Часть 8
Прошла уже неделя. Принцесса все ломала голову над словами принца о том, что она каким-то образом должна его заинтересовать, но совершенно не знала с чего начать. Как ей сделать нечто подобное? Наверняка много девушек пытались... А сколько из них остались живыми? Известно ли хотя бы примерное количество?
«Неужели и правда снесет мне голову?» — подумала она, в очередной раз тяжко вздыхая, смотря в окно на опускающийся за горизонт огненный шар.
— Ты думаешь об этом слишком много, но ничего так и не сделала! — слышится голос за ее спиной, заставивший девушку вздрогнуть от испуга. Она обернулась. Человек в маске вышел из тени стены.
— Вы...
— Конечно. Я ведь должен был убедиться, что ты до сих пор жива! — тот развел руками так, будто его слова и правда, могли быть истиной.
— Вы ведь пришли не за этим? — уточняет девушка, нахмурив бровки. Она совсем уже позабыла, что находится в чужом теле и следует чьему-то замыслу, неизвестному, оттого пугающему.
— В основном... — ответил тот, а после прошел вглубь комнаты, не наступая притом на последние лучи солнца, словно бы они могли причинить ему какой-то дискомфорт. Девушка не придала этому особого значения, но этот элемент не ускользнул из ее внимания.
— Так что же?
— Ты должна понравиться принцу, — сказал он, казалось бы, столь очевидную вещь, которую «Лирей» и сама прекрасно знала.
— Конечно. Он ведь сказал, что тогда моя голова полетит с плеч. Но я понятия не имею, как я могла бы его заинтересовать, — девушка развела руками, а после пожала плечами.
— Как насчет танца? — предложил тот.
— Танца? — переспросила девушка, — Думаете, принцу недостает танцовщиц и он заинтересуется мной?
— Почему нет? Танцовщицы призваны танцевать по щелчку пальцев, потому что это их работа, но если это будет танец от принцессы... — намекнул он на то, что это может иметь какой-то особенный вес.
— Совершенно не понимаю... — произнесла девушка, — все-таки, чем это отличается?
— Порченные девки не вызывают у мужчины желания обладать. А юный еще не тронутый цветок — да. Такой ответ для тебя более очевиден? — тот почти что перешел на грубость, но видя, как растерялась девушка, поспешил ее успокоить: — До официальной свадебной церемонии он не имеет права тронуть тебя. Тебе не о чем беспокоиться.
— А что, если он передумает? И решит сменить правила? Он уже не в первый раз переходил все границы дозволенного, и я...
— Что ты? — перебил тот, — В чужом теле. Заняла высокое положение и еще смеешь перечить? Ты должна быть благодарна!
— Я не просила этого! — прикрикнула девушка, — Простите... я просто переживаю. Не каждый день приходится смиряться с подобными вещами. Вы правы.
— То-то же... — согласился с ней тот, — Как проходит жизнь во дворце?
— Здесь есть... — она, было, собиралась сказать о загадочном «мистере-разбойнике», но передумала.
— Здесь есть?
— Все необходимое... Необходимое для комфортной жизни, и я должна быть благодарна за такой шанс, ведь могла умереть от морока.
Мужчина прищурился, словно пытался разгадать, говорит та правду или же пытается лукавить, но, не заметив чего-либо подозрительного, просто отвел взгляд, рассматривая покои.
— Зачем вам это нужно? — спросила «Лирей».
— Что? «Это»? — уточнил тот.
— Чтобы я была на ее месте. Зачем мне сближаться с принцем? Почему не выбрали кого-то другого? — засыпала она его вопросами.
— Слишком много. Выбери один.
— Почему я? — выбрала она тот, что волновал ее сейчас больше всего.
— Скажем так... Это была чистая случайность. Тебе не стоит думать об этом как о чем-то особенном. На твоем месте могла оказаться любая другая девушка.
— Но почему...?
— Это уже второй вопрос, но я отвечу на него. Только потому, что ты прекратила свою истерику. Прежняя Лирей была высокомерна и заносчива. Ее душа была чернее ночи. Такой девушке, думающей лишь о себе и своем благосостоянии — не завоевать сердце принца.
— Вот оно как... Значит, мне нужно завоевать его сердце?
— Именно. А теперь отдыхай. С завтрашнего дня попроси привести тебе лучшую танцовщицу. Пусть она обучит тебя. Подари принцу танец. Да такой, чтобы он больше и смотреть ни на кого другого не пожелал. Ты поняла? — тот спросил это так, будто до этого это было не наставление, а приказ.
— Я поняла.