и осыпая себя новой порцией иголок.

Холод медленно подлетел к зверьку и тихим-тихим голосом спросил:

– Серенький, а Серенький, чего проказничаешь?

– Уходи, Холод, мне мерзнуть нельзя! Снега нет — укрыться негде. Хвост скоро отвалится...

Елочка покрылась инеем и затрещала, словно готовилась упасть. Встрепенулся зайчик, поднял ушки и дал деру. Холоду оставалось лишь смотреть, как белая точка исчезает за деревьями. Не пустился он за ушастым хулиганом, и правда мог его заморозить. Ведь поэтому никто из лесных обитателей с ним не общался, а из друзей у него были Метелица да Морозец, которые пропали невесть куда.

Много времени, чтобы облететь весь земной шар, Холоду не требовалось, но когда кругосветное путешествие закончилось, было уже не до смеха. Нигде не нашел он своих друзей. Даже белые медведи разводили лапами, а пингвины и вовсе устроили бойкот. Видите ли, их не устраивала жизнь без снега — кататься на одном льду холодно и жестко. Если бы у Холода были руки, он бы их развел. Мол, что тут можно поделать, сам будто только из спячки проснулся.

Пришлось идти к Матушке-природе. Ее укромное и тихое место находилось в глубоком и кристально чистом озере, скрытое от глаз и рук людей. На самом дне, где таились чудные рыбы и неведомые твари, рос гулкий лес. Он издавал под водой звук, похожий на звон колокольчиков, а кроны деревьев, бередя холодные воды, щекотали мимо проплывающих существ.

Холод юркнул вглубь леса, где качались серебряные стволы. Ветви, чувствительные ко всему разумному, потянулись в его сторону, но, не нащупав ничего, вернулись в спокойное состояние. Казалось, холод, возникший вокруг, нисколько не смущал их. Только самые молодые, еще совсем тонкие деревья, вели себя беспокойно и подрагивали ветками.

– Это я, друзья, – успокоил лес Холод, – Матушка-природа не могла меня не почувствовать. Неужели она не предупредила вас?

Одно из старейших деревьев покачнулось, и его крона засияла, поблескивая в темном сумраке озёрного дна.

– Нет нашей Матушки тут. Пропала она, Холод. Мы волнуем воды целый день, но ни в одном уголке не находим ее тени.

– И Морозец с Метелицей пропали, – задумчиво произнес Холод.

– Один из нас видел, как падала яркая звезда. На своем хвосте она принесла беду.

– Какую такую беду?

Но дерево больше не ответило. Свет погас, и всё озеро погрузилось во мрак, который бывает безлунными ночами.

Холод встрепенулся и почувствовал, что лес уснул. Это было странно, ведь деревья волшебные — им не нужен сон. И листья свои зимой они не сбрасывают, и умеют делать чудеса чудесные. Только теперь ничего не добьешься от них, от заснувших.

Пришлось искать дом Матушки на ощупь, хотя обычно туда ведет мягкий свет, исходящий от деревьев-проводников. Побродив в темноте, Холод растерял всякий дух и надежду, волшебное место никак не находилось.

Поднявшись наверх, он был настолько зол, что не заметил, как заморозил гладь воды. Лёд был очень холодный, и от него шел пар. Обычно озеро Матушки нельзя заморозить, ведь это бы значило запереть хозяйку в ее же доме. Даже зимой температура воды не опускалась ниже нуля, а по берегам росла вечнозелёная трава.

И только теперь Холод заметил, что трава зажухла, а озеро стало совсем обычным. Покинула хозяйка своё место.

– И куда же все запропастились? Куда бежать за помощью? – на него накатывала паника, Холод бездумно бросался из одной стороны в другую, замораживая всё кругом.

Так он мог заморозить всю планету, но его метания остановил сначала громкий звук, а потом и поднявшаяся дымка в воздухе. Было похоже, что кто-то неудачно приземлился, разбившись о рядом стоящие холмы.

И правда. Подлетевший на место происшествия Холод обнаружил неизвестный корабль и бледное существо, которое кружилось возле своего корабля и хваталось за голову щупальцами.

– Мой красивый аппарат, – причитал незнакомец, – ну так... Ремонту не подлежит, доломать сил не хватит.

Возникший за спиной незнакомца Холод присмотрелся к транспорту и заключил своим взглядом, что шанс оживить летающий аппарат всё-таки есть.

– Земля приветствует, — колыхнул замерзшие ветки Холод, – Какими судьбами?

– Ну так! Сигнал «Спасите» дошел до нашей планеты, – нисколько не удивившись, заговорил инопланетянин, – пришел спасать. В беде нельзя бросать.

Кто же мог отправить сигнал о помощи в открытый космос, дом планет и звезд? Ну, раз подмога уже здесь, то Холод решил не терять время зря и коротко обрисовал ситуацию незнакомцу.

Тот то кивал, то качал головой, при этом повторяя: «Майнур меня ети!». Когда в рассказе скользнуло упоминание упавшей звезды, инопланетянин всколыхнулся и крякнул:

– Ну так! Мы его поймать и сдать!

– Кого «его»? — удивился Холод. — Ты что-то знаешь?

