Глава вторая
Тёплый и мягкий луч солнца нахально прошествовал по комнате и быстро добрался до постели. Окрасил серые простыни в желтовато-белый, поигрался бликами в волосах... Я зажмурила глаза и уткнулась носом в одеяло, не желая покоряться наступившему утру. Чуть полежала, но сон не возвращался, безвозвратно украденный дневным светилом. Я поворочалась, вспоминая, нет ли у меня сегодня каких-то особо важных дел, ради которых можно и встать с постели в такую рань, плавно переходящую в полдень.
И вспомнила... на свою беду. Резко распахнула глаза и сразу зажмурилась обратно, ослеплённая оскорблённой «ранью», которой я так неосмотрительно обозвала стоящее высоко над лесом солнце. Я что, вчера ещё и ставни закрыть забыла?! Ну я и... Но, по крайней мере, осознала, что жива и вроде цела... Стоп, какого хвырра я в постели?! Я же вроде так на полу и отрубилась... Да ещё и с Теаном. Нет, он меня не обнимал, как обычно делают мужские персонажи эльфийских любовных романов, оказавшись случайно в одной постели с девушкой. Я его тоже. Мы вообще лежали чуть поодаль друг от друга, ещё и отвернувшись в разные стороны. Да, чего уж ожидать, я во сне лягаюсь, пинаюсь и вообще порчу окружающим жизнь даже больше, чем во время бодрствования. Хотя, казалось бы, куда уж больше... Даже одеяло целиком заграбастала себе я, и Теан, откатившись, во сне завернулся в край простыни. В хороший такой край, даже из-под меня умудрился половину вытянуть, и теперь из белого свернувшегося калачиком кокона торчала только голова, да рука, на которой она лежала, так как подушку я тоже умудрилась утащить.
Я немного смутилась, осторожно села, потом через бортик выбралась из кровати. Сделала плавное движение рукой, и Теан перекатился на подушку. Когда проснётся, скажу ему, что это он так кровать разметал, ещё и поругаю. Эх, нет у меня совести...
Заклинание было полностью нетронуто, иначе я проснулась бы гораздо раньше и неприятнее. Неведомая сволочь в гости не заглядывала, а селяне, включая Геверу Вельгиевну, поостереглись будить магичку, пусть даже и недоученную. Я быстро привела себя в порядок, надела ножны с мечом, выдрала из сумки штук пять защитных амулетов, подумав, сунула нож за голенище сапога, не нашла больше ничего, что можно было бы куда-нибудь запихнуть, и пошла завтракать.
— Доброе утро.
Гевера Вельгиевна критически оглядела сумасшедшую меня, что-то нечленораздельно буркнула и с грохотом плюхнула передо мной тарелку с чем-то по виду напоминающем кашу. Ну как, по запаху тоже... Но пробовать на вкус это сомнительное яство я не имела никакого желания. Во-первых, вдова, как я уже успела узнать, в отравительском искусстве могла перещеголять даже нашего школьного повара (я тихо подозревала, что именно поэтому она и вдова), а во-вторых, это кашеобразное нечто прождало меня... вроде бы пару часов, а казалось, что несколько лет. За всё время пребывания в её гостеприимном домике я ела у неё всего раз восемь или девять, всё остальное время бегая к Вере и старостиной жене, укапывая из огородов морковь, репу и редис и предпочитая голодать. Эх, а я уж надеялась, что сегодня удача улыбнётся мне ещё раз... А, собственно, чего это я уповаю на эту капризную даму, со мной, тем более, едва знакомую?
Я лениво поковырялась ложкой в тарелке, вернее, попыталась выдернуть неосторожно сунутую ложку из затвердевшей белой жижи, скорее напоминающей болото, чем что-то съедобное, дожидаясь, пока Гевера Вельгиевна отвернётся, и тихо телепортировала большую часть тарелки куда-то в огород.
Это-то и спасло визжащую Веру, влетевшую в дом двумя секундами позже и сразу захлопнувшую, зачаровавшую и подпёршую собой деревянную дверь. В неё что-то стукнулось, тихо взвыло и затихло. В наступившей тишине глухо стукнул уроненный Геверой Вельгиевной нож. «К гостям», — машинально подумала я. Потом вспомнила свои вчерашние наблюдения и спросила:
— Собака?
— Д-да... — дрожащим голосом ответила подруга. — Н-но... Г-г-глаз-за г-г-горели... З-зелён-н-ным...
Вера нечисти не боялась. Почти. Только той, которая её крупнее, сильнее, ядовитее и живучее. Странно было бы, если бы такая, как она, много кого боялась. Но зато имела другую пренеприятнейшую странность — совершенно не умела контролировать себя в неожиданных ситуациях. Побегай она от этой собаки ещё хоть пару секунд, и оставалось только пожалеть бедное животное, но изначально среагировать без истеричного испуга Вера не могла. Подобного она жутко стеснялась, боялась, долго старалась избавиться и, когда мы были помладше, очень просила меня её «попугать», но у нас ничего так и не вышло — какая-то подсознательная преграда мешала ей, или что-то ещё подобное, не знаю уж, как это называют. Вроде и реакция была великолепна, и сама она была не особо труслива, а, вот... Сама она сначала считала себя очень неправильной, потом смирилась и решила даже быть неправильной до конца — при распределении пошла на целительницу. Но показывать свои слабости по-прежнему не хотела и всегда старалась сама быть для окружающих неожиданной ситуацией. Я, в принципе, уже привыкла и почти не реагировала на это.
Я тихо подошла к окну и осторожно выглянула из-за давно не стиранной занавески. Собака, видимо, была всё же не на четверть бельмачём, а меньше, иначе Вера бы это сразу поняла. Она действительно сидела у двери и старательно пыталась счистить с уже совершенно обычных глаз остатки отвергнутой мною каши. Густая слизь, похоже, намертво въелась в шерсть... Беру свои слова обратно, Гевера Вельгиевна — замечательный повар! Кастрюльку этого чудодейственного яства с собой таскать, и ни меча не надо, ни магии.
