11 Чем больше человек занимается искусствами, тем реже у него встает.
Происходит все более ощутимый разрыв между духом и живущим в нас скотом.
У одного только скота хорошо стоит, а совокупление – лирика простонародья.
* * *
Совокупляться – значит надеяться войти в другого, а человек творческий никогда из себя не выходит.
* * *
Запамятовал имя той потаскушки… А! Подумаешь! Вспомню на Страшном суде.
* * *
Музыка дает представление о пространстве.
Да и более или менее все искусства; поскольку они – ритм, а ритм – выражение пространства.
* * *
Каждодневно желать быть величайшим из людей!
Ребенком я хотел стать то Папой Римским (но Папой-военным), то актером.
Услада, которую мне доставляли обе эти галлюцинации.
Совсем ребенком я почувствовал в своем сердце два противоречивых чувства: ужас перед жизнью и упоение жизнью. Что вполне свойственно нервному лентяю.
Нации порождают великих людей лишь вопреки самим себе.
* * *
По поводу актера и моих детских грез: глава о том, что именно в человеческой душе составляет призвание актера, славу актера, искусство актера и его положение в свете.
Теория Легуве58. Легуве – холодный насмешник, новоявленный Свифт, решивший проверить, сможет ли Франция проглотить очередной вздор?
Его выбор. В этом смысле хорошо, что Самсон не актер59.
Настоящее величие париев.
* * *
Может быть даже, добродетель вредит талантам париев.
Коммерция по сути своей сатанинское занятие.
Коммерция – это одалживание и отдача, но одалживание с намеком: верни мне больше, чем я тебе даю.
Дух любой коммерции совершенно порочен.
Коммерция естественна, стало быть, отвратительна.
Из всех коммерсантов наименее гнусен тот, кто говорит: «Будем добродетельны, чтобы заработать побольше денег, чем порочные глупцы».
Для коммерсанта даже честность – расчет ради наживы.
Коммерция – сатанинское занятие, потому что это одна из форм эгоизма, причем наиболее отталкивающая.
Когда Иисус Христос говорит: «Блаженны алчущие, ибо они насытятся!» – он делает вероятностный подсчет.
Мир движется лишь по недоразумению.
Именно благодаря всеобщему недоразумению все как-то ладят друг с другом.
Ибо, если бы, к несчастью, люди поняли друг друга, они никогда не смогли бы поладить.
* * *
Умный человек, тот, кто никогда ни с кем не поладит, должен приспосабливаться, стараться полюбить разговоры со слабоумными и чтение дурных книг. Из этого он извлечет горькие услады, которые с лихвой восполнят его усталость.
Какой-нибудь чинуша, министр, директор театра или газеты вполне может быть достоин уважения, но в нем никогда не бывает божественной искры. Это существа, лишенные индивидуальности, оригинальности, рожденные для отправления должности, то есть для общественного услужения.
Бог и его глубина. Можно быть не лишенным остроумия и искать в Боге сообщника и друга, которого всегда недостает. Бог – вечный наперсник в этой трагедии, герой которой – каждый. Быть может, ростовщики и душегубы взывают к Богу: «Господи, сделай так, чтобы мое ближайшее дело удалось!» Но мольба этих мерзких людишек не оскверняет ни чести моей молитвы, ни наслаждения ею.
Всякая идея сама по себе наделена бессмертной жизнью, как и человек.
Всякая сотворенная даже человеком форма бессмертна. Ибо форма независима от материи, и отнюдь не молекулы определяют ее.
* * *
Анекдоты об Эмиле Дуэ и Константене Ги, разрушающих или, скорее, полагающих, будто разрушают свои произведения60.
Невозможно пролистать какую-нибудь газету, неважно за какой день, месяц или год, не найдя там в каждой строчке знаков самой отвратительной человеческой извращенности и при этом самого поразительного хвастовства честностью, добротой, милосердием, самых бесстыдных утверждений о прогрессе и цивилизации.
Любая газета с первой и до последней строчки пронизана ужасами и омерзением. Войны, преступления, воровство, распутство, пытки, злодеяния монархов, наций, обывателей, упоение всеобщей жестокостью.
И вот с этим омерзительным аперитивом цивилизованный человек завтракает каждое утро. Все в этом мире воняет преступлением: газета, стена и лицо человека.
Не понимаю, как рука может касаться газеты, не содрогаясь от отвращения.
Сила амулета, доказанная философом. У каждого есть свои продырявленные монеты, талисманы, сувениры.
Трактат о духовной динамике.
О свойствах святых таинств.
Моя склонность с детских лет к мистицизму. Мои разговоры с Богом.
О Наваждении, Одержимости, Молитве и Вере.
Духовная динамика Иисуса. (Ренан находит смешным, что Иисус верит во всемогущество, даже материальное, Молитвы и Веры.)
Таинства – средства этой динамики.
* * *
О низости книгопечатания – великого препятствия развитию Прекрасного61.
* * *
Хорошенькое дельце – устроить заговор для истребления еврейского народа!
Евреи – это Библиотекари и свидетели Искупления.
Все буржуазные дураки, без конца твердящие: «безнравственный, безнравственность, нравственность в искусстве» и прочие глупости, – напоминают мне Луизу Вильдье, пятифранковую шлюху, которая, пойдя со мной однажды в Лувр, где никогда не была, вдруг принялась краснеть, прикрывать лицо, дергать меня поминутно за рукав и спрашивать перед бессмертными статуями и картинами, как можно было прилюдно выставить эдакое неприличие.
* * *
Виноградные листики г-на Нюверкерка62.