1
Солнце находилось высоко в небе и дарило тепло маленькому населенному местечку, по воли случая затерянного среди холмов и гор и назвавшего себя страной, хотя и имел всегда всего три города и несколько тысяч жителей. «Вельты» — так назвали государство. Города подобрали себе имена также соответствующе: Верхний Вельт, Нижний Вельт и Ди Дритте Вельт. Самое главное слово в них с немецкого языка означает «мир». Ведь для поселенцев это место и правда стало целым миром на долгие века. Оторванные немного от остальной планеты, они застряли в прошлом. Здесь почти не было новой техники, впервые узнали о телефоне всего несколько лет назад. О телевидение вообще никто не говорил. Хотя оно и было. Но не у всех был телевизор. Целыми днями люди проводили как в период до технической революции. Работали, отдыхали, заводили семьи, общались с друзьями, учились. Больше всего на свете жителям этого небольшого региона нравились праздники. Вот и сейчас у них появился повод отметить что-то: день урожая, который растянулся почти на неделю.
Фестиваль сбора фруктов и овощей. Все Вельты праздновали этот день, украшая дома осенними красками. Но самое главное – это символ: яблоко. Вельты торговали с другими странами именно этими плодами, потому что они являлись самыми вкусными среди соседних государств. Вельтсы гордились своими садами, и что именно у них закупали такое количество фруктов. Хотя добыча угля в шахтах и залежи драгоценных металлов являлись преимущественным заработком страны, жители не признавали эту скучную и печальную правду, и продолжали верить, что только их яблоки и спасали всех от экономического упадка.
Фестиваль проходил в три дня, ночью. Открывались ярмарки, все три города были полны горожан, вышедших на торжество. Кто упустит лишний шанс повеселиться и оставить все заботы позади? Верно, никто. Здесь, в Верхнем Вельте, можно было увидеть, как куча народу принимало участие в самых различных играх: соревнованиях по выпечке, бегах в мешке, стрельбе из лука, вышибалах, попадании мячом по стаканчиками и многом другом. Но самым знаменательным событием оставался фейерверк на второй день. Все доставали из гардероба свои красивые наряды, играла музыка, слабый ветер щекотал лицо, фонари мерцали по всей округи своим тусклым светом. Продавцы за своими прилавками начали торговать всякой всячиной, болтая с потенциальными покупателями о сущей ерунде.
На одной из улочек можно было заметить растерянную девочку-подростка. Она металась в разные стороны, будто что-то искала или с нетерпением ждала. Её звали Элизабет, но чаще всего все сокращали до просто «Лизи». Девочка осмотрелась, уже находясь посередине ярмарки. «Такая красота! Вы только посмотрите на эти шатры! Призы за метание мяча в стаканчики, ювелирные украшения, самодельный трикотаж, даже ковры! Нет, ну кто додумался на фестивале продавать такую вещь, как ковры? Еще бы шторы вывесили! Ах, да, третий ряд слева. Ну, бывает, что сказать» — подумала она про себя. Но был такой шатёр, который практически никогда ничего не продавал. Ну, как не продавал. Продавал, конечно же. Просто, Мадам, которая выставила свои сделанные вручную куклы, слишком дорожила ими, поэтому цена была соответствующая. За такие деньги можно было бы несколько раз съездить в другую страну. Конечно, сравнение не очень, ведь местный общественный транспорт до сих пор считался самым дешёвым среди соседей. Но не суть, ведь такие деньги на куклы того стоили, если бы вы взглянули на эти кружевные платья разных цветов, собранные в причёску волосы, украшения, подстать настоящим, и печальные лица, будто вот-вот должны были расплакаться. Капли росы только наступающей ночи аккуратно выступали на фарфоре. Свет ярмарочных огней плясал на кукольных глазах и на ожерельях. Мадам слишком многое вложила в них, чтобы вот так просто расстаться. Хотя иногда находились счастливчики, которым удавалось заполучить какую-нибудь из её работ. Обычно, все горожане только рассматривать марионетки, восхищаясь их правдоподобностью. «Как живые!» - можно было услышать раз 12 за вечер возле шатра. Вот и сейчас, Лизи разглядывала куклы с такой жадностью, будто это последний раз, когда она их видит.