Я отошла от окна и села обратно за стол, отвернувшись от необъятного зада вдовы, наконец-то отмершей и поднимающей нож.
— Она на четверть бельмач.
Вера, похоже, уже успела успокоиться и оценить обстановку.
— Ни хвырра у тебя тут оборонительный бастион. От собаки, что ли?
Из моих сложенных «клювом» пальцев вырвалась золотистая магическая нить, связала наши с Верой головы и истаяла, оставив после себя рассеивающуюся блестящую пыль. Красоте моей магии завидовал весь поток, а я незаслуженно гордилась. Но главное, что наш с подругой разговор теперь не сможет услышать никто другой.
— Нет, от некроманта, управлявшего ею, лишившего Теана магии и хрен знает что сделавшего минимум с одним архимагистром Высшего Совета. Осторожно, кстати.
— Вижу.
— Не забудь.
Гевера Вельгиевна вряд ли поняла, почему мы вдруг стали открывать рты, не издавая ни звука, неодобрительно покачала головой, убрала со стола тарелку с кашей и только потом уже начала тихонько молиться. Ну, то есть, молилась она тихонько, а вот на колени перед образами бухнулась так, что я содрогнулась. Вместе с домом. Мда, раз он ещё стоит, то богам Гевера Вельгиевна вряд ли уделяет много внимания. Вера села рядом и машинально взяла одну из морковок, которые вдова резала, видимо, для супа. Правильно сделала — морковки в своём изначальном виде вдохновляли меня куда больше, чем-то, что из них должно было получиться. Так что я тоже взяла одну, кривую, разветвлённую и похожую на какую-то жуткую полуобглоданную лапу. Вдова не сопротивлялась, поглощённая молитвой, так что я, хоть и была злостной атеисткой, возблагодарила богов за то, что они есть.
— Шшо жа ажшимажишш? — спросила Вера, вгрызаясь в морковку.
Я отломила от своей маленький кривой «палец» и съела в два укуса.
— Я осмотрела сумки. Один из недоеденных несчастных был архимагистром Совета, некромант какой-то, что странно, с эльфийским именем. Второй защитил свои пожитки боевым плетением, замкнутым на себе, и, поздравь нас с полной пятой точкой, он жив. Отсюда у меня появилась гипотеза, что живы оба мага.
Задумавшись, я начала рассматривать прожилки в другом куске морковки, и не сразу заметила, что подруга уже не ест, а судорожно откашливается. Но предложить свою посильную помощь не успела — Вера щёлкнула пальцами, применяя несложное заклинание.
— Поздравляю с полной пятой точкой. А знаешь, зачем я изначально к тебе шла? — Ой, какая-то у неё улыбка нехорошая... — Я тут встала и обнаружила одну замечательную вещь!
Девушка рывком вытащила из кармана большой чайный топаз в стальной оправе, школьный амулет экстренного вызова... который чётко посередине опоясывала здоровая и на удивление прямая трещина, может быть, трещиной и вовсе не являвшаяся.
— Восхитительно... — простонала я, сползая по спинке стула.
И что же нам делать, спрашивается? До конца практики сидеть в осаде, закрыв домик и огород всеми защитными заклинаниями, какие только сможем сплести, завешавшись амулетами и карауля по очереди, пока другая урывками дремлет с мечом под подушкой? А потом, после окончания практики, нас хватятся только через три недели, мы ведь не сможем уехать, покинув импровизированную крепость... если сможем её до того момента додержать. Нет, конечно, через две недели вернётся магия у Теана, и нас будет уже трое, но надо бы ещё дожить до этого момента.
Мне вдруг стало очень страшно. Почти как ночью.
Мы всё равно погибнем. Осознание этого простого по своей сути факта пришло так внезапно, что я даже вздрогнула, и в той же степени спокойно, я бы даже сказала, буднично. Какая уже разница, что мы будем делать? Мы ввязались в разборки магов куда сильнее нас. Мы, простые студентки, перешли дорогу как минимум архимагистру. И ведь даже не по своей воле. Ну, конечно, почти, но мы всё равно просто подвернулись под горячую руку. Нас просто прихлопнут, даже не заметив. Мы по сравнению с нашим врагом даже не пылинки, мы просто никто. Мы не сможем ничего ему противопоставить. Да какое там, мы не сможем даже позвать на помощь. То есть, может, мы и можем, но тогда вскроется ещё и то, за что нас повесят на площади самих, причём отнюдь не только нас с Верой — я, получается, предам ещё и доверившуюся мне сокурсницу. Вряд ли, конечно, она обидится. Но умрёт. И мы умрём. И не спасёт нас даже мой отчим, если даже и сподобится вытащить свою сволочную задницу из замка — просто не сможет. Разве что я в таком случае подохну от омерзения раньше казни, палач расстроится. И ему не заплатят. Испорчу жизнь ни в чём не повинному человеку.
Я внезапно успокоилась. Заметила, что даже села ровнее, выпрямив спину. Если мы всё равно не выживем, то какая разница, как мы это сделаем?
Моя морковка, которую мне уже совершенно не хотелось, легла на стол, за недолгое время пребывания у меня из звериной лапы превратившись в птичью.
— Вер, мы трупы, — начала я издалека. Подруга хмуро на меня покосилась, отламывая кусок от уже, наверное, третьей по счёту моркови. Мол, и так понятно, зачем же усугублять? — при любом раскладе. Знаешь, что это значит?
— Я знаю тебя, а значит, что-то сверх меры глупое.
— Правильно. Это значит, что надо дать бой.
— Как мило.
