Глава 6
Я очнулся в больнице. Свет сильно слепит глаза, из-за этого мне трудно их открыть. Я щурюсь и осматриваю палату. Рядом, на диванчике, сидят парни. Они тут же перестали общаться, когда Найл сказал, что я проснулся. Зейн вздохнул и произнёс:
— Слава Богу.
— Что... я... где Гарри? — спросил я, даже не думая о том, что они его не видят.
— Гарри умер, Лу, — шепнул Малик, гладя меня по голове. — Всё будет хорошо.
— Всё будет хорошо, если ты будешь принимать таблетки, — поправил его Лиам. — Почему ты нас обманул, идиот? Ты мог погибнуть! Ты знаешь, как мы испугались?
— Простите... это всё Гарри. Я так люблю его. Я так его люблю. Он не всегда наказывал меня. Мы часто были счастливы... Я не хотел вас пугать. Я думал, что я проблема для вас, потому что вы отдали меня в клинику... я не знаю...
— Дурачок, — сказал Найл. — Ты не проблема. Ты просто болен. Мы хотели, чтобы тебе стало лучше. Если бы ты не перестал пить таблетки, то уже давно пошёл бы на поправку. Мы реально волновались, друг.
— Я боялся тебя потерять... — тихо сказал Зейн, а я отвёл взгляд. — Не делай так больше, хорошо?
— Ладно. Можно мне побыть одному?
Найл и Лиам понимающе посмотрели на меня и покинули палату, но Малик остался стоять на месте. Я вздохнул, обращая на него внимание. Пакистанец взял меня за руку и нежно сжал её. Мне сейчас совсем не до этого. Я и раньше догадывался, что нравлюсь ему, но сейчас мне правда не до этого. Я буквально несколько дней назад узнал, что мой бывший, которого я видел всё это время, мало того что мёртв, так он ещё и был садистом... у меня стокгольмский синдром — самое обидное. Неужели я заслужил всё это?
Видимо, я спросил об этом вслух, потому что Зейн тут же сказал:
— Ты не заслужил это, просто хорошим людям реже везёт в жизни. Но я обещаю, что буду рядом, когда понадоблюсь. Потому что я люблю тебя, Луи. Я люблю тебя и не хочу, чтобы ты страдал. Обещаю, что никогда не сделаю тебе больно. — я осмотрел ему в глаза и невольно улыбнулся. — Ты будешь встречаться со мной?
Он нравится мне, но я не люблю его... Я не могу отказать, потому что не прощу себя, если сделаю ему больно, но и согласиться я не могу, потому что я не люблю его, как парня. Это приятно, когда тебя любят, но приятнее, когда ты любишь того, кто любит тебя.
— Я не знаю... ты заслуживаешь лучшего. Ты заслуживаешь нормального, здорового человека в своей жизни, а не меня. — ответил я.
— Лу, мне нравишься ты. Да, ты болен, но это лечится... Я хочу быть рядом и помогать тебе проходить через всё это. Мы долго были друзьями, ещё до появления Гарри и ты нравился мне тогда. Да, произошедшее изменило тебя, но я готов принять все твои изменения. Я готов любить тебя, даже если ты не готов любить меня.
— Зейн? — тихо позвал его я, когда он отвёл взгляд. — Я... готов попробовать полюбить тебя, как парня. Но я не знаю как скоро это произойдёт. И я не знаю смогу ли быть в порядке. Я не хочу быть проблемой, понимаешь? Я не хочу, чтобы ты жалел меня. Мне не нужна жалость.
— Я знаю. Знаю, Лу, но ты не проблема ни для меня, ни для Найла, ни для Лиама. Ты наш друг. Мы все любим тебя, даже если ты морально сломлен. Давай договоримся использовать стоп-слова? — я в недоумении посмотрел на него. — Вот, смотри, если тебе плохо и ты не хочешь чтобы кто-то тебя трогал, ты говоришь, например, «красный». Если всё более или менее терпимо, но чувствуешь, что можешь расстроиться в любую секунду — «жёлтый». Ну, а, если всё хорошо, то никакие стоп-слова не нужны. Что думаешь?
— Я думаю, что очень устал за сегодня. Так что, пожалуй, «жёлтый». Зи, ты сможешь принести мне записную книжку и разноцветные ручки? Пожалуйста.
— Хорошо.
***
«Всё постепенно налаживается, но я всё ещё скучаю по Гарри, чуть меньше, чем раньше, но всё же... Да, я понимаю, что он был не самым лучшим, что случалось со мной в жизни, но я любил его. Ну, или нет. Может, я на самом деле ничего не испытывал к нему? Может, это всё стокгольмский синдром? Я начинаю вспоминать всё, что со мной происходило и это ужасно. Лиам прав. Лиам всегда прав. Я должен был написать на него заявление. Но это же я, я не люблю слушаться», — из личного дневника Луи Уильяма Томлинсона страница 21, запись 5 июня 2015 года.
