Пролог
Его Величество Айнаре Второй Победитель вдыхал вечерний воздух и смотрел на городскую площадь с редкими прохожими. Мог бы смотреть на закат, но... площадь смотрела на него в ответ. Пустыми металлическими глазами памятника. Его невесте.
Хотя, наверное, нельзя называть невестой женщину, которая умерла на следующий день после помолвки. Которая инсценировала свою смерть и бежала, впервые выразив хоть как-то свою ненависть, и изначально не отказала только ради того, чтобы сделать ему ещё больнее, чтобы он запомнил это на всю жизнь и каждую секунду заново чувствовал эту боль. Глупая. Как будто она думала, что с годами вытравится с его души.
Тогда она бежала впервые. Сейчас — уже в третий раз, будто зная, что он высматривает каждый её шаг, и желая укрыться от взгляда. Хотя лично его взгляд её, уж конечно, не интересовал. Мирите всегда прекрасно умела находить себе другие проблемы и связанные с ними взгляды.
Вот хоть бы к нему в Лие прибежала, помощи бы попросила. Он бы горы перевернул... ла только пусть бы она позволила. Но она ушла. Опять. Узнать бы ещё, куда.
Вот бы хотя бы вернулась в Веней. Там ведь снова восстание, да и наследник династии Саян, гордо зовущий себя императором, оказывается, выжил, или, быть может, воскрес, только стал, говорят, печальнее и неулыбчивее. Снова собирает людей, только теперь не горстку горных террористов, а настоящую армию, создал обширную подпольную организацию, сетью раскинувшуюся даже за границы Венея, совершает, говорят, свои драконьи чудеса, только стал немного решительнее и чуть-чуть совсем безжалостнее, но этим уж точно никого не удивишь, а её — тем более. Мирите же была там, Мирите же помогала организовывать прошлое, провалившееся восстание, Мирите же может попробовать ещё, сделать это смыслом своей жизни на следующие несколько лет. Он же ей ничего не сделал плохого, ни он, ни прочие венейцы, ведь правда? Непонятно, правда, что он до этого делал сорок лет, да и как он держится на плаву, если большинство его сторонников обычные люди и убывают по естественным причинам. Но, впрочем, Мирите ведь тоже всю дорогу чем-то непонятным занималась, а как раз после проваленного восстания в Венее вообще на несколько лет исчезла. А что сам Айнаре делает на королевском троне вот уже больше пятидесяти лет... лучше даже не думать, наверное.
Уж лучше бы королевой стала Мирите.
У памятника Мирите Майлоне по личному пожеланию короля по два раза на дню меняли цветы, чтобы не успевал завянуть ни один лепесток. На памятнике Мирите Майлоне каждый день меняли венок. Раз в неделю служили молебен. Раз в году, на день победы, памятник принимал парад, и король надеялся, что традиция эта сохранится если не навечно, то хотя бы надолго. Мирите Майлоне всё ещё официально исполняла обязанности маршала. Может, и эту традицию удастся оставить?...
Когда Айнаре об этом думал, вокруг как будто становилось холоднее.
Мирите Майлоне была великой женщиной. Победительницей. Спасительницей. Она сделала невозможное — победила в войне, в которой невозможно было победить, как тогда считала вся страна, уже и страной-то не являвшаяся. Она дала надежду, когда в душах и глазах умерло всё, что могло умереть. Даже фамилию новую ей дали — он дал — с этим значением. Он дал. И убил тем самым свою Мирите... последнее, что осталось там от его Мирите после того, как он убил её же в первый раз.
Его Мирите носила фамилию ти Марианни. Его Мирите имела второе гражданство — Звессы. Его Мирите была милой бунтаркой, язвительной, но очень доброй, боялась чужих серьёзных драк и не знала чувства ненависти. Его Мирите давно умерла, куда раньше, чем Мирите Майлоне, куда раньше, конечно же, чем тело их обеих и не только их. Айнаре помнил все имена. Айнаре ненавидел их вспоминать.