– Хм, — собрался с мыслями незнакомец и спустя пару холодных дуновений ветра заговорил: — Ну так... Был нехороший человек. Его с Земли доставили в космическую тюрьму. Строгого режима, прошу заметить! Ну так... Он сбежать, — тяжело выдохнул инопланетянин.

– И как же он сбежал из-под строгого режима?

Инопланетянин помялся на своих щуплых ногах, покусал верхними острыми зубами синюшные губы и заговорил вкрадчивым голосом:

– Ну так. Всех обмануть хитрец. Говорит, бутерброд хочу — из лососевой икры. А мы отвечаем: дурак, где ты видел лосось на Мануйре. Он говорит, на Земле видел — слетайте, братцы. Ну и полетел один из наших, а преступник к нему на корабль пробрался. Как только начальник не ругался, но делать нечего! Полетели вдогонку, а он закинуть нас в дыру...

– Черную? – ужаснулся Холод и представил себе корабль, которого съедает черный гигант.

Инопланетянин махнул рукой и покачал головой.

– Где там... В межпространственную. Отбросить нас за несколько звезд от него — и был таков.

История нерадостная, но работать с ней можно, решил Холод. Отбросив все предрассудки о глупости иноземных существ и охладив свой разум, Холод зашевелил рядом стоящие кусты малины. Его лапы снова тянулись по всему земному шару, обыскивая каждый угол, заглядывая под каждый камушек.

– Нет, — заключил раздосадованный Холод. — Нет тут никого постороннего.

– Ну так... Скрывается! Да и разве уметь ты отличать одного человека от другого?

Холод встрепенулся, осадив инопланетянина свежим потоком ветра. Ему и в голову не могло прийти, что преступник – обычный человек. Нет, конечно, он не различает людей, ведь их так много на этом круглом шаре. Теперь задача усложнилась, и решение ее казалось нереальным, чем-то фантастичным.

– Плохой человек от хорошего отличается поступками, – заговорил инопланетянин. – Звать меня, кстати, Жен. Ну так. Преступник выдаст себя, клык даю. Главное – выйти на его след, а это нетрудно. У меня аппаратик имеется!

Сунув руку за пазуху, Жен достал из-под грубо сделанной кожаной куртки неизвестное изобретение. Холод точно не видел такое у людей, но оно ему напоминало спутниковые тарелки, которые ловят сигналы из космоса.

Жен убедительно доказывал причастность преступника к пропаже друзей Холода и самой Матушки-природы.

– Ну так! Не новость! Преступник – ярый зимоненавистник, осужденный за попытку приблизить глобальное потепление. Он за это у нас сидеть в морозильной камере и должен быть навсегда заморожен, но сбежать...

Задумчивая пауза прервала беседу, и Жен ушел с головой в настройку своего изобретения, которое мигало то фиолетовыми, то синими лампочками и издавало тихий писк.

Холод стал разглядывать нового знакомого. Он видел и раньше обитателей других планет, но они ему не нравились. Слишком далекие, незнакомые и чужие — не то что жившие на Земле люди. Вот их Холод знал и помнил в течение нескольких поколений, пока память не выветривала уже почивших. Грусть одолевала его каждый раз, когда на смену одного поколения приходило другое, ведь это означало забыть тех, кого уже потом не вспомнить. И в то же время Холод ясно осознавал, что помнить абсолютно всех людей за миллионы лет их существования — полное безумие. Поэтому он любил приходить темными ночами на памятные места, где хранилась история уже ушедших людей, и ворошить просторы своей памяти, находя знакомые силуэты и тени.

— Ну так! В путь — за сигналами, — прервал размышления Жен, закончив настройку аппарата, из которого волнами выходил тусклый синий свет.

— Как работает эта штуковина? — заинтересовался Холод, скользя рядом с инопланетянином. — Неужели она выведет нас на преступника?

Держа в вытянутых руках аппарат, Жен водил им в разные стороны, посылая синий свет, как гончую собаку, чтобы тот напал на след.

— Благодаря новейшим разработкам наших мануйрийцев, — заговорил Жен, идя в сторону, где волны становились четче и больше, как будто гребень морской волны увеличивался перед штормом. — Мы находить плохих и очень плохих существ по их отрицательному влиянию на мир. Любой плохой поступок двигать нас к разрушению, а значит выделять особые, и замечу, весьма вредные волны. Эти самые волны разбивать гармонию жизни, угнетать саму суть добра. Понять меня?

Холод понял, но решил задать вопрос, который давно его мучил. Еще с тех самых пор, как замерзли последние мамонты.

– А это самая волна, ну, которая негативная и плохая, – неуверенно начал он, – она как влияет на других?

Жен остановился, повесил аппарат на причудливое изобретение – каркас, крепящийся к его туловищу, который он достал из своей куртки и разложил за пару мгновений.

– Катастрофически! – воскликнул Жен и вскинул руки, направив их к Солнцу. – Просто ужасно! На Майнуре изучать историю Земли и знать, как негативные волны сдвинуть метеорит, упавший на вашу планету. Стечение обстоятельств, скажут в каком-нибудь уголке... А мы считать, что всемирная несправедливость и тотальное неуважение других рас! Ну так не жалко им было динозавров...

Аппарат издал громкий писк и чуть не сорвался с каркаса, когда Жен успел его забрать в свои щупальца. Побранив изобретателей за ненадежность крепления, он обратился к Холоду:

– Волнохват-2 засечь что-то...

