Прекасаемый

Вышибала снаружи вечеринки подмигнул мне, когда мы прошли внутрь. Тот же самый парень, которого я пообещал ждать, когда мы приходили сюда в первый раз. Приятно знать, что он не держит обид.
Без Алекса я не знал, где искать Джинжер. После где-то двадцати минут поисков, я опознала в углу Гома, разговаривающего с высокой, стройной блондинкой. Мы направились вдоль внешнего края комнаты, там было меньше людей, и так Гук чувствовал себя лучше по пути к Гому.
Он увидел наше приближение и отошел от блондинки, приветствуя нас дружелюбной улыбкой и взмахом руки.
— Рад видеть снова вас обоих. В целости и сохранности.
— Взаимно, — сказал я, улыбаясь. — Как дела у Моны?
Он вздохнул.
— Она прекратила кричать по ночам, и иногда мы думаем, что видим маленькую искорку понимания в ее глазах. — Он покачал головой. — Но ей не намного лучше, чем тогда, когда ты видел ее в прошлый раз. Она не разговаривает, только зовет сестру.
— Извини.
— Но у нас все еще есть надежда. Однажды она выкарабкается.
Я кивнул, но ничего не сказал. Зачем разбивать его надежду своим негативом?
— Есть идеи по поводу того, куда пропал Алекс? Я не видел его несколько дней, — спросил Гом.
— Алекс в ВИ.
Гом уронил свой напиток на пол. Пластмассовый стакан отскочил, разбрызгивая всюду капли синей жидкости.
— Что?
Я полез в карман и достала флешку.
— Ты знаешь, где мне найти Джинжер? Здесь информация, которую она хотела. Если то, что здесь, правильно, мы сможем спасти мою маму и Алекса.
Гом не стал терять время. Он направился по лестнице и показал жестом следовать за ним. Было похоже, что здание в свое время было универмагом, мы нашли Джинжер в его другом конце, где когда-то была комната приема товара, в окружении семерых мужчин без рубашек, держащих подносы, полные фруктового пунша.
— Должно быть, приятно быть королевой, — прошептал я.
Гук наклонился ближе.

— Почему они все раздеты?
У Джинжер, наверное, были уши, как у собаки, потому что она нас услышала. Повернувшись, она подмигнула Чонгуку, сделав глоток своего пунша.
— Это преимущество быть королевой. — Она отослала мужчин и подозвала нас ближе. — Я слышала, вы нашли для меня информацию?
Мы говорили только с Гомом, который ни разу не покидал нас. Как она узнала, почему мы здесь, было за пределами моего понимания.
— Здесь кое-что. — Я подошел ближе и вручил ей флешку.
Жадные, сморщенные пальцы немного дрожали, когда выхватили пластик из моих рук. Она обследовала флешку, прежде чем отдать его одному из людей, стоящих позади нее. А после того, как она прошептала что-то ему в ухо, он ушел.
— И? — Произнес я, когда Джинжер не делала и движения, чтобы заговорить. — Что насчет нашей информации? Рипера?
— Думаешь, вам все еще он нужен? У вас есть информация, необходимая, чтобы спасти твою мать и Алекса.
Я хотел спросить, откуда она узнала, какая информация у меня была. Она не смотрела флешку, но я был слишком взбешен. Я открывал рот и снова закрывал его. Она в какой-то степени была права. Я знал, что мама должна быть на Самране из письма на флешке, но многое могло пойти не так. Хотелось резервную копию на всякий случай. Плюс, я рвал себе задницу, чтобы получить то, что она просила. Я сильно рисковал и сдал секрет, который хранил годами. Даже если он мне больше был не нужен, справедливость была справедливостью. Плюс, я был любопытным.
Я выпрямился и сложил руки. Задрав подбородок, я жестко напомнил:
— Сделка есть сделка.
Джинжер обдумывала это мгновение, а потом указала на Гука.
Я взглянул на него, затем снова на нее.
— Что насчет него?
— Ты хотела знать, кто был Риппером? — Она махнула запястьем на него. — Вот он.
Гук посмотрел через свое плечо. Там никого не было.
— О чем она говорит?
Красное. Все, что я видел, было красным.
— Манипулирующая, морщинистая, старая сука! Ты играла мной! Рипера нет, не так ли?
Джинжер встала , до побеления суставов сжимая свою трость. Мужчины вокруг сделали два шага назад.

