Хуже чем гаррота
«Хоть за душу мою мне продали совет
Те, кто прячется в гробах на свету,
Но в просторах степей,
И в осколках планет
Я боялся, что тебя не найду.»
Канцлер Ги «Amore»
«Куда бы ты ни шла, Жанна, я последую за тобой. На небо или в преисподнюю...» — шепчет маршал Франции Жиль де Рэ, когда эшафотная петля затягивается на его шее. Сейчас он действительно собирается последовать за ней в пылающую ярко-алыми языками огня пучину Ада (а куда же ещё, как не в Ад, попадают те, кто приговорён к сожжению на костре?). Не для этого ли он много лет превращался в то чудовище, коим является сейчас? Ужасающая метаморфоза из героя Столетней войны и знатного дворянина в еретика и детоубийцу. Кровь множества ни в чём не повинных детей теперь навсегда отпечаталась на его руках, глубоко впитавшись в кожу. Её эфемерные багровые пятна не смыть водой и не выжечь огнём. Барон Жиль де Рэ навсегда войдёт в историю Франции как маньяк и дьяволопоклонник. Но он надеется, что конечная цель оправдает любые средства, что все жертвы не окажутся напрасными. Всё же именно чудовищные преступления позволили ему пройти этот путь от сырой камеры в темницы до костра на городской площади в Нанте. Путь, подобный тому, что когда-то прошла Жанна д'Арк в Руане, с тем лишь исключением, что суд постановил сначала повесить де Рэ и лишь потом предать его тело огню, что, несомненно, было высшей степенью милосердия.
Потрескивают в разгорающемся кострище сухие вязанки хвороста; шквальный ветер, пропитанный солоноватым дыханием океана, подхватывает и кружит в воздухи жалкие истлевающие останки осенних листьев; гудит и переговаривается народ, пришедший взглянуть на казнь — столь обычное для средневекового человека представление. Но Жиль уже не слышит ни гула пламени, ни заупокойного завывания ветра, ни взволнованного гомона толпы. Он оглушён, будто бы погрузился с головой под воду, и теперь единственным звуком, сопровождающим последние мгновения его угасающей жизни является лишь пульсация крови в страдающем от кислородного голодания мозге. Верёвка всё сильнее впивается в кожу, оставляя на ней кроваво-красную широкую борозду. Воздуха не остаётся более даже для самого слабого предсмертного вздоха. Мир плывёт перед мутнеющим взглядом Жиля, обесцвечивается, слипается в безобразное грязно-серое месиво, постепенно чернеет, погружая маршала Франции в вечную бескрайнюю тьму.
Внезапно из самой глубины бездонного чёрного провала, теперь похожего на бесконечный коридор, начинает медленно выступать человеческий силуэт, такой же тёмный, как и всё пространство кругом. Незнакомый звенящий голос по-детски задорно восклицает: «Иди сюда скорее и ты вновь увидишь её!», и барон де Рэ уверенно делает шаг навстречу тьме, теперь уже совершенно не метафорической.
***
Жиль видит её также ясно, как видел во время их первой встречи зимой 1429 года в замке Шинон. Также ясно, как во время помазания Карла VII в Соборе Богоматери в Реймсе. Также ясно, как видел в 1431 году её практически сгоревшее тело, привязанное англичанами к столбу в Руане. Обезображенный огнём труп с обуглившейся кожей и вытекшими глазами источающий тошнотворный, сладковатый дух жжёной человечины... С тех пор прошло девять кошмарных лет, полных отчаяния и боли. И все эти девять лет он, будто бы не желая верить в очевидное, увиденное своими глазами, продолжал искать её, безуспешно вглядываясь в чужие лица, надеясь, что внезапно обнаружит знакомые черты. И вот, наконец, после стольких кошмаров наяву, навязчивая грёза, рождённая в больной истерзанной душе, воплотилась в жизнь. Сейчас та, кого маршал Франции так жаждал повстречать вновь, та, за кем он поклялся последовать прямиком в преисподнюю, стоит всего в десяти шагах от него. Лица девушки пока не видно, но Жиль де Рэ уверен, что это именно она!
— Жанна... Жанна!
Он делает пару шагов в её сторону. Сердце колотится так, будто собирается пробить насквозь грудную клетку и, выскочив из тела через сломанные рёбра, рухнуть в траву.