— Вер, нас здесь двое, и я боевой маг... ну почти, да и ты тоже что-то можешь, ты физически точно сильнее его, а если вдруг и нет, то, в крайнем случае, зельем каким плеснёшь или крапивиной по ногам заедешь... Не смейся, ты даже не представляешь, как эффективно это может быть. Главное, чтобы не по моим, а то мало ли... — Хороший и нежно мною любимый способ успокоить человека в страшной ситуации.
Но подруга мужественно подавила пробившийся смешок, скорее нервный, чем настоящий, старательно нахмурилась, для достоверности тоже отложив свой огрызок, и сообщила мне тоном строгой преподавательницы:
— Хеля, начнём с того, что нас трое, и третий ещё даже встать не способен и нуждается в нашей защите, и закончим тем, что некромантию даже боевикам преподают с восьмого курса, а мы с тобой закончили седьмой.
— Вера, начнём с того, что у меня отчим некромант, тоже очень даже архимагистр, так что я ещё в детстве поднаторела... по крайней мере, в убегании от его творений и от его желания меня поучить. И житья... с его творением... хм. И закончим тем, что, в крайнем случае, можно подождать, пока Теан встанет и сможет сесть на лошадь, отправить его пинком в Бездор и держать оборону хотя бы до того, как он выедет из зоны быстрого телепорта. — не осталась в долгу я.
Кстати, Теан...
Вере, похоже, пришла в голову похожая мысль.
— Что-то, кстати, Теан нам ничего не сказал толкового. И бестолкового тоже. Допросить бы его, авось он этого гада знает и слабые места подскажет, — Вера задумчиво покрутила в руках мою морковку, прикидывая, специально ли я не сопротивляюсь, или потом хвачусь. — А может, и вообще заслужил.
— Это как же, интересно, надо на весь мир обидеться, чтобы «заслужили» сразу три мага, селяне и мы в придачу, — возразила я. Хотя вот селяне, наверное, как раз не очень страдали, им достаточно было просто обходить это место... они там без полянки так страдали? — Пошли.
Этого можно было и не говорить. Мы не просто пошли, мы ретировались с кухни как можно быстрее, потому что Гевера Вельгиевна как раз поднялась с колен и заметила пропажу суповых ингредиентов.
— Так это вас там в Золотице таким вещам в школе учат?..
— Извините, мы нечаянно, просто задумались и сами не заметили. У нас просто сейчас очень сложная ситуация, в округе неспокойно... извините, нам надо срочно кое-что обсудить, это очень важно.
...Оправдываться я никогда не умела. Зато вот двери закрывать — вполне неплохо.
Теан уже проснулся, поправил кровать и смотрел на меня с лёгкой укоризной. Я сделала вид, что не замечаю.
— Итак, — грозно и громко начала Вера, я же едва успела разорвать плетение Доверия, — полное имя, направление, степень, стихия.
— Теан Беловейский, целитель, архимагистр, вода. Вы ещё знак зодиака спросите.
— Высшего Совета? — уточнила я, пропуская колкость мимо ушей.
Вера куда лучше умела допрашивать кого-либо, так что я просто отошла в сторонку, предоставляя ей полную свободу действий. Правда, обычно она применяла своё полезное умение для добычи стратегически важной информации о том, какой мымгыр «одолжил» у нас здоровый кусок пирога в общежитии, и в данной ситуации мне не нравились её вопительно-ругательные нотки. Но что поделать... испытать их на себе я не хотела. Поэтому мне только и оставалось, что тихо уточнять или комментировать, сидя на слегка расчищенном (задницей) от беспорядка столе.
— Да.
— Этот некромант, создавший автоматическое заклинание телекинеза на той поляне и только что напавший на меня, охотится за всем Советом, или за кем-то конкретным? — задала следующий вопрос Вера.
— Понятия не имею, — сообщил Теан, окинув взглядом художественно сваленные у кровати сумки. — По крайней мере, за некоторой его частью.
Вера фыркнула, сумки безмолвно вопияли о мировой несправедливости, а мне впервые за долгое время пришла в голову более-менее умная мысль.
— А с чего это целитель, пусть даже архимагистр, пошёл избавлять население от обнаглевшей нечисти? — поинтересовалась я.
Он, кажется, смутился. Поднёс руку к голове, как будто хотел почесать ухо, но промахнулся выше него и почему-то смутился ещё больше.
— Селяне не поверили, что я целитель. Внешность у меня... такая. Представляете, решили, что я боюсь нечисти и так надеюсь избежать встречи с ней. Мне по секрету сообщили, что предыдущего бедолагу они вытолкали в лес вилами и рогатинами, так что я решил не искушать судьбу, договорился о сдельной оплате и думал тихонько объехать тварь стороной, но... не получилось.
Если честно, я бы тоже не поверила. Так-то он выглядел, как обыкновенный мужчина, худой и даже, можно сказать, хилый, но глаза... Цепкие, пронзительные, смелые. Да и на мир он смотрел уверенно, даже с каким-то едва заметным пренебрежением, будто знал, что он в этом мире сильнее и опаснее многих. Целители так не смотрят. Я даже украдкой глянула на Веру. Между нею, даже со всеми её секретами и прошлым, и Теаном различия были примерно такие же, как между старушкой и мразью из тайной службы, заглянувшей к ней вечерком в поисках не то ляпнувшего внука и часами проясняющим этот вопрос всеми доступными пытками, а я на своём недолгом веку встречала и тех, и тех. Конечно, откуда я знаю, что он ещё может, но как хороший мечник он точно не выглядит, да и идти туда он всё же не хотел. Ох, что-то темнишь ты, голубчик... Нет, судить людей по одному взгляду, конечно, бессмысленно, но селяне не могут быть настолько бесстрашными и проводить тебя так далеко, что ты уже не смог остаться незамеченным тварью. Да и, если тебе верить, они и не провожали.