— Мадам, какие же у вас красивые работы! — девочка не смогла сдержать восторг.
— Спасибо, дорогая, — улыбнулась рукодельница. — Я слышу это уже тысячный раз, и это мне не надоедает. Самое, что ни на есть, истинная причина моего вдохновения.
Лизи, наряженная по всем законам фестиваля, то есть в платье с украшениями в виде символа праздника, подпрыгнула на месте, чтобы заглянуть в самую глубь шатра. Там, в углу, стоял пыльный деревянный ящик.
— Что там?
Девочка смогла разглядеть только что-то отдаленно напоминающее подол кукольного платья. Непоседа уже наполовину была внутри, лежа животом на стойке.
— Ох, Лизи, ты такая любопытная! — рассмеялась Мадам. — Ладно уж, покажу тебе.
Женщина еле сумела повернуться, так как занимала половину пространства, но не потому, что была такой большой, а потому что всё место было отведено её работам. Мадам достала из ящика ещё одну куклу.
— Моя новенькая, — На пухлых щеках женщины появился легкий румянец. Она излучала счастье всем своим видом. Рукодельница передала марионетку девочке. — Добавила небольшие бантики к платью и ресницы удлинила. Теперь всё выглядит более кукольным, а не так, как раньше. Я имею в виду, работы стали более похожими на то, чем являются. Вот.
— Это невероятно! Просто потрясающе!
У Лизи заблестели глаза. Она чуть ли не плакала от счастья, будто сейчас новый год и она получила в подарок то, о чём всю жизнь мечтала. Хотя эта леди давно выросла с того возраста, чтобы играть в такие игрушки, да и большинство выражали предпочтение Рождеству, нежели Новому году.
Синее платье куклы переливалось на свету. Карие глаза смотрели в пустоту, будто ожидали только худшего. Тонкие ручки и ножки. Русые длинные волосы, но не собранные в причёску, а просто распластанные на её плечах. Бантики по всему платью с длинными концами. Кружева на воротнике и подоле наряда. Она вводила в обескураживающий транс своей внешностью любого от мала до велика. Но как бы не манили её черты, куклу пришлось оставить. Лизи ещё раз оглядела шатёр: почему праздник не вечен? Вздохнув, она попрощалась с Мадам и с её фарфоровыми марионетками. Надо было проведать Короля. «Конечно короля!» — девочка покраснела, вспомнив о нём. Марк ей очень нравился, но признаваться себе в этом она не могла и до конца прятала всё в себе, оставляя разборки с чувствами на потом. Но закрыться от них полностью ей не удавалось, и наружу всё равно что-нибудь вырывалось. Например, забота. Вот и сейчас её что-то тревожило: «Где он? Что он? Как он? Скорее всего у себя за бюро. Опять что-то пишет. Какие-нибудь нелепые законы или просто подписывает указы, награды и прочее. Главное, чтобы он опять не заработался, иначе ему будет плохо». Лизи поспешно направилась самой короткой дорогой во дворец.
Король сидел, скрючившись за бумагами. Марк всегда был с превосходной осанкой и усидчивостью, о которой только и мечтали тибетские монахи. Но сейчас он схватился за голову, согнутый под острым углом. Король был на грани истерики, но виду, по привычке, не подавал. Лизи видела, что он из всех сил пытается держаться, и решила зайти издалека, чтобы немного развеять обстановку.
— Ваше величество, почему вы не на празднике? Там такая ярмарка! Мадам опять за своё, представляете? Куклы есть, клиентов нет. Ну, что это такое! Так не положено, чтоб без клиентов!
Немного погодя, она осторожно приблизилась к столу. Марк сверлил взглядом документы. Руками он пытался держать свою голову, будто боялся, что будет отдача, когда он доберется до цели, продырявив взглядом бумаги. Но ничего не происходило. Парень просто сидел в напряженной атмосфере, которую сам же и создавал.
— Что с вами?
Король в ответ только тяжело вздохнул. Его пальцы разомкнулись, а тело приняло привычное положение с прекрасной осанкой.
— Да, всё хорошо. Просто слишком много работы свалилось. Надо поскорее бы закончить, а то с ума сойду.