У Мирите ти Марианни был милый смешной одногруппник Айнаре Гертрудеи. У Мирите Майлоне — нервный генерал, впоследствии выбранный королём, к которому она так изящно скрывала свою ненависть. Кто потом был у женщины с тем режущим уши венейским именем? Неуверенный в себе наследник, который, как оказалось, всё-таки выжил и снова мутит непонятно что, гордо называемое им и его людьми революцией... как его там звали? Саян Юэен? Юэле? Леою? Лаоян?... Ужасные эти венейские имена... да и зачем его помнить? А у женщины с горчащим на языке именим богосским — что, пустой и безразличный Волот Дорогомилов, неприятнейший из королей? Ужасный период, ничего не скажешь. Вся жизнь, правда, ненамного лучше. Впрочем, Айнаре как никто знал, что никто ей давно уже не нужен. Никто. Никакой.
Если бы ей хоть кто-то был нужен, если бы ей хоть что-то было нужно... но она как будто смерти ищет, сама себя уже нечаянно обессмертив. Ходит, как призрак или поднятый мертвец, и делает всё будто на автомате. И вроде бы ей это интересно, а на самом деле... а кто знает, что там на самом деле. Она как будто пробует проживать жизнь ещё и ещё, заново, другую. По-разному зваться, по-разному выглядеть, с разными людьми работать, становиться на разные стороны, заниматься разными делами... стереть бы ей память.
Ему тоже.
В Богоси произошла революция. Господа подпольщики, как их там, громкое такое название, кажется, было, но неважно, сначала бегали и ничего разумного не делали, но теперь вот собрались. Некоторые области ещё от Богоси пооткалывались... интересно будет посмотреть на их дальнейшее развитие. Впрочем, потенциал у них есть, вроде. Из важного — там теперь королей не пожизненно выбирают, а на несколько лет. Хотят, вернее. На сколько — ещё не решили. Айнаре всё думал, зачем им это понадобилось, но разведка не могла дать вразумительного ответа. Понятно, что им не понравилось, что такой неприятный король так долго правил... или что он, бессмертным стал, что ли? Да не, странно как-то. Глупая идея. Маги такого не могут.
А она, прекрасная, опять исчезла, и как бы теперь узнать, куда. Кажется, всё-таки не в Веней... Может, если в Богоси её свергли, она всё же вернётся туда, где её любят? Кстати, а Богось-то недалеко, надо бы узнать получше, как там всё происходило и какие планы у нового правительства. А ведь они все были знакомы с Мирите... и вроде неплохо к ней относились. Хотя зря она, конечно, из Венея бежала в Богось.
В Богоси, если честно, в последнее время происходил какой-то бред, ирреальный, бессмысленный и жуткий. Было выпущено на волю Древнее Зло? Что, простите? Древнее Зло разведчики описывали как что-то чёрное, древнее и злое, а более информативных комментариев произвести на свет не могли. Вскрылась непонятная и малоприятная правда о каком-то реально существующем (с доказательствами!) божестве, которое, правда, нужно ещё вернуть в мир, и тогда оно всем поможет, исполнит любые молитвы, стоит только немного захотеть. Звучало настолько странно, что докладчики запинались через предложение. Но были точно уверенны, что говорят правду.
Но странно-то странно, непонятно-то непонятно, но, быть может, можно вернуть это божество и попросить у него о Мирите?
Чтобы она вернулась. Чтобы снова стала счастьем и надеждой их маленькой страны. Чтобы снова стала его личным счастьем, безо всякой страны тоже вполне сойдёт. Айнаре никогда не был хорошим королём. Чтобы просто согласилась, хотя бы взглянуть на него, большего и не надо (то есть, надо, но наглость тоже должна иметь меру).
Айнаре знал, что об этом думать не надо. Айнаре специально об этом думал.
...И какой это скульптор посмел сделать памятнику такие выразительные, такие ясные, такие пронзительные глаза?
Айнаре знал, какой. Айнаре не знал, чего он ему желает.
