Часть 10
Наследный принц был в ярости. Его сердце горело от негодования и горечи, когда он застал свою невесту в одной комнате со своим братом. И каким? Бастард! Чем он лучше него? Невозможно описать ту ярость и гнев, которые охватили его душу в тот момент. В его сердце воцарилась грозная злоба, обуреваемая жадной и безумной ревностью. Нет, это не из большой любви к Лирей. Просто Ким никогда не любил делиться своим. Будь то игрушки, трон, или даже его собственная невеста. Она жила в роскошном дворце, должна была радоваться тому, что он выбрал ее, мечтать о счастливой общей судьбе! И что же теперь он видит?
Ким чуть ли не влетел в покои принцессы.
— Как это называется? — прокричал тот на нее. Девушка чуть ли не подорвалась на месте, от нервов сжимая рукава одежд.
— Я... Вы неправильно все поняли! — тут же пролепетала она в испуге. Но разве он будет слушать? Будет ли ждать от нее ответа?
Тэхён подскочил к испеченной, схватил ее за щеки и потянул на себя, заставляя смотреть в свои глаза, полные недоброй черноты.
— Я не спрашивал тебя о том, как мне стоит понимать увиденное! — почти прорычал он, — Я спросил «как это называется»? Моя невеста, которая должна была меня впечатлить, якшается с незаконнорожденным отродьем!
— Прос...простите... Я ... Я не знала кто он. Думала лишь, что он хотел мне помочь, честно! Мы ничем таким не занимались! — пытается оправдаться «Лирей». Говорить больно из-за зажатых щек, потому получается чуть ли не скулить, — Я покажу вам... Покажу вам танец... Ведь, я так долго учила его... и тогда...
— Не нужно! — отшвырнул тот ее от себя, бросая на кровать.
— Что? — переспросила она в растерянности.
Он не хочет видеть этого. Он думает, что невеста, пусть и не столь дорогая для него, оказалась предательницей. Как смела она предавать его доверие и воплощать в жизнь его самый страшный кошмар? Чон Чонгук, его брат, с которым они вместе выросли... да, он всегда был в его тени, но теперь стал предметом абсолютной ненависти и отвращения. А если он посмеет взять не только его невесту? Если решит и трон прихватить? Разве может он допустить подобное?!
— Я сказал, что мне не нужен твой паршивый танец... — процедил тот сквозь зубы, — не хочу видеть танец, что видел он. Я буду уже не первым, так что...
— Ваше Величество... Что же мне... тогда делать? Как... как же тогда доказать свою верность? — Девушка, озадаченная вопросом, прикусила губы, искривленные от беспокойства. В ее глазах отражалось неуверенность, неспособность понять, что именно от нее требуется. Она жаждала ответа, который мог бы развеять ее страхи, но вместо этого получила загадочную улыбку, изощренную и насмешливую.
— Как доказать что? — он произнес это так, будто бы ждет ее прямого ответа. Она должна сказать правильно и тогда он подумает над тем, чтобы простить ее. Подумает над тем, как ей доказать свою невиновность.
— Как я могу доказать свою верность? — прошептала она среди нервного молчания, раскрывая перед ним свою уязвимость. В глубине души она понимала, что ответ может быть сложным и запутанным. Возможно, он ожидал от нее невероятного жеста, подтверждающего ее преданность. Но что может она предложить? У нее ведь ровным счетом нет ничего.
Его губы извращенно исказились, переходя от злорадной насмешки к чему-то еще более определенному. Ким подошел, а после довольно грубо схватил ее за руку, потянув к краю. Взгляд его дал ей подсказку о том, что он задумал. Скользнувшая рука девушки ощутила напряжение и грубость материала его пояса. Он потянул за него, развязывая узел, а после отпустил ее руку и снова заговорил, словно предугадал все ее немые вопросы:
— Раздевайся, — произнес он, словно отдавая свою команду.
Она не могла поверить своим ушам. Голос ее дрожал, когда она повторила его слова, переваривая их значение:
— Разде...ваться? — Они звучали неожиданно и задевали ее самую глубину. Скорее всего, она что-то упустила, что-то не поняла, была ошеломлена его требованием, поскольку лояльность для нее означала гораздо больше, чем физический акт. Но... выполнить его приказ... Разве так положено? Разве не должны ли они делать нечто подобное лишь после свадьбы?
Она сидела, притянутая к постели, словно завязанная в узел собственных мыслей. Смешивавшиеся чувства боялись своего собственного раскрытия, своей суровой правды.
Что она должна была делать? Какие действия нужно предпринять, чтобы подтвердить свою верность? Принцесса с трудом нашла в себе силы отродить распутанные слова:
— Что? — проговорила она, в полном недоумении и непонимании.
Она чувствовала, как его слова проникают в ее душу, но при этом, неведомая сила подсказывала ей, что в этом моменте столь тонком и раскалывающем, она должна оставаться верной самой себе.
— Я сказал, что ты должна раздеться. Не бойся. Я не трону тебя в том смысле, котором ты могла подумать, но это только пока...
— Ваше Величество...
— Я начинаю терять терпение Лирей... Я сказал — раздевайся!