Неуверенность Жена передалась Холоду. Они оба подкрались к густо растущим ёлочкам, скрывающим весь обзор на то, что за ними. Холод подул, пытаясь раздвинуть пышные ветви, но лишь заморозил их, и они приклеились друг к другу, сцепившись иголочками. На солнышке заиграл белый иней, засверкав в глаза Жену, и инопланетянин потер глаза. Только тогда Холод заметил в них безжизненные зрачки и сильно испугался, подумав, что перед ним мертвец.

И пусть Холода нельзя было увидеть, как те же самые ёлочки воочию, но Жен почувствовал сильный холод, пробиравший до внутренних органов, и увидел разошедшийся по деревьям иней. Инопланетянин сильно занервничал, подумав, что где-то сильно напортачил и разозлил нового знакомого. Ничего лучше не придумав, он залез руками в куртку и снова оттуда что-то достал.

Холод, подумав, что Жен перешел в атаку, задул сильным ветром первым. Если драка неизбежна, то бить надо первым, подумал он. Поток ветра снес несчастного инопланетянина на несколько метров.

– Что за шум? – из ёлочек показался чёрный нос и удивлённые глазки. – Это опять ты!

Высунулась белая мордочка, а после заяц вылез полностью. Это был тот самый, который бил лапами ёлку. Холод его сразу узнал, у него был нюх на старых знакомых. Особенно на тех, кто был полностью обсыпан иголками.

– За что ты так его? Только меня не бей!

– Не буду, – ответил Холод. – Ты же боялся замёрзнуть. Чего же сейчас не бежишь?

Заяц топнул задней по земле и, задрав голову вверх, произнёс:

– Ещё не хватало, чтобы вы друг друга поубивали!

– Я бессмертен, – напомнил Холод.

Заяц фыркнул и снова недовольно топнул лапой. Нетерпеливо постукивая, он оглядывался в поисках инопланетянина.

Жен вышел из-за пушистой елочки и отряхнулся. Выглядел он, как и до этого, словно нападение Холода не вызвало у него никаких чувств.

– Ну так, дорогой, дела не делаются, – говорил Жен, держа в руках поломанное изобретение. – Как быть?

Заяц прильнул к новому знакомому, живому и теплому. Сломанный прибор оказался снова в бездонной куртке у инопланетянина. Вместо него у Жена в руках теперь белый заяц, прижимающийся к груди.

– И что, мы его с собой возьмем? – удивился Холод.

– Он меня защищать, – ровным голосом ответил Жен. – Как быть?

Холод не знал, как теперь им найти преступника. Без волшебного прибора, умевшего вычислять плохие поступки за несколько тысяч километров, выйти на след казалось невозможным.

Всплеск воды, раздавшийся неподалеку, напугал Жена. Заяц же на его руках оставался спокойным и устало зевал, словно долго ждал момента, когда окажется в безопасности и расслабиться.

– Ты смотреть, я стоять, – нахмурив свои синие брови, сказал Жен, кивнув в сторону источника звука.

Холод не воспротивился, ему самому было интересно, что или кто притаился рядом. Но когда на наполовину замерзшем озере он увидел птицу, то рассмеялся своим скрипучим смехом.

Тут же рядом возник Жен и удивленно рассматривал белый объект, кружащийся на водной глади. Большие крылья то и дело взлетали вверх, а птица привставала, махая крыльями и разгоняя волны от себя. Это был красивый белоснежный лебедь.

– Здравствуй, – сказал с берега Холод.

– Здравствуй, – ответила ему птица.

– Здрасьте, – махая одной свободной рукой, а другой придерживая зайца, кричал Жен.

Раздался гусиный хохот, звонкий и протяжный, то лебедь смеялась над простотой инопланетного существа. Но, кроме смеха, птица начала сближаться со стоящими на берегу. Когда ей оставалось совсем немного, пришлось вынырнуть из воды и пойти по замерзшей ледяной коре, издававшей характерный хруст.

Холод отошел на всякий случай. Ему не хотелось, чтобы заяц и лебедь мерзли и чувствовали его присутствие. Жен же сразу обратил на это внимание и покрутил одной рукой у виска, мол, куда пошел, дурачок.

– Скромняга! – воскликнул инопланетянин, когда птица подошла к ним, и указал на пустое место, где, по его мнению, находился Холод.

Конечно, Жен промахнулся, но Холод уже привык, что неважно, живой или мёртвый, но его никто не мог увидеть. Только почувствовать.

– Я помогу вам, друзья, – сказала лебедь. – В небесах открывается такой простор, что землю видно, как на крыле.

– Помощь – хорошо! У нас быть аппарат, но фьюить...

– Холод сломал его, – буркнул заяц.

Только тогда птица заметила в руках у Жена зверька, недовольно глядящего на неё.

– Уберите этого задиру, – попросила лебедь.

– Я вас попрошу! Уберите эту гордячку.

Жен посмотрел на пустое место и думал, что переглядывается с Холодом. А тот не знал, что и сказать. Больше помощи – быстрее решится задача, но если среди команды разлад, то жди беды.

– Лети, подруга, – подал наконец голос Холод, и кусты рядом покрылись инеем. – Мы пойдем за тобой. Твой род издревле помогает и защищает.

