14
Ренольд сидел за своим столом, когда в его кабинет постучали. Он очнулся от дремоты: кофе не спасло его. Укутавшись поплотнее в одеяло, Зеркалослезло с офисного кресла и, вяло перебирая ногами, поплелось к двери. Ренольдзакрыл кабинет от посторонних и друзей, чтобы досмотреть сериал, а теперь приходилось напрягать зрение, чтобы просто правильно поставить ключ в замок. Небрежно повернув ручку, он наконец открыл дверь и увидел перед собой письмо. Печать на конверте заставила Ренольда содрогнуться. Но не от ужаса, нет. Он очень не хотел куда-либо идти, что-либо делать. Тем более, что этой ночью ему не удалось нормально поспать, а ведь предстояла ещё генеральная уборка в кабинете: множество кружек из-под кофе (не самого лучшего качества) и чая заполониливсёрабочееместо. Зеркалолицый потянулся за конвертом. Хруст! Он взялся за спину: это она так безобразничала! На единственном глазу появилась слеза. «Старость — не радость» — сказал одноглазый «пограничник» самому себе и всё же поднял злосчастный конверт с пола. Зеркалолицый пригляделся к шрифту и цвету: жёлтые мелкие каллиграфические буквы приглашали Ренольда выступить на Верховном Суде в качестве свидетеля. «Ну, как всегда» — подумал он и положил конверт в карман халата. Ему не хотелось избавляться от одеяла, но оно все же оказалось где-то в углу комнаты. В попытке хотя бы немного привести в порядок рабочее место, Зеркало сбагрило все кружки в одну часть стола башенкой и вытерло освободившееся пространство какой-то тряпочкой. На глаз прикинув, что такое на первое время «и так сойдёт», сотрудник всё-таки снял халат и направился к встроенному шкафчику, который показывался только в те редкие моменты, когда о нём вспоминали. Ренольд редко одевался во что-то, что свидетельствовало его статусу. Ни костюма, ни банальных брюк с рубашкой. Он утратил своё человеческое обличие так давно, что и перестал обращать внимание на свой внешний вид. Только Уильям и Лизи изредка напоминают ему о потребности в ношении хоть каких-нибудь вещей. Однако в данный торжественный момент ему всё же пришлось напялить на себя серебряный костюм. Вряд ли Суд позволил бы ему расхаживать так, как он привык.
Намучившись с красным галстуком, Зеркалолицый наконец вышел а коридор. Его рука поднялась, чтобы постучать в соседнюю дверь, но замерла на секунду. Ренольдвыдохнул. Тук-тук. Ручка повернулась и из комнаты вышел Уильям, такой же нарядный, как и его друг. Чёрный костюм слишком сливался с самим теневым величеством, которого не так уж это беспокоило. Обменявшись многозначительными взглядами, друзья поникли головой. Им предстояло оставить работу на какое-то время, чтобы разобраться со всеми судебными тонкостями.
— Ты не забыл приглашение, как в прошлый раз? — Уильям скрестил руки на груди. На лице Ренольда появилось недоумение, а потом и паника. — Всё-таки забыл. Как всегда...
Тень покачала головой. Но вновь подняв глаза, его величество не увидело своего друга: тот уже умчался обратно в свою комнату. Странно всё это было. Уильям мог только догадываться, что произошло. «Неужели эта девочка смогла дойти до такой пакости, как Верховный Суд?» — вяло подумал он, с тоской смотрев в бесконечно тёмный потолок. — «Надеюсь, с ними всё в порядке. Это же надо было, написать заявление! И его приняли! Вот, что значит, связи.»
Пока Уильям размышлял, его друг копался в своих вещах. Оказалось, что он сбагрил халат просто в шкаф. Но тот просто слился с остальными халатами и бедному Зеркалу пришлось лазить по всем карманам и устроить хаос в своём кабинете. «Какой ужас! Мне же ещё убирать придётся...И зачем я только положил конверт в этот чертов халат?» — Ренольд был на грани срыва, но всё обошлось, когда он нащупал злополучное приглашение.
— Извини, что так долго, — Зеркалолицый пулей вылетел из комнаты.
— Дверь, — напомнил друг.
Зеркалу понадобилось несколько секунд, пока до него не дошло, что надо закрыть на ключ свойкабинет. «Ну, как всегда» — пробурчал себе под нос Ренольд, направляясь в обратную сторону. Щёлк. Дверь закрыта. Теперь можно было наконец отправляться. Путь был недалёким. Просто переступить портал и сделать несколько шагов в сторону высокого здания с колоннами. Строение напоминало что-то римское. Скорее всего это было из-за колонн. Множество ступенек отделяли здания суда от центральной площади, на которой туда-сюда слонялись без дела простые люди. Ренольд и Уильям неспешно вошли внутрь. Гигантский холл и витая лестница на четвёртый этаж. «Ненавижу её,» — Зеркало исказилось в отвращении. Он знал, что придётся подниматься и вновь предстать перед другом не в лучшей своей форме. Через два пролёта Ренольд обессиленно упал на колени.
