Аки

- Я могу забрать это с собой? – Аки держала в руках книгу, подтверждающую, что это ей не показалось. Бес хмыкнул, что она восприняла как положительный ответ и запихнула ее в сумку.

Аки достала телефон уже кликая на камеру чтобы начать съемку и видел спокойно работало, она сняла гостиную, пока, не решаясь идти вглубь дома, захватила лежащего беса, который с большим удивлением смотрел на нее, не понимая, что та делает, и закончила съемку. Теперь это все будет окончательным подтверждением, что это не игра ее воображения. Телефон был в не сети, чего она ожидала. К ней подлетел листок с вопросом что за вещь в ее руках. Она снова рассмотрела ручку, что явно была не из их времени, убранство гостиной. Картина в её голове начала складываться, и от этого становилось только веселее и страшнее, и задала вопрос:

— Что за удивление, будто не в двадцать первом веке живешь? — она сделала паузу, наслаждаясь его замешательством, и добавила с ноткой издевательской ласки: — Глупыш, что ли?

Она специально назвала цифру, дабы опровергнуть или же потвердеть свои мысли.

Бес замер. Не просто застыл, а будто само время вокруг него остановилось. Листок, который он держал в невидимом захвате, безвольно спланировал на пол. Его большие, обычно любопытные глаза стали пустыми и стеклянными, сфокусированными на чём-то, чего в этой комнате не было — или на том, чего не было уже очень, очень давно. Он словно впал в транс, уйдя в себя так глубоко, что Аки стало не по себе.

Её усмешка медленно сползла с лица. Она ожидала недоумения, может быть, ещё одного вопроса. Но не этого тотального системного сбоя. Уже вечерело и ей нужно было уходить. Неужели она выглядела с утра похожей после встречи со всем этим? Поэтому, когда она шла, Саша, единственно оставшийся из ее знакомых в общежитие на праздники, даже не поздоровался с ней, а молча проводил взглядом? Вспомнив, что в какой-то мере помогло ей прийти в себя, она тоже решила оставить его в одиночестве.

- Нууу, вот тебе пища для размышлений... Я пойду? – он просто спрыгнул с дивана, и ушел внутрь дома, а она отправилась обратно, запланировав посмеяться над этой ситуации, но с другой стороны, разве стоит торопиться? Она решила, что еще съездит сюда, но желание рассказывать, как рукой сняло. Дорога обратно через поле ощущалась совершенно иначе. Если по пути к дому мир казался приглушённым и таинственным, то сейчас он был оглушительно обычным.

Вот она уже едет в автобусе, пересматривает видео, и все равно как-то не принимает это. Она опять потрогала корешок книги, и подумала над тем какие же грязные руки становились после того, как она проводила ими по шерсти Беса. По пути обратно она захватила салфетки для животных и несколько расчесок, вспомнив что так и забыла переноску при входе в гостиную.

Через день праздники закончатся. В ледяные коридоры общежития вернётся шум, смех и запах дешёвой лапши. Мир вернётся в свою привычную колею. Она зашла в свою комнату, что сейчас прибывала в беспорядке и вздохнула. Аки бросила сумку на кровать и села за стол. Полистав учебники, что ей совсем не были интересны, она все же потянулась за новой книгой и поставила на полку. Теперь она просто сидела и ничего не делала, смотря в стену. Вспомнив что в сумке также лежит еда, о которой она забыла, она стала ее есть. Как же ей все надоело. Ее опять накрыла апатия того, как разворачивалась жизнь до этого момента. По этому ее мысли вновь заняло то странное место.

В это же самое время в том доме царила не тишина, а паника.

Бес носился из комнаты в комнату, его лапы топали по старинному паркету. Он пытался сложить обрывки воспоминаний, но они ускользали, как дым. Прошёл не год, не десять лет. Это означало, что все, кого он мог знать, всё, что он мог любить, давно исчезло.

Он пробежал по гостиной, где бархат на диване выцвел до пыльного зеленого цвета, а в углах сгустились тени, которые не рассеивал даже дневной свет. В столовой серебряный подсвечник на серванте почернел от времени, а скатерть на огромном дубовом столе истлела, превратившись в кружевную паутину дыр. Он забежал в библиотеку. Воздух здесь пах старой бумагой и медленным распадом. Тонкий, равномерный слой серой пыли покрывал корешки книг, столы, глобус с пожелтевшими континентами.

Дом стоял, но он не жил. Он спал, как и его хозяин. Без ухода обои в коридоре пошли пузырями и теперь свисали длинными, скрученными полосами, обнажая тёмные доски под ними, словно старые кости. Где-то наверху тихо капала вода — крыша, должно быть, прохудилась десятилетия назад.

Он остановился посреди огромного холла и замер, тяжело дыша. Он был призраком в собственном доме, призраком собственного прошлого, которого он даже не помнил. Бес вспомнил ту девушку, ее издевательские карие глаза, волосы, которые та постоянно смахивала вовремя чтение прям на него, шарф, который она сняла, и он лег на него, от чего та грустно кинула его в сумку ведь из-за него он стал пыльным. А как ему избавиться от пыли? Вылизываться как кот? Эти мысли заставили его издать рвотный фее, и он несколько успокоился. Несмотря на ее поведение, то как она назвала себя, то как удивлялась потоку, он не брал в толк почему. Она ведь явно не акинет раз ее прикосновение пробудило его. Да и войти в этот дом такой человек не смог.

Сделав выводы, что не один он ничего не понимает, ему стало легче. Он зашел в гостиную, где они сидели и уснул на диване. Ему просто хотелось забыться вновь и не знать о пропущенном времени.