– Ну так как загнул! – присвистнул Жен. – Зайца не трогать! – обратился он к лебедю, а та зашипела на свернувшийся клубок в руках инопланетянина и взлетела.

Шли по замороженному лесу в тишине, только заяц сопел, пытаясь временами проникнуть в волшебную куртку Жена. К слову о ней. Инопланетянин еще не раз доставал оттуда необычные угощения для нового друга или питомца, какие-то необычные приборчики, значения которых Холод не понимал. Ему не нужно было, как Жену, убирать с лица белые шерстинки или смотреться в гладь, отражающую лицо или морду.

– Что ты делаешь? – спросил угрюмый Холод спустя несколько часов поисков.

Солнце уже начало садиться, а с другой стороны поднималась его сестра – Луна.

– Ну так! Когда мы поймать этого негодника, я стать известным. Много камер будет меня снимать, и надо бы выглядеть солидно.

Холод незаметно для всех кивнул и велел двигаться, пока солнце не укатилось за горизонт.

Инопланетянин шагал рядом, вглядываясь в розовеющее небо, где белое пятно бороздило просторы и выглядывало подозрительные объекты. Чтобы одолеть налетевшую скуку, Жен завел песенку, которую Холод никогда не слышал:

– Мы с серым другом удалым

Идем в компашке с ледяным

И хмурым спутником Земли,

Смотря на Солнышко вдали!

Не ровен час – уйдет оно,

Друзья, уж будет не смешно,

Когда Луна проглотит свет –

Уж не найти врага, нет-нет.

Спешим идти за гордой птахой,

Пока блестит своей рубахой.

И громко лебедь крикнет вдруг,

Нам путь расчистив от пьянчуг.

Довольный заяц захлопал ушами и сладко зевнул, готовясь отойти в мир недолгой дрёмы. Свесив задние лапы, он теперь лежал, пряча передние конечности в куртке Жена. Инопланетянин всем своим видом показывал, какое удовольствие приносила ему их разношерстная компания. Холод даже подумал, что на родной планете Жен, скорее всего, не имел друзей и потому испытывал такое счастье.

– А ты что скажешь, Холод? – поинтересовался мнением на песенку Жен. – Сам сочинить, на ходу.

– Оно и видно, – беззлобно ответил Холод.

Жен расплылся в улыбке, как у кота, наевшегося сметаны и сосисок.

С дальних высот, где птицами разрезались воздушные просторы, послышался шум и гам. Белый лебедь вела переговоры со стайкой встретившихся птиц. Они замедлили свои крылья и парили, словно корабли, гуляющие по морям.

Пришлось сделать остановку, когда лебедь спускалась на землю. Стоило её лапам коснуться разбуженных трав, со всех сторон посыпались вопросы. Град настолько сильный, что пришлось отбиваться грозным шипением и зубастым клювом.

Мужчины и бесполое существо успокоились, выровнявшись по струнке около лебедя. Она важно ходила взад-вперед, донося до сведения последние новости с юга, откуда и летела стайка. В том месте, где должно быть круглый год тепло и влажно, вдруг выпал снег. Люди и звери, напуганные катаклизмом, дрожат от холода и страха. Кажется, даже сбиваются вместе, согреваясь шерстью, перьями и загорелой кожей местных жителей.

Новости не дают повода для радости, но Холод точно помнит, как он облетал всю Землю и нигде не заметил странное.

– Ну так! Вот оно, дружище! – радостно подпрыгнул Жен и подкинул удивленного зайца. – Там, где проходить след преступника, всегда всё наперекосяк. Значит, держать ход на Юг.

Серый спрыгнул с рук, отряхнулся и постоял, пытаясь успокоить вскружившуюся голову.

– А далеко до Юга? – спросил заяц, вынюхивая направления и пытаясь понять, где этот юг.

– Далече, – одновременно отвечает лебедь и Холод.

Жен заходится смехом от внезапного порыва обоих товарищей говорить так, будто они родились еще при царях да шутах. Хотя этого и в нынешние времена хоть отбавляй.

– Ты ведь правда непростая, лебедь? – раздается холодный тон, морозящий всё живое.

Только белый лебедь не дрогнет, а наоборот, выпрямляется и гордо вскидывает клюв. Теперь Холод видит, как нереально и слишком идеально выглядит птица, которая в только недавнюю суровую зиму оказалась на замерзшем озере. Да и какие лебеди в такое-то время года? Они обычно дремлют, покачиваясь на воде, и стерегут своё тепло да сытое брюхо. Только к весне оживают, белеют и становятся необычайно красивыми.

– Долго думали, родные, – говорит птица и хитро сощуривает глазки, раздумывая, сколько еще они могли не догадываться. – Лебеди, правда, отличные помощники еще с давних времен. Среди людей они почитаются, ими восхищаются. Потому не просто так я приняла такой облик. Но сделала я это не для того, чтобы обманом навредить вам. О, нет.

– Зачем же тогда? – вспыхивает заяц и принимается скакать по полянке.

Жен стоит, сунув руки в карманы куртки, а во рту жует соломинку, невесть откуда взявшуюся у него. Лицо у инопланетянина задумчивое, но не хмурое. Злобы в нем не виднелось.

– Ты помощница Матушки-природы? – догадался Холод.