Изящная человеческая фигурка в светлой одежде чётко вырисовывается на фоне тёмных стволов вековых деревьев. Девушка оборачивается на голос. Прохладный, несущий в себе освежающий аромат дождя и влажного мха, ночной ветер легонько колышет её по-мальчишески короткие светлые волосы. Маршал де Рэ наконец может рассмотреть лицо девушки, расстояние между ними составляет всего один туаз. Он не верит своим глазам, дыхание перехватывает от счастья. Это она, без всякого сомнения. Жанна! Жанна, с которой они бок обок сражались за Францию и освободили Орлеан. Жанна, с которой они разбили англичан при Пате. Жанна, которой барон де Рэ, сидя около её походной кровати в палатке после неудачного штурма крепости Сент-Оноре, дал клятву, что вечно будет сопровождать её, куда бы ни послала её судьба. И, выходит, действительно сдержал своё общение. Их взгляды встретились. Жиль замирает. Сердце, глухо ударившись о рёбра, на миг останавливается. На него глядят совершенно чужие, незнакомые глаза — затуманенные, блестящие безумным, жутким пламенем. Влажный ночной воздух вокруг в одночасье становится сухим и колючим, его наполняет тихое потрескивание невидимого костра и запах гари, пепла и тлена.
— Кто ты... — девушка осекается, кажется, только сейчас действительно рассмотрев человека, стоящего перед ней. — Жиль? Это ты?..
Треск приближающегося пожара затихает, растворившись в ночном шёпоте леса; порыв прохладного ветра уносит в невиданную даль невидимый дух тлена и золы. Взгляд Жанны, (кажется, это всё-таки была именно она), проясняется, светло-голубые глаза её внимательно глядят на барона де Рэ так же, как и девять лет назад. Внезапно она срывается с места, в мгновение преодолевает оставшееся расстояние между ними и крепко обнимает своего боевого товарища. Жиль, несколько поражённый этим неожиданным жестом, на пару секунд застывает в нерешительности, затем кладёт руку на плечо Жанны. Она, наконец, рядом, будто и не было всех этих долгих лет разлуки. Де Рэ упорно игнорирует своё подсознание, шепчущее ему, что что-то в Жанне д'Арк неуловимо изменилось. Какое это теперь имеет значение, если они вновь вместе? Теперь уж точно навсегда.
***
Гротескно огромный диск луны, окутанный призрачно-фиолетовой дымкой, приклеился к безмерно-тёмному полотну неба. Клубы серой дорожной пыли летят из-под копыт, мчащихся на всех парах лошадей. Жиль бросает мимолётный взгляд на едущую рядом Жанну. Теперь, проведя здесь достаточно времени, он совершенно чётко осознаёт, что это больше не та Жанна, которую он знал при жизни. Нет больше светлого образа той девушки, пришедшей из Домреми как посланница Божья, чтобы освободить Францию от англичан. Исчезла без следа та Жанна, что могла, сидя ночью на траве под россыпями мелких серебристо-сверкающих звёзд, непринуждённо рассказывать об огромном дереве, что росло в лесу близь её родного селения, и о голосах, что отправили д'Арк в этот далёкий путь. Теперь же на её месте была лишь одержимая местью незнакомка, желающая испепелить дотла всё на своём пути. Изменило ли её сознание боль от огня в Руане или же вопиющая несправедливость обвинения? Об истинных причинах де Рэ может только догадываться, ибо спрашивать саму Жанну на этот счёт совсем не хотелось. Она изменилась, в её взгляде появился проблеск абсолютного безумия. Каждый раз замечать этот чужой взгляд в таких родных глазах было страшнее сожжения живьём, хуже виселицы и гарроты вместе взятых. Горечь обиды от осознания того, что прежнюю д'Арк ему уже не найти, периодически тревожила сердце бывшего маршала Франции, но прошлого не воротишь, верно? В любом случае, он больше не позволит себе потерять Жанну, ибо искал её слишком долго. Как бы кардинально она ни изменилась, он продолжит идти за ней, как и обещал когда-то.
«Куда бы ты ни шла, Жанна, я последую за тобой. На небо или в преисподнюю...» — едва слышно произносит Жиль де Рэ, крепче сжимая поводья. Путешествие ещё не окончено.
«И, пускай, из ловушки выхода нет,
Я стучусь в сердце мертвое вновь:
Мне не хватит души, мне не хватит монет
Расплатиться за твою нелюбовь.»
Канцлер Ги «Amore»
От авторки:
Работа написана по пейрингу Жиль де Рэ/Жанна д'Арк из аниме "Скитальцы" (хотя я также считаю этот текст фанфиком по книге Мишеля Трунье "Жиль и Жанна", так как я ориентировалась на события книги в качестве предыстории).