— Ничего подобного я не делала, дитя, и предлагаю тебе следить за своим языком. Прояви уважение. — Она хромала по комнате, все еже держа в руке пластиковый стакан. — Ты знаешь, каков мой дар?
— Нет, — огрызнулся я. — И не могу сказать, что мне действительно есть дело до этого прямо сейчас.
— Я провидец. Я могу видеть путь человека, глядя в его глаза.
— Вы встретили меня всего несколько дней назад, и уже намекаете, что я Риппер? Юна рассказывала мне о нем, когда мне было двенадцать. Как такое может быть? — спросил Гук.
— Я встретила тебя за годы до того, как ты показался на моей вечеринке.
— Херня, — выплюнул я.
Гук повернулся ко мне и нахмурился. Он был разочарован.
— Это очень сбивает с толку.
Я взял его за руку и сжал ее. Повернувшись к Джинжер, я сказал:
— Некоторые люди выбираются за счет других.
Джинжер сощурилась.
— Я была там, когда Чонгук родился.
— Не слушай ее, Гук, это все брехня.
— Я смотрела в эти карие глаза и видела человека, который однажды спасет нас от Кима. Я распустила слух о Рипере несколько лет назад, чтобы дать нашему виду надежду.
Она завладела его вниманием. Риппер был забыт, он сфокусировался на Джинжер.
— Вы знаете меня? Если вы присутствовали, когда я пришел в мир, скажите. Скажите, кто я. Скажите, кто моя мать.
Выражение лица Джинжер смягчилось.
— Джиа. Твою мать звали Джиа.
Лицо Гука вытянулось.
— Звали?
Джинжер молча кивнула и отвела взгляд.
— Я думал, вы говорили, что никто никогда раньше не сбегал из ВИ? Как же вы знали мать Гука, если он должен был быть первым сбежавшим?
— Глупое дитя, — прошипела Джинжер. — Он родился не в ВИ. Он пришел в эту жизнь в больнице в городе.
— Как я оказался в ВИ? Что случилось с моей матерью?
— Подождите, — перебил я. — Если Гук был рожден в больнице, и вы были там и видели его, разве вы не знали, что произойдет? — Ярость затопила мозг и заставила кровь бежать быстрее. — Вы знали, что он окажется в ВИ и ничего не сделали?

Джинжер нахмурила брови в гневе, а затем расправила их, как я предположил, в сожалении.
— Нечего было делать. Это нельзя было изменить. Вещи случаются так, как они должны случиться, так что он однажды стал бы Риппером. Каждое событие в жизнях людей формирует их будущее. Вы не можете изменять эти вещи.
Гука, казалось, не заботило, что она ничего не сделала, чтобы помочь ему. Единственное, что его волновало, это его мать.
— Почему вы были с моей матерью, когда я родился?
— Я была там, когда возникла она сама. Казалось не менее подходящим мне быть там, когда она принесла в мир своего собственного ребенка.
Острый, упрямый подбородок. Кофейные карие глаза. Я не замечала этого раньше. Все собралось воедино.
— Джиа была вашей дочерью.
Джинжер кивнула.
— С момента, как я взглянула в ее глаза, я знала, что с нею случится. — Она вдалбливала свою трость в землю. — Думаете, это легко, растить ребенка, каждый день глядя в ее глаза и ее черное будущее раньше нее? Думаете, было легко для меня стоять в стороне и наблюдать за событиями, которые разворачивались день за днем и несли ей конец, и быть неспособной их остановить?
— Но почему не попытаться? Должно было быть хоть что-то, что вы могли сделать. Отправить ее подальше? Предупредить ее?
— Такие вещи — не игрушки, — огрызнулась старуха. — Будущее каждого человека связано с тысячей других. Изменяешь всего нечто одно, и получаешь хаос. Все выходит из баланса, и случается ужасное.
— Вы позволили ей умереть? — спросил Гук. Его лицо ничего не выражало, но я мог слышать страдания в его голосе. В моей руке его пальцы дергались, будто он пытался ими щелкать, но я держал крепко.
— Наша прародительница, первая известная провидица, получила этот урок на горьком опыте. Недавно женатые, с ребенком, она и ее муж  были олицетворением счастья. У них был свой собственный дом, малыш в ближайших планах и яркое будущее впереди. Наша прародительница,  Мира, будучи провидцем, имела доступ к информации, которая говорила ей другое. Она видела, что потеряет любимого мужа молодым в ужасном пожаре в конюшне.