— Вам нужно отдохнуть! На вас лица нет! Развейтесь немного, переведите дух.
— Не люблю фестивали, там слишком шумно.
— Да как же так можно? Это же праздник всей страны! Даже Нижний Вельт выходит повеселиться! А вы знаете, как там. Не то место, чтобы веселиться, если честно. Всё скудно, уныло, мрачно, того и гляди на стенку полезешь.
— Да, знаю. Но не могу я вот так оставить дела, — Король откинулся на спинку стула. Он опять почувствовал дискомфорт в позвоночнике. Его взгляд остановился на потолке, словно прося у него поддержки.
— Может, я смогу вам помочь чем-нибудь? Есть что-нибудь, что я могла бы сделать? Какие-нибудь поручения?
Лизи не могла выносить его удручающий вид. Марк явно нуждался в руках помощи. Виду этому, конечно, тоже не подавал. Всё сам. Как всегда. На его лице выступила испарина. Король тяжело выдохнул, сдаваясь под гнётом обстоятельств и жалостливым взглядом девочки.
— Ладно, — протянул он. — Ты можешь разобрать часть документов и расставить их в коробки, которые на полках. Если несложно, принеси, пожалуйста, воды. И немного перекусить.
Лизи тут же помчалась на кухню, ведь здоровье было превыше всех остальных дел. Подол платья то и дело подпрыгивал на бегу, и с каждым шагом развивались длинные ленточки, что девочка завязала на своих русых волосах для двух хвостиков. Сердце стучало от волнения. Дворец был не таким большим, как казалось снаружи, но добираться до кухни было далеко. Да и вечер превращался в ночь. Слабый свет фонарей с улицы пытался пробиться в коридоры. «Почему никто не додумался их освещать в такое время? Ах да, сохранность. Но чья? Уж точно не тех, кто бежит через весь дворец, пытаясь не споткнуться, потому что пробирается наугад» — жаловалась юная леди.
А вот и кухня. Мягкий свет заливал гарнитур. Пахло супом и зеленью. Никого не было. Странно, ведь слуги обычно задерживались до одиннадцати. Просто так, без особой на то причины. Но, видимо, они ушли пораньше, чтобы успеть на фестиваль. Лизи взяла из холодильника добротный кусок вишнёвого пирога. Она была не прочь и самой такой отведать, но встряхнув головой, юная леди положила его в корзинку, которую случайно нашла за тумбочкой с кастрюлями. С водой обстояло куда сложнее: стакан мог бы пролиться, если передвигаться бегом. Пришлось искать бутылку. Единственная найденная Лизи бутылка оказалась с молоком. «Нет,» – подумала девочка, — «Марк явно не станет пить это в такое время суток. Ещё подумает, будто я считаю его ребёнком или что-то вроде того. Лучше найду кувшин или, на крайний случай, графин». Точно, графин! О нём надо было думать в первую очередь. Он всегда стоял на кухонной столешнице, никому не мешал. Теперь, когда всё было готово, можно было бежать спасать Короля.
Зайдя в кабинет, Лизи обнаружила Марка вполне справившимся со своим спасением и без неё. Рядом крутилась дворцовая экономка: Эмили следила за порядком. Иногда даже чересчур хорошо. На неё можно было положиться в любых ситуациях, за что Король её и нанял. Точнее, не сам Марк, сколько его отец. Марк благодарен судьбе, что ему не надо было искать кого-то ещё. Эмили всегда оставалась надёжной опорой и советником. Вот как сейчас. Король послушно убрал в сторону все свои документы и откинулся на спинку кресла, прикрыв глаза. Эмили что-то ворчала, как всегда, сетуя на его исключительное безрассудство в области собственного здоровья. Лизи всё ещё стояла в дверях, не решаясь войти. Девочка немного боялась Эмили, потому что именно она принимала решение о её трудоустройстве в это место. Юная леди хотела уже сделать шаг назад, но Марк открыл глаза и, увидев девочку, адресовал ей слабую улыбу. Конечно, Лизи не смогла себе позволить выйти, не прямо сейчас. Он же улыбается! Значит, ему хорошо. Пусть ему будет хорошо ещё чуть дольше.
