Причуды мастера

Эксклюзивная глава уже в тг канале!

Не стоило мне столько пить в субботу: последствия моего любовного запоя сразу бросились Вале в глаза, но она тактично отмалчивалась, и я была благодарна ей за это. Вышедший из отпуска Егор поглядывал на меня с подозрением и, казалось, искал удобного момента заговорить со мной наедине, отчего я чувствовала себя не в своей тарелке. Наступила последняя неделя ноября, и в «Месте силы» во всю работали над рождественской рекламной кампанией. В пятницу мы с Валей завершили составление статистики по заказам и отправили данные рекламным агентам. Результаты оказались весьма противоречивыми, однако общую закономерность нам с Валей удалось заметить: представители серьезных и решительных знаков Зодиака отдавали предпочтение крепким кофейным напиткам, романтичные и ранимые знаки – нежным видам кофе, а страстные натуры – тем, где вкус раскрывался на контрасте горьких кофейных зерен и вспененного молока. Что касается меня, то в соответствии с нашими исследованиями, я должна любить нежнейший раф-кофе или латте, но вместо него отдавала предпочтение кон-панна или и вовсе, романо. Кажется, я тоже была интересным исключением из правил. Как и Скорпион.

Во второй половине дня Егор все же сумел подловить меня на выходе из женского туалета и, не говоря ни слова, затолкал меня в кладовое помещение, находящееся рядом. Здесь хранились мешки кофе, и терпкий запах сразу же ударил мне в нос. Чех, убедившись в том, что я не собираюсь кричать или убегать, шепотом сообщил мне:

- Я видел тебя.

Я не спешила с ответом, хотя волна легкой паники прошлась вдоль моей спины. Я понимала, что он имеет в виду.

- Где? – шепотом спросила я его, блефуя.

Он сложил руки на груди и внимательно посмотрел на меня.

- В каких вы отношениях? – проигнорировал он мой вопрос.

Я молчала, ожидая дальнейшего потока вопросов.

- Зачем ты ходишь к нему? Чем вы там занимаетесь? Я же предупреждал, что он – опасный тип!

Чех отчитывал меня, словно младшую сестру, а я стояла, опустив руки по швам и не знала, что ему ответить. Скрывать дальше не было смысла.

- Я ему позирую, - призналась я.

Егор взметнул руки вверх.

- Да как тебя угораздило-то?!

- А тебя как?! – не выдержав, разозлилась я. Я прекрасно помнила, в каком состоянии он заявился в кафе, и как трудно было ему признаться в том, что испытал что-то запретное по отношению к мужчине.

- У меня был только один раз! – возразил парень, краснея.

- А у меня – много! Хочешь сказать, что потом тебя не тянуло к нему снова?

Я поняла, что сболтнула лишнего, потому что Егор выпрямился, вскинув голову.

- Я не гей, - сухо сказал он.

- И он тоже, - пробубнила я, злясь и на коллегу по работе, и на саму себя. Мы стояли и сверлили друг друга взглядами.

- В общем, ты предупреждена, - Егор подвел итог нашей беседе.

Чех выскользнул из служебного помещения, оставив меня раздраженную стоять и размышлять над его словами. Он явно чего-то не договаривал, и я не понимала, с какой целью он это делал: то ли подробности личности Никиты настолько ужасны, что их лучше не озвучивать, то ли он хотел, чтобы я напрягла свои извилины и додумалась сама.

К концу рабочего дня и без того хмурое ноябрьское небо затянулось тучами, и на Прагу обрушился тоскливый, угрюмый и совершенно бесконечный дождь. Домой я добралась в мрачном настроении. Ко всему прочему, у меня слегка преждевременно началась менструация, и я поняла, откуда эта излишняя раздражительность и нервозность. Пожалуй, только острая пицца сейчас способна поднять мне настроение, поэтому, сделав онлайн-заказ и проглотив половинку Спазмолгона, я, завернутая в плед, уселась на широкий подоконник и хмуро уставилась в окно, наблюдая за тем, как капли по стеклу сползают вниз.