— Оставь меня здесь. Иди сам. Я лишь обуза тебе! — сказал он самую клишированную фразу из фильмов про приключения. Конечно же друг его не послушал.
— Осталось совсем немного, Рен, потерпи. Мы пойдём медленно, если тебе так тяжело.
Зеркалолицый стыдливо опустил голову, но сам, всё-таки, поднялся. И они пошли как и было предложено. Неторопливо. Шаг за шагом им удалось добраться до зала суда, где их встретил уже знакомый друг короля теней.
— Сезя, так ты принял её заявление? Так хорошо написала? — первым делом спросил Уильям. — Насколько я помню, от тебя даже просто посмотреть документы — лет пять нужно подождать. А тут даже без колебаний!
— Дело весьма серьёзное. Всё-таки на грань нашу покушаются. И тем более, что девочку жалко.
— Ага, жалко ему, — закатил свой глаз Ренольд. — Знаем, как тебе жалко. Тебе просто не хочется иметь дело с её...
И тут он заткнулся, потому что поймал на себе взгляд короля теней. Уилл был в ярости. Мда, завёл разговор в тупик. Лучше бы помалкивал. Но Сезя не растерялся и продолжил беседу, добродушно смеясь и приглашая за стол. Проявив гостеприимство, мужчина позаботился о том, чтобы у друзей было что поесть, и о чём поговорить.
— Итак, Элизабет Уэй. Вы говорили мне, что она обычная девочка и к грани никакого дела не имеет, как её остальная семья. Это что же получается, вы мне солгали?
— Что ты! — также улыбаясь во весь рот, ответила Тень. — Мы до самого конца надеялись, что пронесёт и она окажется обычной. Мы верили! Мы верили, что она обычная!
— А она взяла, да и пошла в матушку, — с досадой стукнул бокалом по столу Ренольд.
— Да уж, плохо дело. Она ещё не знает?
— О матери нет. Об отце пока не задумывалась, считает, что там же, где и мать. А о брате только догадывается, — отрапортовал Уильям.
— Вы же следите за этим мальчишкой?
— Конечно. Каждый день. Хороший мальчик. Вырос так. Тоже скучает. Даже не просто по кому-то конкретному. По семье скучает. Понимаю, что тяжело, но другого выхода не было.
— Да уж, тяжело детям пришлось. Они ведь не виноваты.
— Да никто в общем-то не виноват. Так обстоятельства сложились.
— Да, помню, — грустно ответил судья. Ему хотелось быстро перевести тему. — Осталось тогда прояснить немаловажную деталь. Итак, чем владеет Лизи? Я имею в виду, какие у неё боевые техники или сила. Она показывала?
Ренольд заискрился. Скорее всего из-за алкоголя. Пусть Зеркало и не пьянеет, но на него напиток действовал воодушевляюще.После одного глотка ему хотелось совершать подвиги. Вот и сейчас, он готов был сам взять и расправиться со всеми злодеями, покушающимися на грань миров. Уильям заметил странный вид Ренольда и, скорчив недовольную и осуждающую гримасу, привёл друга в порядок простым подзатыльником.
— Вот уж спасибо...— раздалось откуда-то с пола. Теперь Зеркало отказывалось вставать и решительно допивало вино прямо на холодной плитке зала суда.
— Извини моего друга. Пожалуйста, продолжай.
— Я спрашивал о способностях.
— Точно, — Тень задумалась. — Мои подчинённые донесли сведения, что у Лизи развит талант возведения щита, телепортации и привязывании судьбы. Последнее, именуемое «красными нитями», явно относятся к нашим давним знакомым.
— Кукловоды? Серьёзно? Опять? Я думал, мы поставили здесь точку.
Сезя выглядел расстроенным. Кому, как не ему, знать о таких вещах. В прошлом году было выявлено несколько случаев нападения кукловодов на иноземцев. Ну, как нападениях...Тогда оказалось, что это напрямую их обязанность. Им просто жизненно необходимо о ком-то заботиться, уж так их приучили в университете. В итоге, дело замяли, так как и жертв-то не было. Все похищенные люди вернулись домой, немного потрясёнными, конечно, но в полном порядке.
— Я так думаю, что и в этот раз всё обошлось. Раз уж Лизи сумела написать заявление, находясь у него.
— Походит на ловушку.
— Да, есть такое. Но, зная нашу девочку...И какая она бывает бойкой.
— Это у неё тоже от матери, — грустно вздохнул судья. — Как много лет прошло с тех пор, когда та пропала. Я скучаю по ней.
Воцарилась тишина. Даже Ренольд отложил все бокалы и смирно сидел на полу, обняв колени. Свет мерцал в окне, пробиваясь в комнату. В воздухе похолодало. Запахло сыростью. Кажется, дождь собирался. Сезя тяжело вздохнул.
— Мы тоже, — ответил Уилл, положив руку на плечо приятеля.
Судья лишь кисло улыбнулся, не глядя на друга. Все его мысли теперь были захвачены ностальгической грустью. Трое товарищей решили выразить почтение своей потерянной подруге молчанием.