– Я появляюсь только в особых случаях, – кивнула птица и развела одно крыло, показывая свободную от снега почву, – сейчас как раз такой. Метелица, Морозец и даже Матушка-природа оказались в лапах инопланетного похитителя.

– Заметить, это она не про меня! – поднял палец вверх Жен.

– И не про меня, – похлопал ушами заяц.

Белая лебедь фыркнула и пригрозила зайцу, мол, не место шуткам. Серый спрятался за инопланетным другом и показал язык, шершавый и розовый.

Елочки рядом покачнулись, их иголки пахли слабо, но ароматно. Жен почувствовал хвойный запах и, наслаждаясь им, повертел в руках новое изобретение. Конечно, он достал его из куртки!

Холоду страшно было себе представить, какого слона еще прячет у себя за пазухой этот бело-синий пришелец.

Новый аппарат чуть меньше, чем предыдущий Волнохват-2, но смотрелся в худых щупальцах комично. И несмотря на небольшой размер, вес это изобретение имело внушительный, потому Жен то и дело опускал его и тяжело выдыхал.

– Это Лебедьхват-Стронг, – предугадал вопрос инопланетянин, показывая всем серый прибор с хватательной частью в виде нескольких щупалец, – Шутить! – крикнул Жен, когда птица чуть не накинулась на него с шипением, пытаясь вгрызться то ли в аппарат, то ли в руку.

– Ты с волшебными существами так не шути, – строго, но чуть посмеиваясь, проговорил Холод, – так что это за штуковина?

– Ну так! Не какая-нибудь штуковина, а прибор для поимки преступников! Хватать, держать, не отпускать!

Жен прыгал из стороны в сторону, нажимая на кнопку, которая запускала механизм. Щупальца тут же вылетали и обвивали пораженные цели, цепко держа в железной хватке.

Заяц восторженно ахнул и запрыгал по поляне, восхищаясь другом, его изобретением и скорым возвращением зимних деньков. В первую очередь именно поэтому он и увязался за странной парочкой. Что за зима без пушистого покрова? Где прикажете серому зайке прятаться от зубастых хищников?

– Я оды снегу воспою! О, как люблю его, люблю!

– Так ты поэт, зайчик? – спросил Холод.

– Зайчик не поэт, зайчик читатель, – задрав мордочку наверх, произнес серый житель леса, – Точнее слушатель! Если бы ты был ближе к зверям, Холод, то знал бы, что каждую неделю у нас собрания в самой тихой части леса. Там нам сова или медведь начитывают то, что услышали у людей или стащили из сеней. Бессовестные люди топят печи книгами — безобразие!

Вот уж чего, а о таком Холод слыхать не слыхивал. И Морозец с Метелицей ни разу словом не обмолвились, а может, тоже не знали. Откуда им, они, как и он, не в почете среди зверей. Не мудрено, кто же любит тех, от кого мороз по коже бегает. И никакая шубка не спасает — так холодны прикосновения природных духов.

Холод заметил, как глазки лебедя подобрели и, смотря на зайца, она глядела не с раздражением, а даже с неким уважением. Вот как действует информация о заядлом чтении книг...

Тем временем Жен прибавил скорости и даже успел скрыться за скоплением деревьев. Заяц, который соскочил с рук, потому что те были заняты аппаратом, потерял друга из вида, беспокойно забегав между елочками. Холод дунул и своими лапами дотронулся до инопланетянина. Он надеялся, что Жен окажется сообразительным и остановится, дожидаясь отставших. Сам Холод нисколько не переживал, ведь он мог за несколько секунд попасть в любой уголок мира, догнать абсолютно любого Жена, но не хотелось, чтобы зайца хватил удар.

– Плохо, когда преступником становится человек, – загоготала лебедь, летя поверх небольших елок, – Они ловко скрываются, притворяются самими обычными и даже хорошими людьми, дурачат и нас, и своих сородичей. А когда выдают себя, то уж слишком поздно.

Холод ясно слышал все слова, в отличие от зайчика, которого занимал только быстрый бег. Природному духу никогда не приходилось размышлять о такой природе людей, хоть раньше он и сталкивался с жесткими и бессмысленными поступками, от которых леденело всё внутри даже у самого Холода.

– Ты мудра, так подскажи, как нам найти преступника? Неужели Жен прав и только по поступкам можно отыскать его?

– Это правда, что там, где проходит тропа преступника, там случаются плохие вещи. Если климат на Юге поменялся, значит, там ступала его нога. Не забывай, что он как-то похитил Метелицу и Морозца. Скорее всего, именно из-за них меняется климат.

Доводы лебедя прозвучали разумно. Там, где должны быть друзья Холода, стало тепло, и только он поддерживает хоть какой-то образ зимы. Проходя мимо разбуженной земли, дух морозит её, отправляя на покой, но стоит уйти, и та, разбуженная потеплением, снова пробуждается. Баланс нарушен: зима ушла, но и весна, которой еще рано приходить, не может вступить в свои владения. Пока Морозец, Метелица и Холод не проведут последние морозы, весне не быть.

– Он явит себя, – крикнула лебедь. – Держите путь на Юг, Холод!

Последняя фраза звучала, как во сне. Лебедь растаяла. Только ясное и безоблачное небо глядело на спешащую компанию, разношерстность которой удивляла и больше походила не на историю спасения мира, а на бородатый анекдот. Заходят как-то в бар Холод, пришелец и заяц...