Но вслух я сказала лишь:
— Мда, как же хорошо-то, что они о нас не знали...
— Скорее, знали, но пожалели, решив, что недоучки не только пользы не принесут, но даже в зубах не застрянут, — осадила меня Вера, но как-то вяло, тоже, видимо, поняв, что что-то не так. Сама-то она ещё лучше понимала, что целителю бы в селе обрадовались, как родному, припахали бы к куче заболеваний людей и скота и точно не стали бы ему верить, не верить или что-то ещё выдумывать, даже если в деревне по соседству обреталась сама Вера. Шутка ли — архимагистр. — Короче, с самого начала: как давно ведётся охота?
— Примерно месяц. Я был в Золотице, и за это время было три покушения. Один раз на меня якобы нечаянно упал кирпич на стройке, ну, то есть, мне на ногу, но планировался явно не туда. Кстати, был почему-то очень лёгкий, и у меня сейчас появилась гипотеза, что убийца планировал ускорить его перед целью и так же лишить меня магии. Потом я, блуждая по городу, попал в мощную пространственную иллюзию, но оттуда меня спас друг, разрушивший её телепортацией с ориентиром на меня. Третьего раза я, если честно, не помню — присел на бортик фонтана, а очнулся в больнице, меня нашли без сознания в этом самом фонтане. Магии я не почувствовал, знакомый, увидевший, как я валюсь с бортика — тоже. Сколько я просидел там до этого, неизвестно. Собираясь в Беловейск, я, конечно, обвешался защитными амулетами, но они все были уничтожены первым же взрывом. Причин охоты не знаю и даже не имею предположений. Единственное, что я смог заметить — меня стараются взять живым.
— Что помешало перемещаться цепочкой телепортаций?
— Я решил, что время восстановления энергии после этого по сумме почти равно времени, потраченному на обычное путешествие, враг может просчитать точки выхода, а во время быстрого пополнения резерва я буду беззащитен.
— Откуда вы узнали, кто был предыдущим недоеденным?
— Селяне назвали его имя, когда описывали перспективу. И давайте на «ты», что ли? А то я немного не привык...
— Давай. Но попытку перевести тему мы не оценили, прости, — со смешком сказала я.
— И кто же? — попыталась подловить его Вера.
Но не вышло:
— Тиоссанири-эль тен Ивитируан. Надеюсь, допрос окончен?
Значит, до него был этот эльф? Стоп, чтобы некромант, архимагистр, да ещё и эльф, которые из всех рас наиболее самоуверенные и заносчивые, отказался избавить село от нечисти? И чтобы позволил гнать себя вилами? И чтобы селяне не побоялись гнать его вилами, гордого и возвышенного эльфийского некроманта... Тут даже сложно сказать, что более невероятно.
— Нет, — я спрыгнула со стола. — Ты не знаешь, кому принадлежит эта сумка?
— Понятия не имею. — ответил маг и отвернулся к стенке. Что ж, допрос действительно был окончен.
Придумать хотя бы какой-то план нам это не помогло.
Критически оглядев Теана, я снова сплела Доверие. Не то чтобы я не хотела, чтобы он слышал наш предполагаемый разговор, но отвлекаться на его комментарии по поводу нашего идиотизма мне не хотелось. А в том, что они будут, я не сомневалась.
— Ну и что ты об этом думаешь? — спросила я Веру.
— Ну, а что я должна об этом думать? — в тон ответила она.
— Скажи, он похож на целителя?
Я выглянула из комнаты и как можно незаметнее телепортировала себе с кухонного стола штук десять небольших огурчиков. Ну, то есть, пропажа-то была заметна, поскольку всего там было около трёх дюжин, но мои манипуляции — не очень. Впрочем, карма мне пришла почти сразу — Вера с удовольствием вгрызлась в один из них.
— Эй! — воспылала я праведным гневом. — У тебя-то завтрак был! И вспомни, сколько ты морковки улопала.
— Не-а. Во-первых, как только я увидела амулет, а это было, как только я встала, я сразу же побежала к тебе. Во-вторых, как раз вот у тебя он был, только ты его не ела, — вторую мою реплику подруга проигнорировала.
— Я тебя спасала!
— Это было весьма благородно с твоей стороны.
Поскольку Вера уже довольно хрупала вторым по счёту огурцом, а я по глупости и, видимо, молодости потратила время на препирательства и не съела ни одного, ситуация меня не вдохновляла. Я решила срочно это исправить и захватила в свои владения аж четыре огурца — по два в каждую руку.
А потом сообразила.
— Слушай. Я же вечером поздно пришла и поставила вокруг твоей комнаты защитный контур!
— Да?! — Вера поперхнулась огурцом и закашлялась. Так ей, ворюге, и надо... Стоп, о чём я вообще сейчас думаю?!
— Да. Я пришла и поставила его тебе, как только узнала, что тот неизвестный с жёлтым цветом плетений жив.
Девушка в промежутке между кашлями щёлкнула пальцами и закашлялась ещё сильнее — слишком была шокирована. Я повторила её жест, только правильно, и подождала, пока она сможет отдышаться.
— Его... не было, да?
Интересно, зачем мне это спрашивать, если я и так уже всё поняла?
— Да.
Вот хвыррёныш...
Он же специально! Он же показательно! Он же открытым текстом говорит нам, что мы — недоученные тупые девчонки, которые по сравнению с ним ничто. Он сообщает, что «не будет убивать младенцев, тем более, девушек, тем более, таких милых», но очень просит их «не совать свои не менее милые носики не в свои дела». Да, наверняка он что-то такое и подумал, когда ломал контур и амулет. Он тупо издевается.
Хотя нет, зачем ему. Скорее проверяет. Это ему, конечно, тоже незачем, но звучит немного понятнее.
— Слушай, Вер, — печально сообщила я. — А давай ты будешь жить у меня.