***
Ветер развивал волосы Элизабет. Становилось прохладнее. Вместе с кукловодом они уже прошли довольно много. Впереди возвышались руины какой-то империи. Множество домов были разрушены по каким-то неведомым причинам. Девочке было дурно, когда она смотрела на них. Но другой тропы не было: по сторонам расположились горы-великаны. Они затрудняли передвижение путешественников и наводили неподдельный страх всем тем, кто только собирался подниматься по ним. Но Лизи и Аламорту не за чем было карабкаться на вершину. Они спустились в город. Повсюду витал запах сырости.Пыль поднималась под ногами. Во рту чувствовался привкус песка.Стояла духота. Девочка старалась не дышать пылью. Короткий вдох, и медленный выдох. Через минуту начала болеть голова. Аламорт, заметив это, еле сдерживал смех. Он показал на одно из зданий, намекая на то, что в нём можно переждать немного. Лизи нерешительно кивнула, и они отправились в ту сторону.
Окна укрытия были выбиты. Разбитое стекло валялось внутри здания прямо под ногами.Но здесь, хотя бы, было попрохладнее. Перед путешественниками открылся истинный облик заброшенных домов: облезлые стены, затопленный потолок, граффити на каждой стене, нецензурная брань на еле держащихся дверях и сгоревшие свечи с пентаграммой на полу. Всё это внушало страх. «Как такие прекрасные здания могут просто взять и разрушаться?» — подумала Лизи, аккуратно перешагивая упавшие балки. — «Как кто-то додумался добить это мёртвое тело своими руками?». Ей было грустно от затхлости этого места, от людей, что творят такое безобразие с домами, от, в конце концов, своей ничтожности. Она всего лишь человек. А это всего лишь здания. И их уже не спасти. Никто не придет к ним на отпевание. Никто не попрощается, не закопает в землю. И они все, эти мёртвые строения, будут медленно разлагаться, рассыпаться в пыль, пока их уродуют вандалы.
Пока Лизи думала обо всём этом, кукловод внимательно изучал её выражение лица. Ей не надо было ему ничего говорить, он и так знал. Все чувства привязанных как открытая книга. Даже если ты не захочешь, всё равно узнаешь. И в этот момент, стоя в центре руин, в одиноком здании-мертвеце, Аламорт понимал всё то, что происходит в душе юной леди. Но он знал больше её. Ему доступны были знания первопричины этих эмоций. Книга становилась толще. Содержание. Страница за страницей. Кукловод перескакивал с одного абзаца на следующий и видел, как плачет её сердце.Несмотря на то, что внешне Лизи частенько проскальзывала радость, внутри всё сжималось болью от одиночества. Девочка хваталась за любые связи, за разговоры. Она была самой общительной в школе, из-за чего одноклассники её немного побаивались, считая её той самой задирой из клишированных сцен кино или книг. Неудивительно, что она добилась места во дворце. С таким-то пылом! И даже так, рискуя и врываясь в самое пекло, Лизи оставалась загнанной в угол в комнате страха и одиночества внутри себя. Поняв всё это, Аламорт медленно протёр свои глаза пальцами и вздохнул. Слишком много информации он принял на себя, хотя, казалось бы, они просто стояли в заброшенном здании и любовались видом, прячась от песка. Кукловод пытался сдержать чужие эмоции, которые отразились на нём, будто отпечаток пальца на стекле. Ему тоже стало так одиноко и печально. Аламорт развёл руки в стороны. «Чего это он?» — заметила Лизи. Мужчина подошёл ближе и крепко обнял её.
— У тебя столько друзей, что я даже завидую. Тогда почему же тебе так одиноко, милая?
Лизи была в замешательстве. Откуда он узнал? Кто ему сказал? Но вряд ли это было важно. Стоит бывший потенциальный враг и обнимает тебя. Нонсенс. Ей ничего не оставалось, кроме как обнять в ответ. Еле сдерживая слёзы, она всё-таки отошла от него. Отвернулась, чтобы не показывать своё лицо. «Я проиграла ему. Первая сейчас заплачу.» — подумала она, вытирая скопившеюся влагу с глаз.Аламорт погладил её по голове и тоже отошёл. «Всё, теперь и его расстроила. Вот я дурочка. Хороших людей расстраиваю.» — девочка отошла ещё немного.
— Ты меня не расстраиваешь. Я просто грустный, — донеслось сзади.
— ...прекрасно, — шёпотом сама себе сказала Лизи, всё сильнее пряча свои глаза за ладонями. — Ты читаешь мои мысли, да?
— Извини, это зачастую зависит не от меня. Если ты громко думаешь, оно само услышится, хочу я этого или нет.
Девочка всё-таки повернулась к нему, но не решалась поднять глаза, чтобы посмотреть кукловоду в лицо. Да ему и надо было, чтобы она смотрела на него. Пыль немного осела за окном. Можно было выдвигаться дальше. Потрепав грустную спутницу за щеки, Аламорт жестом показал на дверь. И они всё-таки вышли из укрытия, мысленно прощаясь с гостеприимным мертвецом-зданием.Путешественники покинули это место с легкой печалью на сердцах. Их силуэты теперь были едва различимы для заброшенного города.