– Ох, бок колет, – останавливаясь, пыхтит заяц, оглядываясь и ища глазами то, что никогда не сможет увидеть. – Ты тут?

– Тут, – отвечает Холод.

– Вот и хорошо, хоть один не летит со скоростью вращения Земли!

– А этому тоже учат на ваших собраниях?

– А то! Ты приходи к нам, как мы закончим с героической миссией. Не покусаем, обещаю.

Если бы Холод был человеком, то он уверен, у него было бы одно из таких тупых выражений лица, которое он видел, когда люди выходят одетые не по погоде. Надо видеть это, когда, ожидая ливня и приготавливая зонтик, тепло одетый персонаж вываливается из своей коробочки в залитую солнцем и теплом улицу. Вот и Холод не знал, как реагировать на столь сенсационное заявление: ему да будут рады звери, что всю жизнь боялись, как огня, его холодной натуры. Бр-р-р.

Заяц воспринял молчание как знак согласия и побрел медленным шагом в ту сторону, куда, как думал, ушел Жен. Сначала Холод не знал, каким способом серый зверек находит верный путь, ведь у него нет таких чувств и способностей, как у природных духов. И только потом, разглядев на мокрой земле следы, Холод всё понял. Конечно, у животных свои инструменты, подаренные природой.

– Не отставать! – крикнул Жен, голова его показалась из-за пушистой елки. – Нам идти...

– А сколько нам идти? – спросил заяц, переводя дыхание и почесывая уши. – Долго еще?

– Ну так... Месяца три, – неуверенно сказал инопланетянин и посмотрел на замерзшее деревце, около которого, скорее всего, стоял Холод.

Тот хранил молчание. Он мог облететь планету за пару мгновений, но найти преступника самому, без помощи прибора, не представлялось возможным. А что делать, если, пока они плетутся, пытаясь добраться до Юга, злодей скроется, улетит на каком-нибудь корабле. Преступники редко действуют по одиночке...

Мысль, приходящая к Холоду, гениальная и столь обнадеживающая, дает каплю облегчения в столь сумбурном путешествии. Им нужен корабль. Тот самый, на котором Жен прилетел на Землю, и который сломанный покоится около озера Матушки-природы. Оглядев его тогда, Холод не похоронил летающий аппарат, нет. Тарелки, кружки и бог знает какие еще летательные средства бились о земную твердь сильнее, чем сейчас. И то восстанавливались, ремонтировались и снова летели бороздить космические просторы.

– Жен, возвращаемся! – скомандовал Холод. – Такими темпами люди вымрут, пока мы добираемся своим ходом.

– И что ты предлагать?

– Возьмем твою тарелку, полетим на ней.

Жен взмахнул рукой, а потом посмотрел на зайца и покрутил белым щупальцем у виска.

– Э-э, дорогой, она не то, что не полететь, она даже на металлолом не сгодится. Так впечатался в землю, что чудо, что она вообще не развалилась.

Холод начал доказывать пришельцу, продолжающему идти, какую ошибку тот совершает. Сколько времени они потеряют, пытаясь добраться пешком до самого Юга. Жен был непреклонен, сцепив руки на аппарате и гордо подняв голову.

– А однажды к нам залетел случайно гость с планеты, покрытой вечной плесенью. От него так пахло, что все звери с округи бежали, не различая, где ямы и реки, так и пришлось их ловить, успокаивать, – рассказывал Холод, не отставая от Жена. – Ну и разлетелся его летательный аппарат на сотни деталей, которые мы собирали по всему лесу.

– И что, починить? – заинтересовался инопланетянин.

– А ты сомневаешься?

– Звучит фантастически! Но если мы повернем обратно, то тоже потеряем время...

Заяц оживился, присвистнул и навострил уши. Его задняя лапа подрагивала в ожидании чего-то. Он радостно сообщил друзьям:

– Ну наконец-то я могу быть вам полезен, а то хожу хвостом и только мешаюсь под ногами.

Из-за елочек послышался топот тяжелых лап, и даже земля чуть подрагивала, передавая импульсами, что бежит какой-то зверь. Холод сразу узнал, кто мчится через весь лес, раздвигая деревья и зевая на ходу. И он не ошибся, увидев бурого и сонного медведя, потревоженного зовом зайца.

– Знакомьтесь, Михаил, в народе Мишка, – представил своего знакомого Заяц. – Далеко бы он отказался нас везти, да и нечего ему делать на Юге. Там своей живности хватает. А до озера Матушки-природы так и быть, довезет. Да, Миша?

Зевок поразил своей громкостью и горячим, не слишком приятно пахнущим дыханием. Медведь терпеливо ждал, пока Жен залезет на него сверху, тычась мордой в колючую елку. Инопланетянин тут же смекнул и начал чесать щеки и лоб бурому гиганту. Тот расплылся в довольной мине.

Заяц прыгнул в руки пришельцу, но в итоге уселся на Михаила, вцепившись для надежности зубами в толстый загривок. Жен тоже держался, хоть и не представлял, насколько это нужно. Он понял, что поступил правильно, взяв пример с Зайца, когда медведь побежал, ловко обходя деревья. По глупости и наивности пришелец думал, будто гигант будет медлителен и неповоротлив, но как бы не так. Пейзаж быстро сменялся, компания оказалась на той самой поляне, откуда началось приключение.