— Привет, — он поздоровался с ней с такой радостью и нежностью в голосе, будто не виделись целую вечность. Его взгляд перешел к корзинке. Король удивился. — Что у тебя там?
— Как вы и просили: перекусить и воды, — девочка немного засмущалась. Дурак, неужели уже забыл? Неужели, так заработался?
— Привет, Лизи, — без улыбки обратилась к ней Эмили.
Экономка практически всегда была очень серьезной. По крайней мере, это было на лице. Но при разговоре с ней, (если при этом делать всякие глупые вещи), она могла бы снизойти до легкой улыбки. Ходили слухи, что она никогда не смеётся, что было, естественно, неправдой. Одно упоминание её имени в разговоре вводило в страх всех слуг. Но некоторым она даже очень нравилась. Что-то чарующее было в ней: безмятежность и серьёзность, вежливость и аккуратность. От тёмных волос, собранных в тугой пучок, до строгого коричневого платья. Она походила на тех людей из легенд, покровителей королей и государств. Что-то вроде «правой руки». Наверно, она и была живым воплощением этих историй.
— Добрый вечер, мадам, — наконец ответила Лизи и медленно подошла к столу. Словно перед взором хищника, она аккуратно достала пирог и графин из корзинки.
— Кажется, ты забыла про стакан.
Эмили произнесла это не с упрёком, и даже не с сожалением, просто констатировала факт. Однако Лизи всё равно поёжилась. Она точно его забыла в спешке. Так оплошать. Перед начальницей!
— Ничего страшного, в кабинете где-то были чашки, — Марк вступился за девочку и улыбнулся ей с сочувствием.
— Это вам не страшно, а мне даже очень.
— Почему? Ванная комната недалеко, тем более, что я хотел умыться.
— Как скажете, ваше высочество, — Эмили сделала небольшой поклон и вышла.
Лизи Марк переглянулись.
— Иногда я тоже её побаиваюсь, а потом вспоминаю, кто меня воспитал, — рассмеялся парень. Он встал с места и подошёл к шкафу. Где-то здесь он намеревался найти чашки.
— Вы имеете в виду Короля Джонатана? Вашего отца?
— Нет, — По кабинету снова раздался его звонкий, но немного ослабленный усталостью смех, — Отец был слишком занят государственными делами, поэтому меня воспитывали няньки. Увы, я от них сбегал, потому что они были слишком навязчивыми, придирчивыми, всё время следовали за мной, вытирая каждую пылинку возле меня и от меня. Я прятался в вентиляции, а потом как-то нечаянно спрятался в комнате Эмили. Она нашла меня, отчитала, но прогонять не стала. Сказала только, чтобы я был впредь аккуратнее и не лазил по вентиляции. Она таскала мне игрушки, пока другие у меня их отбирали и оправдывались, что те могут быть грязными. А мне-то все равно. Я бы и по лужам прыгал, и по крыше бы карабкался, да повсюду следовали эти няньки. Я попросил отца что-нибудь сделать с этим. Когда он спросил, с которой из нянек я меньше всего в ссоре, я рассказал про Эмили. И потом он повысил её до экономки, а та уволила всех нянек.
— Но как же? Разве это не грубо?
— Нисколько, потому что они раздражали не только меня. Они бесили своей дотошностью поваров, горничных, дворецких и, что самое главное, моего отца. А меня, в принципе, пока не спрашивали, что мне нравится или не нравится, просто делали (кроме этого единственного случая). Эмили меня слушает. За это ей спасибо. Отец не мог уволить нянек только в силу своей порядочности, потому что как и ты сейчас, он подумал, что это будет грубо. Ещё раз спасибо Эмили, что спасла моё детство.
— Вот оно как.
Лизи задумалась, какого это, быть принцем и пытаться отстаивать свои права на скромное счастливое детство. А ещё сомневалась, правильно ли они так поступили, уволив добрую половину нянек, ведь они всего лишь выполняли свою работу. Но Марк был прав, счастье тоже надо отстаивать, особенно детство. Быть принцем тяжело, особенно, когда морально всё давит на тебя в столь юном возрасте. А потом она вспомнила дату. Дату смерти его отца. Мальчику было 7 лет, когда старый король ушёл на покой. Получается, всю его жизнь сопровождали другие, чужие ему люди. Они с Лизи немного были похожи этим. Только девочку воспитывала Тётушка, а она всё-таки родня.
