Мрак

Худой голый парень в одной набедренной повязке тяжело шагал следом за своим провожатым. Его лицо закрывали тёмные спутанные волосы, руки были связаны перед собой, а тело с головы до пят покрывал сложный геометрический орнамент бело-голубого цвета.

Бедолагу подвели к клетке, закреплённой в повозке, грубо втолкнули внутрь, заперли замок и накрыли решётку куском грубой ткани. Больше он ничего не видел.

Через некоторое время повозка тронулась и со страшным скрипом куда-то покатилась, грохоча и подскакивая на камнях, словно вот-вот развалится.

Прошло не менее часа, прежде чем адская поездка прекратилась.

Практически сразу же с клетки сдёрнули штору, юношу грубо выволокли наружу, обвязали голову мерзко пахнущей тряпкой, перекрывая глаза, и куда-то повели. Каждые несколько шагов его грубо тыкали в спину палкой, подгоняя, но только сбивали шаг.

Идти пришлось долго. Пробирались через корни и кустарники. Голую кожу парня то и дело царапали колючие растения. Обходили водоёмы, поскальзываясь на камнях. Один раз даже с грубого пинка пленника заставили пересечь водопад. После чего опять долго продирались сквозь колючие кусты. Но стоило только дороге стать приятнее, как началась лестница. О которой юношу, конечно же, не предупредили. Не менее получаса они шагали по этим нескончаемым ступеням, где провожатые с особым азартом и злостью тыкали и пинали своего ослеплённого узника.

На вершине юношу встретили другие и увели в сторону от основного действия. О чём он догадался благодаря отдалённости голосов и музыки.

Следующий, кто взялся вести парня, вынудил его отступать грубыми толчками и ударами, пока, наконец, не удовлетворился, позволил остановиться и заговорил:

– Ты думал, я позволю тебя повесить, сынок? – в мужском голосе звучала злая, неприкрытая насмешка. – Тебя, члена семьи Вемэтин, оставлю позорно болтаться на всеобщем обозрении, на виселице?! Чтобы ты продолжал позорить меня даже после своей смерти, Лута?! О нет! – Брызжа слюной, грохотал владелец неприятного голоса. – Я сделаю лучше! Ты умрёшь, как тебе и было назначено, но не как позор, а как гордость! Твоя смерть послужит на благо нашего общества! Ты примешь участие в ритуале Передачи Силы! – торжественно объявил «отец» интонации в голосе которого отдавали явным безумием. – Каждый член нашего общества оторвёт от тебя кусочек. Каждый вкусит твоей плоти вместе с её силой и выносливостью, которые, между прочим, тебе достались от меня! – Самодовольно заявил безумец и вдруг задумался. После чего юноше прилетело сразу несколько грубых тычков в плечо и живот. – Послушай-ка, я и не знал, что ты в такой хорошей форме...

Раздался глухой стук, едва различимый хрип, после чего около пленника что-то рухнуло.

– Зато я знала. – Раздался насмешливый девичий голос, и верёвка на руках пленника лопнула.

Освободившись, парень наконец-то сорвал с лица повязку, в дно движение, вытащил что-то из глаз, содрал с головы лохматый парик, и его хищный золотой взор сверкнул по сторонам, оценивая ситуацию.

– Всё в порядке. Этот «потрясающий» родитель, – ехидно сказала стоящая рядом стройная высокая девушка в темно-серой ирэмийской форме, – чтобы потешить своё мерзкое эго, утащил тебя в самый дальний угол.

– Спасибо, Топь. Сколько у нас времени? – продолжая оценивать окружающую обстановку, коротко уточнил Марк.

– Я не знаю этого ритуала. – Пожала плечами девушка и, надув губы, добавила, протягивая Марку одежду: – Я должна была снимать тебя с виселицы, а не преследовать по джунглям и пирамидам.

Марк усмехнулся и начал быстро одеваться.

– Жа-аль, – протянула Топь, – а мне и так нравилось... потом... прежде чем смывать с себя эти рисунки, заскочишь ко мне? – Хитро спросила она, внимательно отслеживая каждое движение парня.

Ирэмиец усмехнулся и спросил:

– Лута Вемэтин в безопасности?

– Да, я вывела его и позвала подкрепление. На этих культистов у нас, оказывается, тоже была заявочка, – недобро прищурилась Топь. – Но прибудут наши не скоро. Тебя слишком далеко увели. И до тех пор нам придётся справляться самостоятельно.

Сверкнув взглядом, Марк улыбнулся и протянул напарнице руку:

– Как в старые добрые?

– Как в старые добрые, – с улыбкой хлопнула его по ладони Топь.