— Ну, он же меня не убил. — неуверенно возразила она.
Я вполне её понимала. Переселяться из тёплой, уютной и уже довольно обжитой комнаты в добротном доме в центре села в какую-то грязно-тараканную избушку на окраине рядом с лесом, имеющую в придачу премерзкую хозяйку, её нежитерожденную собаку, меня, мой беспорядок и больного дурного архимагистра... Не самая приятная вещь, даже если иначе — огромный риск. Тем более, если вероятность проблемы не кажется очень большой.
— Вер, он тебя не убил, потому что мы для него ничто, понимаешь? Он может это сделать в любой момент, не прилагая к этому никаких особых усилий. И он нам таким образом намекает, что не убьёт нас... Если мы выдадим ему Теана добровольно. Вспомни собаку — он показал тебе твою беззащитность, вернее, хотел показать. Возможно. А возможно, хотел показать её мне, но я очень удачно... съела кашу.
Вера задумалась.
Вообще-то она всегда была умной, зачастую понимала ситуацию гораздо лучше меня. Но сейчас вот, видимо, была в очень сильном шоке. Ещё бы, она же, как стала целительницей, постепенно совсем раскисла, ведь целителям не пристало подкармливать нечисть и человеческую жажду крови. Они лучше на других откусанное заново вырастят, и таким образом всех прокормят. Эффективнее, кстати, получается.
— Л-ладно... — всё же неуверенно произнесла она. — Прямо сейчас?
Я подумала, что мне, скорее всего, придётся во всеоружии её проводить, поставить такое же или похожее защитное плетение, помочь ей собраться... Собраться.
— Вер... — осторожно начала я. — А что со взрывником?
— Должно быть всё относительно неплохо. — Она приободрилась, а значит, искренне в это верила. Уже хорошо. — Я вчера его освежевала, почистила кости, замариновала мясо, и даже защитила всё, и не контуром каким-то, а вполне себе сложными плетениями, на себя замкнула...
— Когда это ты успела? — поразилась я.
Я же вроде не так долго над сумками просидела? Или эффект гипноза заставил меня забыть о времени? Когда я приходила, Вера, вроде, уже спала... Нет, ну мясо-то магически можно замариновать, не вопрос, быстро и вкусно... не в этом случае, но всё же, но вот всё остальное...
— Обижаешь. Я почти профессиональный целитель, а мы должны всё делать быстро и чётко. Так вот, я его освежевала, почистила кости и шкуру, замариновала мясо, защитила всё, и ещё для верности спрятала всё в сумку, на которой тоже стоит сильное плетение, замкнутое на меня, и повешен тот милый амулетик, который ты мне на позапрошлый день рождения подарила, помнишь?
Помню. Действительно, довольно милый, у любого, кроме Веры, при попытке открыть сумку физически или магией замёрзнут руки. Ну как, замёрзнут, при полуденном июльском солнцепёке за пять минут попыток окоченеют так, что придётся ампутировать. А если пытаться магией, то и того быстрее. Действительно, взрывник всё ещё имел шансы оставаться нашим, несмотря на то, что я сильно сомневалась в её способностях накладывать защитные плетения.
— Ага. Давай сейчас. Время самое людное, да и не надо это самое время терять.
Я взяла меч, проверила, все ли надетые вчера в спешке защитные побрякушки на мне, с удивлением обнаружила половину из них на полу, под кроватью, на кровати, под подушкой, под ругающимся Теаном, ради достойных ответов которому даже пришлось развеять плетение Доверия, под простынёй, за кроватью, у ухохатывающейся Веры, которая совершенно не задумалась, что начала вертеть в руках, когда кончились огурцы (сволочь!), банально и вместе с тем неожиданно на столе, на подоконнике (как?), под сумкой эльфийского архимагистра... В общем, всё как обычно. По-моему, ещё чего-то не хватало, но это не суть. Подумав, я напялила примерно все найденные защитные на Веру. У меня-то есть хотя бы меч и магия, а она врагу, действительно, разве что крапивой по ногам, если спалиться не решит.
Мы сказали Теану подождать и сообщили весьма приятную новость о том, что Вера будет жить с нами, в паре общих и максимально неинформативных фраз описав ситуацию. И, узрев выражение неописуемого восторга на её лице, поспешили как можно быстрее ретироваться, предпочтя этому поистине прекрасному человеку компанию неведомого кошмарного врага. Гевера Вельгиевна проводила нас очень недобрым взглядом, явно отметив количество оружия и амулетов, а так же степень нахмуренности рож, но промолчала, и спасибо ей на этом. Как только мы оказались на улице, она заперла дверь и, судя по звукам, ещё чем-то подперла. Интересно, обратно она нас вообще пустит?
Собака сидела у своей будки и всё ещё пыталась выдрать чудо-кашу хотя бы вместе с шерстью, но пока в этом не преуспела. Увидев нас, вернее, услышав шаги и запах, она отняла лапу от морды и насторожилась. На миг в её тёмных глазах промелькнули зелёные огоньки и сразу же исчезли, я даже не успела потянуться рукой к мечу. За нами следили. Интересно, что скажет Гевера Вельгиевна, если я убью её собаку? Впрочем, вряд ли это сильно поможет — сколько здесь других таких же? А ещё крысолаков, воротленов и их и не только их гибридов с разными другими животными. Учитывая, что за рекой почти сразу начинались Подрожные леса, а сразу за ними находились довольно тёмные и по большей части неисследованные Высыльные горы, наполняющие эти самые леса нечистью и нежитью всех мастей и размеров, я бы не удивилась, если бы тут даже белки были такими же мило-зеленоглазыми. Правда, через Ряску всё это разнообразие почему-то перебираться не спешило, и селу больше проблем приносил другой, ближний лесок с противоположной стороны, прямо за моими окнами. Но с его обитателями селяне научились справляться сами, старинным вило-рогатинным способом, и только в августе, в самый предспячечный разгул летней нечисти, в село приезжали на практику разномастные студенты, учившиеся не настолько хорошо, чтобы практику им засчитали автоматом. Собственно, мы с Верой в первый же день обсыпали село по контуру пеплом семнадцати трав, вываренных с собачьими костями, сушившихся восемь дней в тёмном и тёплом месте и сожжённых на вторую ночь после полнолуния, сделали на стволах некоторых крайних деревьев пометки мазью из бересклета, полыни и чистотела, подновили начерченные и регулярно заново ровняемые многими поколениями студентов рунические зарубки на осинах, и собирались дальше жить себе спокойно, маяться дурью и радоваться последним летним дням. На гибридов в селе мы внимания не обращали — думали, что они, обычно не опасные и долго живущие с людьми, проблем не натворят. Кто ж знал, что в эдакой глухомани заведётся на голову больной некромант?
