Глава 8. Новое русло жизни
С того самого душевного разговора в доме у Уинфрида, прошло больше месяца. Поговорив после него в тот же день еще и дома, Грейс приняла решение разрешить Джеми остаться у нее и скрыть это от его родителей. В свою очередь парень устроился работать на полставки, отчего приходил домой, только, поздней ночью.
Совмещая еще и курсы, весь март Джеми почти не видел Грейс, что очень сильно его огорчало. Лишь изредка приходя домой, он наблюдал её спящей на диване, с включённым ноутбуком и, убирав его от нее, накрывал тело девушки одеялом. Однажды он даже позволил себе поцеловать девушку, о чем после долго раскаивался, напоминая себе о том, что они какие никакие, а все-таки родственники, что между ними ничего не может быть.
Но в тоже время, хоть и постоянно твердя себе это, его раздражали её, теперь уже редкие, походы к Уинфриду по работе. Джеми не мог простить пьянство, которое он утроил в прошлом месяце, хоть и знал, что причиной такого состояния редактора Грейс, служила утрата им его дорогой собаки, «единственного существа, который делал его жизнь в Лондоне ярче» - как после сказала тетушка.
Все же, вместе с ревностью Грейс, к нему пришли и другие чувства. Он стал все чаще и чаще проводить время с Оливией, после случая у школы, в конце концов, сдружившись с ней и найдя общий язык со всем классом, даже сумел подтянуть в компанию недалекого в подобных отношениях Стюарта.
Так школьные дни юноши в Лондоне, наполнились не только учебой, но дружбой, весной и хоть он это и отрицал любовью...
Казалось бы, все точки расставлены на ты, все карты раскрыты и можно было просто продолжать гнуть линию жизни - ей докончить роман, ему доучится и разойтись этим двум восвояси, но... Жизнь не может быть простой, когда ты живешь с девушкой, которая растет не по дням, а по часам, в прямом смысле этого выражения.
***
Выйдя от Уинфрида со спокойной душой и чувством полностью выполненной работы, Грейс стремительно побежала к ближайшей автобусной остановке, нервно поглядывая на часы. После случая с пьяным редактором, девушка не задерживалось у него больше часа, но в этот раз её пришлось сделать это. Совсем забывшись она и не заметила, как время стало стремиться к полуночи.
Её голова слегка гудела от боли, после тяжелой, изнурительной кропотливой недели, глаза слипались, и она уже почти засыпала. Завидев издали последний по графику автобус, она тут же подошла к краю остановки, где уже толпилась некоторая кучка людей, и, как только раскрылись его двери, юркнула в салон автомобиля.
Сев у окна, она начала наблюдать за растворением в сумраке домов, голых деревьев, последних остатков снега и первых зеленых росточков. Словно дым от сигареты скрывались за темнотой люди, беспорядочно бегающие по улице из стороны в сторону. Она разглядывала дома и с грустью понимала, что не видела их раньше, а жаль, ведь они были столь красивыми. Узорчатые, высокие, вышедшие, словно из других эпох, они смешивались с еще более стремящимися в небо современными, полностью застекленными зданиями, с жилыми домами, с...
«И все же, почему я не видела их раньше? - тоскливо и сонно думала Грейс, не осознавая полностью заданного себе же вопроса, - отчего?»
Как обычно на пятой остановке девушка, сонно, вылезла из автобуса, прошла пару метров и лишь после, подняв голову, осознала, что находится в совершенно неизвестном ей районе. Бросив несчастный взгляд назад, единственное, что успела прочесть Грейс на автобусе, было номером его рейса – «254».
«Господи! У меня 245, - про себя вскрикнула девушка и побежала за уезжающим автобусом, но он уже скрылся за первым поворотом, - что, же делать?»
Её рука судорожно стала набирать номер Джеми, но она вспомнила, что он на работе в ночную смену и бросила это дело. На часах было без десяти двенадцать, когда Грейс начала искать на ближайшем доме табличку с адресом и едва ли найдя ее, вызвала такси, при этом присев на ту самую остановку, с которой началось её злоключение.
***
Джеми принимал заказ у кассы в круглосуточной забегаловке, когда увидел на дальнем конце очереди странного молодого парня в кепке, с убранными под нее волосами и большой шинели, которая была ему велика, не к месту, да и одета ни по погоде. Но при всей небрежности его одежды у него были очень красивые черты лица, белоснежная кожа, легкие скулы, длинный узкий нос, алые губы, которых не бывает даже у женщин и глаза... Именно глаза больше всего привлекли внимание Джеми. Под густыми черными бровями были расположены, что ни есть фиолетового цвета глаза, обрамленные тысячей густых черных ресниц.