Завибрировавший на столе мобильный телефон вывел меня из состояния транса. Вся в предвкушении встречи с пиццой Пепперони, я гаркнула в трубку:

- Второй подъезд, четвертый этаж!

Ответом мне была тишина, которая длилась буквально несколько секунд.

- Мне нужно это запомнить? – спокойно осведомились на том конце провода, и я ахнула. Низкий голос Никиты заставил волоски сзади на моей шее вздыбиться.

- Я думала, это доставка пиццы, - пробормотала я.

- А ты не догадалась, что я жду тебя сегодня?

Внизу моего живота кольнуло, и я сморщилась.

- Никуда я сегодня не собираюсь! – выпалила я. Я была вся каким-то сплошным сгустком нервов.

Художник какое-то время не отвечал, обдумывая мои слова.

- Значит, ты отказываешься? – поинтересовался он вкрадчивым голосом, от которого меня кинуло в дрожь. Но здесь, в своей квартире, я чувствовала себя куда смелее. К тому же, мне просто необходимо было сорвать на ком-то свою злость, которая буквально просачивалась через мою кожу. Странно, но выбор пал именно на Никиту.

- Я не поеду никуда, - твердо повторила я, но мое сердце отчаянно колотилось в страхе.

- Ты нарушаешь второе условие нашего договора, - холодно заметил парень, и я на мгновение представила его глаза в эту секунду. Пронизывающие и ледяные.

Я молчала.

- Мне подыскать другую модель? – задал мне художник вопрос, и я подскочила на подоконнике, ударившись лбом о стекло, вызывая глухой стук.

Я продолжала молчать, осознавая, что одно мое неверное слово – и я больше никогда не буду музой Никиты. Я вслух застонала.

- У тебя началась менструация? – почти шепотом спросил он.

- Да, - я покраснела, сильно прижимая телефон к уху.

Мне показалось, что на том конце провода облегченно вздохнули, но шум дождя заглушил этот звук.

- Ты делала упражнения, которые я тебе показывал?

- Нет.

- А массаж?

Я вздрогнула, вспомнив, как его мягкая ладонь легонько массировала мой напрягшийся низ живота. От волнующих воспоминаний мой голос ушел куда-то вглубь меня.

- Н-нет.

Снова повисло неловкое молчание, а я продолжала разглядывать улицу.

- На каких условиях в твою жизнь вошла та девушка с каштановыми волосами? – быстро выпалила я вопрос, который терзал меня все это время.

- На условиях, обратных твоим, - кажется, мое любопытство не застало Никиту врасплох.

- Ты с ней спишь, но никогда не рисуешь? – на всякий случай уточнила я.

- Да.

Мы снова оба замолчали. Художник мог уже миллион раз отключиться, но он почему-то не делал этого, и по моему телу прошлась теплая волна нежности.

- Никита...

- Да, Аида? – его глубокий голос взбудоражил мою кровь. Это был третий раз, когда он произнес мое имя.

- Ты жестокий, - пробормотала я, зажмурив глаза.

Это была слишком откровенная беседа, и я испугалась, что зашла слишком далеко.

- Возможно, - спокойно ответил он, и я представила, как он не спеша потягивает горячий макиато.

- Никита, - когда я произносила его имя, по моей коже галопом проносились мурашки. – Я могу узнать, кто покупает мои картины?

Какое-то время белорус медлил с ответом, но потом все же произнес:

- Ты действительно хочешь познакомиться с этим человеком?

- Да, - с готовностью ответила я. В конце концов, меня давно мучил вопрос, у кого же такие странные предпочтения.

- Хорошо, я это устрою.

В который раз повисло молчание, но я первая нарушила его.

- Спасибо.

- Иди делай упражнения, - серьезно сказал парень. – А потом в душ и спать. И еще, если б я был действительно жестоким, ты бы давно стояла у меня в мастерской, и мне было бы совершенно плевать на стекающую по твоим ногам кровь и разрывающую изнутри боль.

И отключился. А я продолжала слушать в трубке гудки, и сердце мое приятно замирало.