Как ни странно, по дороге с нами ничего страшного не случилось. Местные жители, правда, очень подозрительно косились на мой меч, которого раньше даже в глаза не видели, но объяснялось это скорее тем, что девушка с мечом была для них в новинку. Ничего, пусть думают, что я их и в самом деле защищаю. Нет, ну я, конечно, защищаю...
Но только вряд ли я могу.
В доме старосты тоже всё было на вид спокойно. И даже три заученных поисковика, которые я запустила, войдя, дали всё ту же картину: староста, его жена, кошка в дом зашла, нормальная, наглая и рыжая, даже без нечистых кровей. Я, правда, из комнаты её всё равно выгнала, просто на всякий случай.
После я наложила защитный контур, боевой, оповестительный, замкнула на себе. Сложных хитроумных кошмаров выплетать не стала — мне ещё обратно идти, а укреплять покидаемый при отступлении бастион — величайшая глупость.
Вера в первую очередь кинулась проверять взрывника. Но всё с ним было в порядке, четыре банки с розоватой дрянью внутри выглядели великолепно, грязно-жёлтые кости и серые зубы в тряпочке производили самое что ни на есть удручающее впечатление видом последнего обеда половины курса перед стипендией большинства моих знакомых, а кожица, если честно, попахивала. Убедившись, что это специфическая радость пока что вполне себе наша, мы закрыли сумку, и вот на ней-то я и повторила свой шедевр, внесся лишь некоторые поправки. Новое плетение представляло собой подобие кокона, обматывающего всю сумку, имело в хозяйках не только меня, но и Веру, и при магическом или физическом прикосновении любого другого человека или не человека должно было схлопнуться в непроницаемый футляр и «привязать» к себе притронувшегося, одновременно причиняя ему невыносимую боль, и оповестить и меня, и Веру.
По правде сказать, я несколько увлеклась, и быстро собравшейся Вере пришлось ждать завершения работы, в ужасе прикидывая масштабы моих заскоков. После Вера взяла сумку, я умудрилась не забыть меч, мы с наглым видом огорошили старосту новостью о переезде и, не дав ничего ни спросить, ни сказать, покинули его гостеприимный дом.
На обратном пути я не удержалась и, пока никто не видел, швырнулась боевым пульсаром в одного особенно наглого крысолака, сдуру выскочившего прямо на дорогу. Подумала и левитацией укопала с чьего-то огорода целую охапку редиса, прикрыла невидимостью, жалея, что не взяла с собой какой-нибудь торбы. Гевера Вельгиевна... лучше бы вообще не кормила, а как у меня будет с возможностью выхода на улицу, я не знала. И, подумав об этом, я сплела пустое, не имеющее свойств, магическое плетение в виде сумки и надрала также моркови, яблок, пару груш и гороха. Вера согласилась с таким положением дел и добавила огромный кочан цветной капусты, внаглую срезанной, как только копающаяся в хозяйка куда-то отошла. Хорошо быть магом — можно тырить провиант, не шляясь по огородам, не пачкая рук и даже не заботясь о том, куда бы спрятать. Правда, радость от этого наиприятнейшего факта куда-то улетучилась, когда я заметила под очередным забором совсем маленького облезлого котёнка с алыми отсветами в глазах. Его тоже испепелила — вреда он, может, особого и не причинит, по крайней мере, людям, но кошек тоже жалко, а гуляющий по селу разлагающийся труп, постоянно норовящий кого-то покусать, тоже не вдохновлял на великие свершения. А этот мымгыр, оказывается, совсем с ума сошёл. Вот начнёт сейчас людей поднимать... если уже не начал. Вера, тоже, видимо, так подумав, сплела-слепила что-то, отдалённо напоминающее бутыль, и молоко из кринки нашей соседки, столь неосмотрительно оставленное на пару минут на столе в комнате в открытым окном, полилось красивой струйкой в её кривую тару, всецело подчиняясь всемогущей силе телекинеза.
Да... Сколько уже лет мы так не воровали...
Гевера Вельгиевна нам, как ни странно, открыла. Сначала, правда, долго пыхтела, разглядывая нас в щёлочку, но после отодвинула что-то очень большое и громоздкое, предположительно, стол, и отперла дверь. Мы вошли, я захлопнула дверь и машинально треснула каблуком попытавшуюся проскочить под ногами мышь, даже не разглядев, какие у неё были глаза. Судя по общей ободранности, тоже красные... или она просто с той кошкой по дороге столкнулась? Ладно, этого я уже никогда в жизни не узнаю.
— Чего это у вас? — подозрительно спросила она, оглядев нас с ног до головы. Я даже испугалась, что невидимость на наворованном мне приснилась. Но потом я сообразила, что она имеет в виду две большие дорожные сумки, навешенные на Веру (я отмазалась тем, что при малейшей угрозе должна быть готовой к бою, а лишняя поклажа успеху этого предприятия обычно не способствует). Потом поняла, что причина вопроса мне всё равно неведома, и ответила:
— А что?