Марк уже вернулся из ванной комнаты с двумя чашками и ножом. Лизи сначала удивилась, зачем ему столько приборов, но потом до нее дошло и она залилась краской.
— Приятного нам аппетита! — Король разделил кусок пирога на двоих и отдал половинку девочке.
— Спасибо, и вам тоже, — Чуть не сгорая от смущения, ответила Лизи. Она села на край дивана, что стоял возле бюро. Зелёный бархатный диван. С пуговицами. Он напоминал об их знакомстве. Первое впечатление было ужасным: Марк теперь навсегда запомнит её как ту, что украла его запас печенья. Но как бы ей не было стыдно за случившееся в прошлом, пришлось продолжать жить с этим дальше, разделяя пирог с королём.
Когда трапеза закончилась, на пороге вновь оказалась Эмили. Она была очень сердита. На лице этого не было видно, но это было слышно в её голосе. Экономка проворно убрала посуду в корзинку и ещё раз отчитала короля за излишнее трудолюбие.
— Вам надо поспать, — парировала Эмили. — Если вы это не сделаете, то ваш организм вовсе откажется работать. Будете варёным овощем.
— Звучит аппетитно, — Марк смахнул крошки со стола. Экономка это заметила и адресовала ему её особый взгляд. Она всегда смотрела таким образом на тех, кто оставляет грязь. Он увидел это и вздрогнул. — Эм, я всё уберу.
— Несмотря на то, что это звучит весьма аппетитно для вас, но, на благо страны, вам придется свыкнуться с мыслью, что в виде вареного овоща сложно управлять государственными делами.
— Эмили, это же просто шутка!
— Тем не менее, это не отменяет того факта, что вам надо отдохнуть.
— Я не могу оставить так дела! Там еще по крайней мере 3 важных документа на рассмотрение до завтрашнего дня!
— Идите спать, ваше высочество, я возьму на себя ответственность разобраться с этим вопросом.
— Ну и какой из меня правитель, если за меня все время будет решать вопросы кто-то другой?
— Только на время. Вы должны восстановить силы. Пообещайте, что завтра вы хорошо отдохнёте, прогуляетесь по улицам, подышите свежим воздухом.
Казалось, это будет продолжаться вечно, но Марк давно привык к такому нескончаемому спору со своей экономкой. Она держала его в тонусе, таким способом помогая королю с навыком ведения дискуссий. Очень важный навык. Однако, он всё время ей проигрывал, потому что старался оправдать её ожидания. Хоть это тоже не всегда получалось. Как и сейчас, Эмили скорее всего забыла его оплошность с крошками со стола только из-за того, что в данный момент Марк выглядел не самым наилучшим образом. Экономка набрала воздух в лёгкие и ждала. У Марка в глазах сверкнуло. У него явно было что-то на уме.
— Сделка? — хитро улыбнулся он и протянул руку.
Эмили с презрением прищурилась и протянула руку в ответ.
— Если ты отдохнёшь, я приготовлю твой любимый черничный пирог, идёт?
— Идёт! — Марк сиял от радости.
Они пожали руки.
— Ваше высочество, вы пойдете завтра на фейерверк? — Лизи стояла всё это время в сторонке. Она не высказывалась до этого момента, потому что перебить Эмили — всё равно что вырыть яму для себя.
Марк пожал плечами и зевнул во весь рот, прикрывая его ладонью. Эмили слегка улыбнулась. Напряжение в комнате спало. Лизи переступала с ноги на ногу, спрятав руки за спиной. Ей тоже хотелось спать.
— Ты тоже иди отдыхай, — Экономка кивнула девочке. — Вам всем давно надо уже спать. Идите.
Марк и Лизи вышли. Король отправился в свои покои, то и дело зевая. Девочка хотела пойти за ним, чтобы проводить, но потом она вовремя вспомнила, что он и сам вполне мог бы справиться, поэтому юная леди отправилась в свою комнату.