— Она вмешалась.
— Она остановила его от похода в сарай той ночью. Она благодарила Бога за свой дар, потому что он позволил ей спасти ее мужа. Но ее благодарности не продлились долго. Вскоре после того, как родился их ребенок, Мира пожалела о том, что сделала.
— Почему бы она пожалела о спасении того, кого любила? — поинтересовался Гук.
Выражение лица Джинжер смягчилось.
— Потому, Гук, что ее мужу  было предназначено умереть в том огне. Если бы Мира не вмешивалась в его судьбу, ВИ бы никогда не образовалась.
— Что? — Гук и я вдохнули в унисон.
— Случается, но редко, что потомок Шестерки, даже с одним родителем, рождается без генетического дефекта хромосомы. Как вы, возможно, догадались, ребенок Мира рос, чтобы быть Шестеркой. Недалекий и глуповатый ее муж был неспособен принять правду. Он заклеймил ребенка и его мать злом и прогнал их. Он заложил начало организации, которая стала ВИ, известной нам сегодня. Из-за эгоизма Мира Гук мы живем в страхе, скрываемся от последствий ее ошибки.
— Что насчет вашей дочери, она была как я? Эта Джиа?
Джинжер покачала головой.
— Противоположность тебе. Ты забираешь жизнь, она давала ее.
Пальцы Гука сжались в моих.
— Будем ли мы способны спасти Юну?
— Не знаю. Я никогда не встречала эту женщину.
Я прошел вперед и расположил свое лицо в сантиметрах от ее.
— Вы встречали меня. Мы спасем мою маму или нет?
Молчание.
— Вы должны мне, — зарычал я. — Вы отправили меня в ВИ достать этот чертов список в обмен на что-то, что у меня и так было.
— Ты никогда не был в опасности. Я знал, что ты вернешься со списком. Вот почему я попросил. Тебе предназначалось достать его для меня.
— Смысл  не в этом. — Теперь я кричал, даже не пытаясь понизить голос. Не то чтобы кто-нибудь мог меня услышать сквозь удары музыки на вечеринке внизу.

— Я не гадалка, — сказала Джинжер. Ее лицо снова вернулось к обычному, каменному выражению. — Ты видишь кристальный шар? Или я ношу тюрбан? Информация, которая есть у меня, личная, не для других.
— Так вот оно что? Вы получаете то, что хотите, а я не получаю ничего?
— У тебя всегда будет прибежище среди нас. Место, куда идти, и еда, чтобы есть. Такое предложение для тебя, Ким Тэхен, щедрое. Я послала сообщение. Миша Вон отредактировала ваш запрет на отель. Вы можете останавливаться там, когда нужно.
— Ух ты. Спасибо, — с сарказмом ответил я и развернулся. Я не получу больше ничего от нее. Время отрезать потери и сосредоточиться на важных вещах. Мама. Джинжер была права. Мне не нужен Риппер, у меня есть информация, чтобы заставить это свершиться.
Мы уже почти переступили за порог комнаты, когда Джинжер нас окликнула.
— Еще одна вещь.
Что-то говорило мне не останавливаться, но я, так или иначе, остановился.
— Извините меня за все.
Я не ответил, только продолжил движение. Я не спросил, но что-то подсказывало, что она извинялась не за ложь.