Закат был сегодня особенно ярким, кровавым и ясным. Ради того, чтобы он оставлял на металле блики, делая форму Мирите на коне почти такой же тёмно-красной, какая она была на самом деле, расширили Западную улицу, которую уже пять лет хотели переименовать то ли в улицу Победы, то ли в улицу Гертрудеи. Лично Айнаре не понимал, почему нельзя назвать её продолжением улицы Майлоне, сквозь которую памятника касались солнечные лучи на рассвете, но в споры не встревал. Хоть и очень хотел, чтобы никакая улица ни в каком городе его фамилией не называлась.
И почему его вообще выбрали королём?
Может, он и не худшая кандидатура, может, и нормально всё, конечно. Да только всё кажется, что народ не выходит на площадь только потому, что там стоит памятник Мирите.
Рассвет Айнаре тоже нравился больше. На закате он красных бликов на металле памятника видеть не мог, а на рассвете вот очень даже. Когда он много работал ночью и досиживал до утра, он вставал и долго смотрел в окно, и уходил только тогда, когда очарование солнца, делающего памятник как будто чуточку живее, исчезало. Впрочем, закаты и рассветы далеко не всегда были красными, хоть ему и казалось, что в последнее время всё чаще. Он так и не смог понять, любит ли он кровавые зори.
Завтра будет холодно.
А Мирите Майлоне ведь вполне могла стать королевой. Она ведь даже согласилась. Она ведь была объявлена его невестой. Согласилась, мило улыбнулась, выслушала пространную тираду о том, как она прекрасна и как он безумно счастлив, рассмеялась и покивала. И ничем, ничем не выдала своих истинных чувств. А на следующий день умерла.
Умерла и побежала. Сначала в Веней, где чудом выбралась с пропитанной горящей слизью площади. Потом, через леса и горы, в Богось, где стала великой и могущественной, выше даже короля, что бы там ни говорили, но растеряла ещё немного человечности. Такая стала, будто потеряла саму душу. Но потом, через двадцать лет, но всё же — снова потерпела поражение. Какие-то повстанцы. Какие-то сепаратисты. Какие-то предатели. Какие-то несчастные. Какие-то смертницы... какая-то смертница.
Смертница.
Что чувствовала Мирите, видя девушку, так похожую на неё в молодости, сделавшую то же самое, что и она в молодости, выжившую так же, как она в молодости, только... только не преданную?
Только не преданную.
Только у этой девушки не было такого вот Айнаре, не было человека, который шестью словами уничтожил бы то, в ней ещё живого оставалось. Только у этой девушки был человек, который помог ей выбраться из омута неправильности своей жизни, помог понять, что она ещё жива, она в этом не виновата, она должна жить и она будет жить. Или как там надо было? В любом случае... Только ей ничего плохого не сказали.
«А мы думали, ты звесская шпионка...»
И смешки.
А над этой девушкой никто не посмеялся.
Ей, говорят, даже помогли. Успокоили. Объяснили, что она ещё жива, что не должна была умирать, что есть другие способы, что провал — ещё не самое страшное, в конце концов. Что провал в её случае — даже хорошо, ведь она сможет дальше жить. Помогли ей продолжить. Или начать заново.
Просто помогли.
Как её там звали? Хелена Белозёрная? Хелена Болотная? Или и не Хелена вообще? Или как? Там вроде ещё путаница какая-то была, кто-то с кем-то чем-то поменялся, да и вроде не за тем, чтобы короля убить, а зачем — непонятно. Разведчики путались, а Айнаре запутался тем более. Но имя вроде конкретное назвали... А он забыл. Ну вот. Он тоже идиот. Снова запутался, снова память подводит.
Память согласна помнить лишь одно только имя.
Она всё же очень хорошо скрывала свою ненависть. А он слишком поздно это понял. Он был идиотом. Полным. Полным идиотом и редкостной дрянью! Потому что не может, просто не может нормальный человек не понимать таких простых вещей. Потому что ничего другого ведь нельзя было ожидать. А он вот... а он вот идиот. И редкостная дрянь. А она вот всё ещё официально его невеста. Хорошо всё-таки, что монархия выборная и наследника иметь не надо. Плохо, что выбрали его, а не Мирите.