Холод поднял летающую тарелку. Часть крыши с грохотом упала, напугав зверей. Медведь, с которого Заяц и Жен уже слезли, убежал обратно, сверкая большими черными лапами. Пришелец внимательно наблюдал, почесывая подбородок, как его аппарат то разбирается, то собирается снова. Холод старательно чинил, ломал и снова собирал, пытаясь найти то самое, что поможет им в их миссии.

– Ну как оно? – поинтересовался Жен, подходя ближе и рассматривая застывший в воздухе летающий аппарат.

– Почти готово, – выдохнул Холод и поставил тарелку на землю.

Она блестела как новенькая. И Жен присвистнул, понимая, что это уже не его корабль, а совсем новый аппарат. Черная, как графит, поверхность и прозрачное стекло, внутри которого видно кабину. Подойдя и проведя рукой по гладкой стали, Жен открыл дверцу. Она взлетела вверх, стоило пришельцу сделать жест рукой.

– Ну так, лететь! – радостно крикнул пришелец, залезая в кабину и гладя новый руль.

Заяц остался около ёлки, озираясь по сторонам. Уши его подрагивали, нос втягивал воздух.

– Вот тут я вас покину, – признался он. – Совсем не хочется лететь на этой штуке и неизвестно куда...

– Но пешком ты готов был идти? – удивился Холод, вспоминая их пеший поход на Юг.

– Да нет! Просто знал, что вы не протянете долго и вернетесь...

– Ну и оставайся, трус, – обиделся Жен и закрыл дверь, опустив её и хлопнув напоследок.

Летающая тарелка засветилась, поднялась в небо и помчалась, оставляя за собой след, как от падающей звезды.

Холод попрощался с Зайцем и дал тому обещание, что вернется, сходит с ним на встречу зверей. Серый попрыгал, крича, что еще не все ёлки потеряли свои иголки. Проводя взглядом ушастого друга, Холод подождал, когда тот скроется за деревьями, и только потом отправился в путь, догонять инопланетного чудака.

Нагнать его получилось только около Африки. Холод подивился, насколько быстрым сделался летающий аппарат. И, конечно, он возгордился собой, подумал, когда зима уйдет, сменяясь весной, Холод станет механиком и отправится на далекие планеты спасать заглохшие и разбитые ракеты. А что? Полезно и не скучно.

– А-а-а, вот и ты, – скрестив руки, сказал Жен.

Он уже вылез, успел где-то переодеться и нацепить на себя темные очки. Холод спросил, солнцезащитные ли они, но пришелец помотал головой.

– Это скрывающие очки. Ты меня видеть вообще? Я только наполовину походить на человека, а так: щупальца, бело-синий покров тела и нереальная красота. Завтра же проснусь знаменитостью среди людей, а я бы хотеть стать известным на Майнуре. И желательно за поимку преступника, а не как самый неудачливый сыщик...

– Понял, – ответил Холод и почувствовал, что на Юге совсем не жарко, как обычно бывало. – Так он где-то здесь? Тут прохладненько...

Жен коротко кивнул и достал из широких штанин (да уже не из плаща) тот самый аппарат, что выискивал след преступника. Из кармана пришельца выпало еще перо, белое и воздушное. Оно пролетело и коснулось Холода, который от неожиданности дунул свежим потоком воздуха. Лебединое перо направилось в сторону, куда последовал и Жен.

– Пусть она мне и не нравится, но Лебедь помогать.

Холод пошел следом, замечая, что кактусы и другие редкие растения заледенели. Песок сделался серым и влажным, ноги Жена испачкались, к ним прилипли целые куски. Пару раз Холоду приходилось поднимать друга в воздух, ведь того начинали засасывать зыбучие пески. Выдохшийся от трудного пути Жен опустил тяжелый аппарат на землю, и его не стало, утянуло вниз.

– Это не может продолжаться вечно!

– Что именно?

– Моё невезение! – воскликнул Жен.

И удача наконец улыбнулась им, на горизонте загорелся синий свет. Он не мог не привлечь внимание Холода и пришельца, который находился почти в отчаянии. До них добирался мороз, начинающийся за километры от того места, где они находились. В нём чувствовалась магия Метелицы и Морозца, зимнего брата и сестры Холода. Цель была так близко, что боевой дух обоих возрос. Забыв про потерянный аппарат и оставленную летающую тарелку, они двинулись вперед. Не было им никакого дела ни до летящего навстречу перекати-поля, ни до дрожащих от холода лисиц-феньков. Ничто больше не могло сбить с верного пути.

Забравшись на песчаную гору, Жен вскрикнул. Внизу, там где стояли людские шатры, всё замерзло и покрылось толстой коркой льда. Среди ходивших там существ выделялся один, носивший на голове шапочку из фольги. Остальные бродили, перенося в бледных от холода руках глыбы льда, из которых лепили причудливых существ.

– Буранки! – восхитился Жен, прикрывая рот от изумления. – Они на Майнуре очень ценятся! Только вот у наших мех настоящий, а у этих... лёд голимый же.