— Опять дневник ведёшь? — спросил Зейн, ложась на мою кровать.
Я закрыл записную книжку и убрал её на место, после чего повернулся к парню, кивая головой. Я, в последнее время, очень часто всё записываю, потому что боюсь вновь потерять память. А ещё я боюсь забыть принять лекарство. Я боюсь, что Гарри вернётся. Боюсь, что, в конечном счёте, я умру из-за его приказов.
— Всё хорошо? Мы можем поговорить, если хочешь.
— Нет, Зи, всё хорошо, — я направился к постели, забрался на неё, а затем сел на торс Малика. — Всё правда хорошо.
— Я рад, — он улыбнулся, обнимая меня за талию. — Можно тебя поцеловать?
Я ничего не ответил, лишь сам поцеловал его, обвивая шею руками. Его же руки оказались под моей футболкой, из-за чего по моему телу побежали мурашки... а потом всё произошло как-то само собой. Поцелуи становились более страстными, а прикосновения более настойчивыми. Я и сам не заметил, как оказался под ним, отзываясь на все его прикосновения тихими стонами. Малик приспустил мои спортивные штаны, а я лишь поддался. Всё могло бы получиться, но внезапно я заметил его в дверном проёме. Его зелёные глаза были настолько тёмными, что у меня свело живот от страха. Быстро оттолкнув Зейна, я сказал:
— Красный.
— Что? Всё ведь было хорошо, что слу...
— Твою мать, ничего не случилось! Просто оставь меня в покое, не трогай меня! Уходи!
Пакистанец растерянно посмотрел на меня и ушёл, закрыв за собой дверь. Чуть позже послышался хлопок входной двери. Гарри оказался рядом со мной, прожигая мою душу злым взглядом. Его брови сведены к переносице, а скулы напряжены до предела. У меня внутри всё переворачивается от страха и непонимания. Почему он здесь? Я же пью таблетки!
— Не рад меня видеть, малыш?
— Я...
— Заткнись, шлюха! Просто заткнись. В ванную, живо.
— Нет. Я никуда с тобой не пойду. Ты псих, ты хочешь, чтобы я умер. А я этого не хочу, поэтому оставь меня в покое! Просто, чёрт возьми, оставь меня!
— Хочешь чтобы я тебя оставил, да? Но я ведь тут по твоей вине. Ты же не пьёшь таблетки, да? И с Зейном не спишь, потому что ты только Мой!
Я в шоке уставился на него, не понимая о чём он говорит. Только я попытался возразить, что я пью таблетки, как вдруг парень набросился на меня с жадными поцелуями. Мысли покинули мою голову, осталось лишь раскаяние и вина. Я предал его, я выпил лекарство, я попытался избавиться от него... Как я мог? Горячий и влажный язык Стайлса прошёлся по моим губам, по ряду зубов и по нёбу. Я тихо застонал, позволяя кудрявому уместиться между моих бёдер. Я совсем забыл про реальный мир, про Зейна... Забыл, что со мной сделал Стайлс. Всё что мне сейчас нужно — это он и ещё раз он. Только он может дать мне то, что мне нужно.
— Мм, детка, кто-то соскучился по боли, да? — он сжал мою ягодицу и поцарапал бок короткими ногтями.
— Ах... Га-Гарри... — тихо пробормотал я, подаваясь бёдрами вверх в поисках трения.
— Малыш, нужно идти в ванную.
Я позволил ему увести меня в ванную и, закрыв дверь, сам набросился на него с поцелуями. Гарри включил воду и затолкнул меня в душевую. Я ударился локтем, но проигнорировал это, ведь я испытывал боль и похуже. Стайлс тут же лишил нас одежды и грубо развернул меня к себе спиной, заставляя опереться руками о стену. Меня затрясло от страха, на что парень лишь тихо засмеялся и, целуя в лопатку, сказал:
— Ну и? Часто вы с Зейном развлекались, шлюшка?
— Нет... мы... никогда. Гарри, а, может, не стоит?..
— А может, ты закроешь свой грязненький ротик?! Как ты смеешь мне указывать?! — он сильно шлёпнул меня по заднице.
Я крикнул, пытаясь как-то избежать всей боли, что парень снова начинает мне причинять. Знаю, что после избиений он становится мягким и пушистым, если его не злить, поэтому передумываю пытаться убежать. Однажды я пытался убежать. Тогда Гарри чуть не сломал мне рёбра. Внезапно на меня нахлынул ужас, когда парень приставил член к моему входу.
— Прошу, нет... мне будет больно, пожалуйста! Растяни меня! Умоляю! — заплакав, проговорил я.
— Считаешь, ты был хорошим мальчиком?
— Нет, нет... я был очень плохим, мне жаль, пожалуйста... я больше так не буду, не наказывай меня!
— Хорошо. Тогда накажи себя сам, — он укусил меня за мочку уха и шепнул: — Растяни себя сам.
