Суббота
Уже первая четверть прошла. По отметкам я попала в число хороших учеников: тройки были у меня только по алгебре и пению. По эстонскому и русскому языкам я получила пятерки, а по остальным предметам - четверки. Восторг, да и только! Правда, бабушка почему-то особого восторга не выражала. Когда я пришла домой и выложила на стол дневник, она посмотрела в него с таким равнодушным видом, будто я всю жизнь приносила домой такие же отметки, а то и еще лучше. Она даже спросила:
- А какие отметки Урмасу поставили?
В конце концов, кто ее внучка - Урмас или я? Я ответила с досадой:
- По русскому и английскому четверки, остальные все пятерки.
- Вот видишь, - ответила на это бабушка. - А ты разве не могла получить такие же? Ты же сама его учила.
- Ах, бабушка, бабушка, много ты понимаешь в жизни! Как же это я сразу одним махом могла сделаться первой ученицей!
Честное слово, бабушка уж слишком придирчива. Неужели ей жалко хоть разок похвалить меня? Пускай в первую четверть я повторяла пройденное и мне было легче, чем другим, но что ей стоит сказать доброе слово!
Мне очень хочется доказать ей, что я и в следующей четверти, когда начнем проходить новое для меня, все равно получу такие же отметки.
Позднее я поняла, что бабушка все же обрадовалась моим успехам, иначе она не купила бы мне два пирожных. Тех самых, какие я люблю.
Так мы и помирились опять, и я поскорее принялась разводить огонь в плите, чтобы вскипятить чай.
Открыв дверцу плиты, я увидела там смятый конверт и спросила у бабушки:
- Что это за письмо?
Бабушка лишь засопела в ответ, прогнала меня от плиты и принялась сама разводить огонь. Но мне показалось, будто на конверте было написано «Кадри», и я опять к ней пристала:
- Чье это письмо?
- Какое? - спросила бабушка, делая вид, будто не понимает меня, а сама в это время засовывала в плиту бересту и щепки, чтоб скорее развести огонь.
- То самое, которое ты подожгла, - не отставала я. Мне ужасно захотелось вытащить письмо из огня и, по крайней мере, увидеть, какой Кадри оно было адресовано, бабушке или мне.
Но бабушка сказала:
- Ах, это? Это одно старое письмо, давно оно у меня валялось... Нашла время толковать о пустяках!
Я впервые почувствовала, что бабушка говорит неправду. Нет, мне кажется, что это вовсе не пустяки!
Нигде у нее не валялось никаких писем. А если бы и валялись, что за охота вдруг на нее напала жечь письма? И, в конце концов, кому это письмо? Ей или мне? Положим, мое письмо она, конечно, не сожгла бы, но все же - от кого было это письмо? Я должна разгадать эту тайну!