— Так чего это подружка твоя сюда припёрлась как будто на поселение?
А, видимо, она забыла. Пришлось повторить:
— Вера с этого момента живёт здесь, и это не обсуждается. В моей комнате, мы не неженки, поместимся.
— Чтоб вас, совсем с ума сошли? А, ты ж говорила... Да чего ж случилось-то?
Как бы ей так покорректнее это сказать?..
— На самом деле, ничего страшного, — уверенно ответила Вера, смотря хозяйке прямо в глаза. — Просто мы обнаружили, что в окрестностях может находиться опасный преступник. Но охотится он только на магов, так что жителям деревни ничего не угрожает.
— Мы решили, что поживём с Верой вместе, чтобы я могла её защитить, — добавила я.
Не думаю, что Гевера Вельгиевна поверила, но возражать почему-то не стала.
Заперлись, я шуганула зеленоглазого воробья, с интересом осматривавшего через окно мой распрекрасный творческий беспорядок, и Теан на кровати мгновенно расслабился и опустил голову на подушку. Испугался, значит. Я телекинетически закрыла ставни, зажгла пять пульсаров, развесив четыре по углам и один — в центре, заплела периметр комнаты заклинанием Тайны, не дающим никому снаружи услышать изнутри ни звука, встала в угол и пустила свои уже любимые поисковые импульсы, максимально расширив зону поиска. Нечисти вокруг стало в разы больше. Воробьи, вороны, голуби, галки, мыши — как хорошо, что я избавилась от этих тварей, только заселившись — крысы, ежи, один заяц, пара щенков, кошки... И все гибриды. И все вокруг. Из мертвецов на дереве сидела только одна сова, но я догадывалась, что недолго ей осталось грустить в одиночестве.
Вера уже копошилась, раскладывая заработанные нечестным трудом продукты.
— И долго мы собираемся... держать осаду? — спросил Теан, с интересом разглядывая принесённое, а в особенности горох. Я сжалилась и кинула ему пару стручков, и себя тоже не обидела. Вера недовольно скуксилась и спрятала столь желанные нами продукты.
Надо было больше утащить.
— Пока ты не обретёшь магию и не сможешь зигзагами телепортироваться куда-нибудь в населённый пункт, имеющий местного мага. Мы тебе даже накопители дадим и первый телепорт сами сгенерим.
— Подожди, а разве мы с ним не отправимся? — испуганно-удивлённо спросила Вера.
— Слишком много силы, слишком много времени, слишком большая вероятность ошибки. Я думаю, Теан куда-нибудь доберётся и сообщит о нашем бедственном положении, — пояснила я. — Если прям совсем страшно, то можешь, я думаю, отправиться с ним, но трое — это уже перебор. Так что я лишь очень прошу: помните обо мне.
— Ещё чего, — фыркнула подруга. — Помнить ещё о тебе. С тобой останусь, и не жди ничего другого.
Остаток вечера мы провели как-то, и провели мы его лишь потому, что спать ужасно не хотелось. В смысле, хотелось... но не хотелось. Хотелось, чтобы утро наступило как можно скорее. Но для этого, как известно, нужно лечь пораньше спать... а ложиться спать не хотелось.
Вера сидела за столом и старательно полировала все косточки и зубчики, попутно намазывая их какой-то горько пахнущей мазью, от которой они слегка розовели и начинали матово блестеть. Богатство подруга раскладывала на марлечке, и, если честно, сейчас оно уже выглядело гораздо лучше. И вселяло надежду, что мы перейдём в класс нематериальной нежити чуть позже, чем этим летом.
Осенью, именно. До неё ведь осталось недолго.
Я сидела у окна и рассматривала в щёлочку между ставнями море зелёных огоньков в темноте с вкраплениями красноватых. Число последних росло не быстро, но и не медленно. Кто бы напомнил этому товарищу, что создание материальной жизнетелесной неразумной управляемой нежити запрещено законом?
А, кстати, законом.
— Теан, — обратилась я тихо.
— А?
По-моему, он уже спал, или хотя бы дремал, а я его разбудила. Свинюга я. Впрочем, разве это сенсационная новость?
— А почему ты не обратился к страже?
Ещё большая свинюга, я знаю.
Теан проснулся. Вера встрепенулась. Кажется, я придумала хороший вопрос.
Он задумался, и это был первый признак того, что я попала в точку. Ведь правда. Любой нормальный человек, даже маг, даже архимагистр, в первую очередь с такой ситуации обратится к городской страже. Если архимагистр, то даже возможен вариант обращения лично к королю. Конечно, у нас в стране маги не имеют такой уж большой власти, но архимагистры Высшего Совета с королём, наверное, должны быть знакомы...
— Вы будете смеяться, — Теан придумал ответ, — но я забыл.
Вера, кажется, действительно улыбнулась... но в любом случае тут же посерьёзнела.
— Теан, милый мой, тебе никто никогда не говорил, что идиотов в Высший Совет не берут? — нежно вопросила добрая я.
— Нет, — спокойно ответил он, изобразив очень честные глаза.
— Теперь вот я сказала.
Вообще-то, мог бы и правда поприличнее ответ придумать, а то как-то обидно даже, как будто он нас совсем за идиоток держит. Нет, мы, конечно, не то чтобы не, но он-то об этом ещё не успел узнать.
— Я за тебя безумно рад.
— Я тоже за себя рада. И теперь у меня есть ровно два варианта развития событий. Либо ты что-то скрываешь и не желаешь вмешивать закон в свои разборки с этим некромантом, потому что дело и с твоей стороны нечисто...
— Либо дело нечисто настолько, что тобой заинтересовалась тайная служба, — бесцеремонно добавила Вера, — и живность эта плодится с её ведома и одобрения. Как ты на это смотришь?