Те, кого пришелец назвал буранками, оживали, стоило только чудаку с колпаком из фольги их коснуться. Существа тут же начинали носиться, врезаясь друг в друга и налетая на собирающих лёд людей, сбивая их с пути. Зато они прекрасно слушались своего хозяина, ведь стоило только поднять ему руку и указать на Жена, как те сразу понеслись вверх по песчаной горе. Окруженный, но не сломленный тявкающими зверьками, пришелец прыгал с одной ноги на другую, как по раскаленному песку. Но было холодно, и даже пустынное солнце не могло растопить ледяных Буранок.

– Заразы! – кричал Жен, пиная надоедливых зверюшек. – Холод, сделать уже что-нибудь!

Холод дунул, пытаясь отогнать Буранок, но те не отлетели ни на сантиметр. На самом деле не хотелось ранить забавных диковинок, которых на Земле Холод никогда не видел. Они были смесью собачек и инопланетного животного, но характером напоминали безобидную и глупую породу, умеющую только тявкать и прыгать рядом. Только вот Буранки, по-видимому, что-то да умели, они повалили Жена на спину и загрузили на себя, потащив пришельца вниз. Головой его то и дело везли по песку, и Холоду оставалось только радоваться, что друг чудом не наглотался песка.

Спустившись, Жена бросили в ноги к незнакомцу, крутившему в руках рыбную кость. Очнувшийся пленник вскочил на ноги и достал из своих волшебных штанов коробочку. Холод внимательно изучил новое изобретение, которое не имело открывающейся крышки. Это был просто куб.

– Попасться, негодяй!

– Товарищ, хотя вы мне и не товарищ, но какой я негодяй? Так, обычный гражданин Земли.

– А ты мне зубы не заговаривать, Жлебовски!

Незнакомец фыркнул, кажется, он не надеялся, что его так быстро найдут. Выбросив рыбный скелет, который тут же подхватили его подданные, он достал из своей большой и пышной прически пистолет.

Тут Холоду стало смешно, и он не сдержал свой смех. Разыгрывалась комедия, в которую он бы никогда не поверил, не оказавшись в центре событий. Теперь, когда преступник найден, больше нечего ждать, он может себя показать. Согнав тучи на небе, Холод лапами собрал весь царивший здесь мороз и обрушил его на преступника.

– Как это? – вскричал Жлебовски. – Я что, не всех поймал?

Жен, воспользовавшись моментом и негодованием, стащил с преступника шапочку из фольги и активировал куб. Тот издал писк, похожий на звук домофона, и засветился синим цветом. Через пару мгновений рядом материализовались бледно-синие существа, в щупальцах которых были и веревки, и дубинки, светящиеся красно-желтым огнем, и настоящие, но инопланетные ружья. То была тюремная служба Майнура, как потом пояснил Жен.

Героем дня стал, конечно, Жен, выследивший опасного преступника. Все награды и благодарности он принял на себя, стойко выслушивая похвалы. Его сфотографировали, как он того хотел, нацепили медальки на рубашку и оставили, забрав преступника с собой. Хотелось надеяться, что Жлебовски больше никогда не упустят. Жен выразил искренние сомнения и призвал готовиться к новым приключениям.

Холод встретил Морозца и Метелицу, запрятанных в клетку с другой планеты. Они буйствовали, выслушивая, как растаял снег и проснулись спящие травы и животные. Матушка-природа же успокаивала разгневанных детей, звала их за собой, ведь пора было возвращаться и восстанавливать природный баланс. Стоило им уйти, как Холод и Жен, оставшиеся, чтобы попрощаться, сразу заметили изменения. Воздух становился горячее и суше, песок начинал прогреваться, высыхал на глазах. Буранки таяли, жалобно повизгивая, облизывая ноги Жену, который держался молодцом до последнего, но всё-таки пустил скупую слезу. Она слетела и исчезла в воздухе, превратившись в горячий пар.

Холоду стало неуютно в стремительно прогревающейся пустыне, они с Женом поспешили вернуться к летающей тарелке, которая грозилась стать сковородкой. Надо было лететь, пока еще можно было сесть и не свариться заживо.

– Ну ты это, писать мне, – говорил пришелец, забираясь в свой новенький космический аппарат, – Присылать весточку.

– У меня же рук нет.

– А сила мысли для кого? – постучал по голове Жен и недовольно вздохнул, – Столько лет уже живешь, а тебя всему учить надо!

Холод рассмеялся, воздух рядом охладел, и пришелец довольно поёрзал в кабине. Они ещё постояли, не говоря друг другу ни слова, так сильно не хотелось расставаться им. Но дела не ждали, и, попрощавшись, Жен захлопнул дверцу, завёл летающую тарелку. Она затарахтела, взмыла и исчезла за хмурыми облаками, которые Холод тянул за собой.

Время возвращаться в свои владения, подумал Холод и обогнул земной шарик, снова оказавшись в родном лесу. Тут уже лежал коврик из свежего снега, белел иней на ёлочках и летели хлопья с неба. Закрутив их, Холод дунул и разнёс по всей округе. Снежок поблескивал, ложился на уснувшую почву. Зима продолжила лепить сугробы, Метелица кружилась и кружилась, осыпая лес снежинками. Морозец вместе с Холодом ходили по лесам да по полям, заглядывали в речки да в озёра, чтобы зима вернулась, а за ней обязательно последовала весна. Весна правильная, а самое главное — своевременная.