Я шмыгнул носом, но не стал спорить, ведь тогда всё будет только хуже. Стайлс заставил меня смочить свои пальцы слюной и, повернув меня к себе лицом, выжидающе посмотрел на меня. «Нет! — подумал я. — Я не хочу этого!» Но уже никуда не деться. Строгое «Делай» вывело меня из раздумий. И я начал...
***
Я пил чай на кухне, слушая монолог Гарри, когда Зейн вернулся домой. Появившись на кухне, он внимательно уставился на меня, а я смотрел куда угодно: в кружку, в окно, в стол, лишь бы не на него.
— Луи, ты можешь мне объяснить, что случилось? — молчу. — Луи. Луи, я с тобой говорю, — я всё ещё молчу, бросая взгляд на улыбающегося Гарри. — Почему «красный», Луи?
Я всё-таки посмотрел на него и сипло ответил:
— Я хочу, чтобы ты ушёл.
— Почему? — я отвёл взгляд. — Ты чего такой замученный? У тебя всё хорошо?
Я усмехнулся. «Замученный»? Я затраханный, а не замученный, но ему об этом знать не обязательно.
— У меня всё хорошо, просто хочу, чтобы ты оставил меня в покое. Я тебя не люблю.
Зейн запустил пятерню в свои густые волосы и молча ушёл собирать вещи. Гарри довольно улыбнулся и провёл рукой по моим волосам, тихо говоря:
— Молодец, Лу...
Я взглянул на него и влюблённо улыбнулся.
***Автор.
Малик не мог не сказать Лиаму и Найлу о происходящем с Луи. Парням совсем не понравилось то, что они услышали, поэтому они и поехали к Томлинсону, чтобы во всём разобраться. Входная дверь оказалась открыта, что очень напрягло их. Лиам пошёл в спальню, а Найл на кухню. Зейн решил проверить в ванной. Ни на кухне, ни в ванной парня не было.
— Луи! — громко воскликнул Лиам.
Малик и Хоран бросились к другу. Уже в спальне Томлинсона они в шоке замерли на месте. Луи лежал на полу, а рядом с ним пустая баночка из-под снотворного.
— Твою мать, вызывайте скорую! — стараясь вызвать рвоту, воскликнул Пейн.
Найл быстро достал телефон, набирая номер скорой помощи. Зейн зарыдал, стараясь как-то помочь Лиаму. Томмо ещё дышал, пусть пульс его был очень слабым.
Скорая помощь прибыла очень быстро, и Луи увезли в реанимацию. Через час Лиаму, Найлу и Зейну сообщили:
— Мы едва его откачали. Если бы он прибыл секундой позже, то, вероятнее всего, был бы в морге. Всё будет в порядке.
Парни вздохнули от облегчения, обнимая друг друга и не сдерживая слёз.
— Всё, больше ни глазу с этого идиота не спущу, — сказал Пейн.
— Нам стоит жить вместе, чтобы следить за ним? — уточнил Найлер.
— Чёрт, да что угодно! Я сам буду ему эти таблетки в глотку толкать, если откажется их пить, — ответил Зейн.
***
Через пару недель Томлинсона отпустили домой, и за ним заехал Найл. Хоран крепко обнял его, забирая сумку с вещами. Луи ответил на объятия взаимностью и не сдержался, рыдая в плечо друга.
— Мне так чертовски жаль, Найл! Я не знаю, как так вышло... Всё было хорошо, но... чёрт...
— Всё будет хорошо, всё будет хорошо. Не плачь, Лу... Гарри больше нет, его больше никогда не будет, Лу... Всё в порядке. Знаешь... Лиам был против этого, но... что ты скажешь насчёт того, чтобы сходить на могилу Гарри? — предложил блондин, посмотрев в глаза друга.
«Я был на могиле Гарри. Я попрощался с ним, высказал всё, что пережил из-за него. Мне даже немного полегчало. Хотя я и не уверен, что буду в порядке после стольких попыток суицида. Все мои руки в шрамах, мне снятся кошмары и я почти уверен, что это будет продолжаться ещё долгое время.
Парни закатили вечеринку в честь моего выздоровления, но мне нельзя употреблять алкоголь, так что мы просто разговаривали и смотрели футбол. Было даже весело. Лиам сказал, что парни хотят, чтобы я жил с ними, мы будем покупать дом. Я не вижу в этом серьёзной необходимости, но боюсь, что Гарри может вернуться.
Зейн не злится на меня, он даже отчётливее показывает, что я нравлюсь ему. Он сказал, что не будет давить на меня и даст время всё обдумать. Кажется, он мне нравится, но я боюсь, что ему будет не комфортно со мной. Надеюсь, что у нас всё получится. Я хочу быть счастливым. Я хочу быть любимым.
Наверное,
Гарри и вправду
не умел любить»,
— запись из дневника Луи Уильяма Томлинсона страница 8, запись 19 июня 2015 года.