«Он мне кого-то напоминает, до безумия, - думал про себя парень, упаковывая товар клиенту, за которым, как и раз и стоял тот самый персонаж, так приковавший его внимание, - да что тут думать, это же Грейс! Моя тетушка в мужском обличие! Возможно, наш дальний родственник? – рассуждал он, - Хотя... Почем знаю».
Отпустив впереди стоящего клиента, Джеми стал жадно ждать прихода к кассе следующего.
- Добрый вечер, - натянуто ухмыльнулся Джеми, - что будете заказывать?
- Мне, пожалуйста... - начал бархатным низким голосом человек.
- Льюис, бросай это дело, поешь потом, - резко появился рядом с кассой толстый и лысый мужчина, оттащивший фиолетовоглазого от кассы, - у нас заказ, скорее.
- Но Сэм, я хочу поесть, пока в состоянии это сделать, - наигранно визжал в дверях Льюис.
- Скорее, вызов срочный, девушка сказала, что неплохо накинет мне сверху за скорость. Идем же, Оливия и Пегги будут рады...
Бросив последний взгляд на эту странную, по мнению Джеми, парочку, он принялся вновь работать, пытаясь при этом вспомнить то, где он мог слышать это имя – Льюис.
Даже прибыв домой его не оставлял этот вопрос, и решив поведать об этом у Грейс, он начал лихорадочно искать её по квартире. Проверив все комнаты и не найдя её ни в одной из них, он понял, что что-то случилось. Её явно не могло быть дома в четыре часа ночи, ведь это значило только то, что где-то по городу шляется четырехлетний ребенок.
Начав трясущимися запотевшими руками набирать её номер, он расхаживал по комнате, в ожидании смутного ответа, пока наконец-таки, на пятый или седьмой раз на том конце провода не послышалось торопливое, звонкое, знакомое ему:
- Алло. Вы приятель этой девушки? Не волнуйтесь, с ней все хорошо, она у нас.
- Оливия, - еле передвигая губами, произнес Джеми, - Оливия это ты?
- Да... А вы... - на секунду там послышалось молчание, - Джеми! Ты знаком с ней что-ли? Как такое может быть?
- Моя тётя у вас!? – прокричал Джеми, позабыв обо все на свете, - у вас?!
- Да... - прошептала она и взорвалась, - Чего так кричать то? У нас тут воссоединение семьи, между прочим!
- Воссоединение? – ничего не понимая, воскликнул парень.
- Ну да... Эх, такому тупице как ты в этом так просто не разобраться! Записывай мой адрес!
***
Открыв глаза, Грейс увидела вокруг себя незнакомую обстановку – она лежала на большой кровати, одетая не в свою одежду, а в детскую ночнушку, под белым натяжным потолком, в котором отражалось её детское пятилетнее тело. Снизу доносились громкие голоса, в одном из которых она узнала Джеми, и резко спрыгнув с кровати, пробежав между незнакомого комода и парой тумбочек, выскользнув за дверь, полетела по ступенькам вниз.
Свернув внизу на лево, она быстро прижалось к стене и затаилась у входа, по всей видимости, в гостиную:
- Я ничего не понимаю, - вздыхая, говорил сидящий за столом Джеми, хватающийся за голову, - Оливия, ты утверждаешь, что твой отец, брат моей тетушки, которая, следовательно, тогда и твоя тетушка, так? Ты, конечно, когда-то вскользь упомянала, что он странный, но чтоб настолько...
- Да. Все, верно. Что здесь такого, а?! – как обычно выражалась блондинка, - Ну что за идиот!
- Грейс говорила мне, что все её братья давно мертвы, так... Как такое возможно? Да и как к вам вообще попала в руки Грейс?
- Начнем со второго – это проще. Брат моей матери подрабатывает таксистом и иногда берет с собой моего отца, ну до полуночи от него есть толк, а дальше... Сам знаешь, - многозначительно кивнула она, - так вот дядя и нашел ребенка на остановке, спящего. Сначала хотел вести в полицию, а потом у самого участка, заметил, что она растет одновременно с моим отцом.
«Слава богу, она не оказалась в полиции, если бы там все узнали...» - подумал Джеми и облегченно вздохнул.
- А что насчет первого вопроса?
- Мой отец, он – Грейс насторожилась, весь разговор что она слышала, она не могла поверить в слова, произносимые этими людьми, - в общем, в детстве его с сестренкой оставили в лесу.
- Неужели... - некая мысль дошла до Джеми, - как?
- Не знаю, как. Он толком не рассказывает, но они выжили. Оба.
В глазах Грейс все потемнело, она чуть не упала в обморок, но смогла вовремя взять себя в руки. Из её глаз крупными брильянтами посыпались слезы, не помня себя, она вбежала в гостиную к изумленным взглядам Джеми и Оливии и не целенаправленно впилась в ноги парня, обхватив их руками. Мир для нее резко приобрёл другой цвет, она рыдала на разрыв, чувства, что переполняли её все эти годы, захлестнули сознание и вылились потоком слез. Она едва ли успевала всхлипывать и повторять одно слово – «живы».
Любые попытки успокоить её со стороны Джеми, заканчивались провалом, пока точку не поставила Оливия, крикнувшая из угла другой комнаты:
- Папа!
Тут же Грейс устремила свои пристальный взгляд в сторону дверей и узнала в них своего братика, как раз такого, каким она его помнила – бледнолицего, красногубого, с красивыми, просто замечательными большими глазками.
- Льюис... - фальцетом сорвалось с её губ, - Льюис, Льюис, Льюис...
- Элизабет, сестрица, - он подошёл к ней и заключил в свои объятия.
Два маленьких тельца сплелись между собой. Из их объятий слышалось тысячи извинений, тысячи пережитых моментов, тысячи мыслей и столько же слов счастья...
Наконец-то, после пережитого скудного на события месяца, настал тот день, когда Грейс провела его вместе с Джеми, но здесь же были и брат Грейс, и его семья. Весь день Оливия подзывала к себе Джеми, отводя его в свою сторону, оставляя наедине брата и сестру, но диалог между ними не шел.
Открыто задавать вопросы брату Грейс решилась лишь к концу дня, прогуливаясь в тишине по саду их частного дома, когда она наконец смогла успокоиться от сложившегося потрясения:
- Я хотела спросить... - начала она.
- Не спрашивай только, как мы выжили. Я не хочу об этом говорить, - отметил Льюис, задрав отросшие волосы назад, - но знай, нам помогло твоя проклятье, если бы мы не имели, хоть несколько часов взрослые тела, не знаю, что с нами было бы.
- Хоть какой-то плюс в этой суматохе. Но я не об этом, – она собралась с духом, - Что случилось с Лиззи?
- Наша сестренка влюбилась, около ста пятидесяти лет назад она покинула меня. Представляешь, в обычного пастуха, - он ухмыльнулся, - рассыпалась прямо у меня на глазах.
- Значит... И она?
- Да, Элизабет, - он лукаво ухмыльнулся, - Или мне называть тебя Грейс?
- Неважно как, главное, что это будешь говорить ты. Я верила, что вы мертвы, если бы я знала, - стала заверять она, на что он покачал головой, дав ей знак не начинать разговор об этом, - хорошо. Но, почему ты стоишь на ногах, здесь? В смысле, у тебя ведь есть жена, но ты жив...
- Расстроена этим? – он прыгнул перед ней.
- Вовсе нет, - уверила Грейс.
- Все просто, - взяв её за руку, произнес Льюис, - потому, что я не люблю Пегги. Множество лет после потери Лиззи мне было одиноко и, встретив Пегги, я подумал, «почему бы мне не создать семью и не быть одиноким?». Так что теперь у меня даже есть дочь, я счастлив...
- Так ты её не любишь? – встревожилась девушка.
- Ни капли, но я все равно ей дорожу. Она красит мой мир, мне дорога Пегги, жаль, что она в отъезде, по работе и вернется только послезавтрашним утром, - он заговорил мечтательно, - уверен, она тебе понравится... А что насчет любви... Я не хочу любить и не буду, мне страшно умирать, правда. Я решил жить вечность, без любви.
- Разве так можно, - потупила взгляд Грейс.
- Конечно, - он с задором сел на лавочку, приглашая к себе сестру, - только представь, вся наша семья погибла, так и не увидев всего этого будущего – это большое упущение. Я мечтаю продолжать видеть мир и дальше, его перемены, развитие...
- Но ведь тогда ты будешь терять родных тебе людей, Льюис. Оно того стоит?
- И вновь мой ответ - конечно, - он понизил голос, - это бремя, плата за мое любопытство. Так что, ни за что не полюблю! А что же касается тебя? Ты ведь, не оставишь меня, не так ли? Однажды ты уже сделала это. Давай откроем будущий мир вместе, Элизабет!
- Вместе... - повторила она, - Нет, прости. Я готова уйти, я устала и хочу по-настоящему полюбить, так, как пишу в своих книгах.
Его фиолетовые глаза пробежались по ней и въелись в её же взор:
- Значит хочешь любить... Если ты уйдешь первой, мне будет совсем одиноко, люби, но... Только после меня.
- Так ты же вроде не готов сделать это, - возмутилась она.
- Знаю, - вскочил он со скамьи, - на то и все ставки!
Льюис побежал в сторону дома, зазывая при этом за собой Грейс. Пробегая через тонкий лед, через просветления в дорожке сада, она счастливо размышляла о том, что её брат вовсе не изменился и остался таким же веселым и открытым. А из окна дома, не сознавая того сам, на её улыбку, влюбленными глазами смотрел Джеми, не слушая всего того, что говорила ему Оливия...