Честно говоря, я очень надеялась на первый вариант, на свой, спокойный. Очень. Очень. Не зря же Высыльными назвали аж целые горы. И не зря же с Высыльных гор и предгорий валом валила разномастная нечисть. И не зря же иногда из той же Ряски, или полноводной Легиёвицы, текущей с гор, или из Легновского озера, в которое она впадала, вылавливали иногда рыбаки бледно-зелёные костлявые трупы с выбитыми зубами. И тут же хоронили в земле под корнями вековых дубов, ставя самодельный дубовый же крест, старательно окропляя святой водой и самостоятельно читая молитвы. Священника, впрочем, не звали — боялись. Боялись, что анафему объявит, а потом могут и из села изгнать — слишком страшно. На самом деле, конечно, опасность была совсем не в этом, но кто же о ней вслух скажет? О тайной службе боялись даже думать, а потому охотно верили во всё, что угодно, кроме реальности. Но дела это тем более не меняло. Суеверия, связанные с жертвами тайной службы, были разные — жители сёл поближе к горам просто считали, что трупы такие нечистая сила приносит, да выловившего собою оскверняет. Если подальше от гор, то считали, что это дурной знак, и огромное несчастье приключится если не со всем селом, то хотя бы с семьёй неудачливого рыбака. Если же рыбка ловилась ближе к центру страны, то рыбак твёрдо верил, что вскоре так вытащат и его. Знал, вернее. В центре уже не было много места глупостям.
На самом деле, можно было считать, что всё это россказни и суеверия. Можно было и верить, что никакие люди тут не при чём, а просто в горах находится какая-то неизученная аномалия, а то, что туда преступников всяких ссылают — так это, быть может, вообще специально, чтоб им сбегать потруднее там было. Но тайная служба короля всё же была не той службой, с которой можно было шутить.
— Второе, — ехидно выдала судьба, притворившись серьёзно-удручённым Теаном.
— Отлично. И что же ты натворил? — категорично задала Вера мой вопрос. Мысли прочитала, не иначе.
— Сказал, что король неправ.
— Логично. А поподробнее?
— Высказался в защиту повешенных недавно якобы заговорщиков.
— А, — только и сказала я. Только вот что-то там было нечисто. Почему-то мне казалось, что пару фраз архимагистру бы простили. — И насколько же это громко надо было высказаться?
Я, конечно, не знала ни короля, ни что он думает, ни что думают его советники... но что-то мне казалось, что не за всё они бы стали так гонять бедного Теана... и бедных нас, которым уж точно нет никакого дела до его вольнодумческих разборок с тайной службой.
— Эээ, — он замялся. — Надо было подлить судье сыворотку правды.
Весело.
— То есть, повесили ещё и судью? — спросила я. — Я в последнее время не очень в курсе всех новостей, — честно говоря, я и про каких-то повешенных была не в курсе, не то что о каких-то недоразумениях при повешении и суде.
— Да нет, он же быстро понял, что не сам хочет правду говорить, сообщил, и ему дали противоядие.
— А какую сыворотку? — осведомилась Вера.
— Фениксовую.
— Вер?
Если кто-то думает, что я что-то понимаю в зельях и травах, то он в корне неправ. Содержимое среднестатистической аптечки боевика — да, что используется в защитных ритуалах — да, травы редких неизученных свойств, полезных в нашем ремесле, тоже могу поназывать и использовать, но вот на большее я не способна. Разве что Вера за годы совместного проживания смогла что-то вбить в мою дурную головушку, но уж это-то разве знания?
— Из перьев феникса с добавлением желчи воротлена, мяты, коровяка и липовой коры, — пояснила подруга, осознав мою полную беспомощность в этом вопросе. — При её использовании человек думает, что сам дошёл до желания сказать правду. Но у неё есть один недостаток — если этот человек задумывается об обосновании своих слов и действий, он его не найдёт. Судья, видимо, задумался.
— Скорее испугался, — поправил Теан.
— Логично, — сказала я. — И вот зачем?
— Вообще-то мне было интересно, как отреагирует король, и как отреагирует народ... — он идиот, нет? Взрывнику понятно, как отреагирует король и как отреагирует народ! Никак, то есть. Это про народ. — Ну и ещё дело отложили, и я за это время помог двум приговорённым уплыть на острова... — ладно, не идиот. — Но официально меня в розыск не объявили.
Или всё же идиот?
По лицу Веры можно было понять, что она готова его заколоть на месте маленьким отростком на позвонке взрывника, который держала в руках. Мне тоже расклад очень, очень нравился. То, что мы укрываем государственного преступника, делает нас автоматически не то, что вне закона, а просто трупами. И даже если мы его сдадим, нас не поймут и не простят, мы ведь могли узнать слишком многое. И роли даже не играет ни мой отчим, ни то, что Теан официально не являлся ни государственным преступником, ни каким-нибудь другим. За ним послали гада со взрывником... и за нами кого-нибудь пошлют. Разница? Нету.
— До этого в дороге покушения были? — спросила я как можно спокойнее.
— Нет. Про покушения в городе я рассказывал... до взрывника в дороге ничего не было, — заметно успокоился он, решив, что мы не будем его выбрасывать на съедение нежити, нечисти и тайной службе. Ну-ну.
Нет, ну мы, конечно, не будем... Но не надо быть так в этом уверенным. И нам тоже не надо.
— Слежка?
— Нет, зачем? Я думаю, они изначально меня просчитали.
Звучало всё это довольно логично, но я чувствовала, что что-то он скрывает.
Во-первых, глаза, как я уже отметила раньше. Не глаза целителя. Во-вторых, в его описании ситуации скользило что-то фальшивое. Не ложь, нет... но как будто это не он там был. Как будто он являлся этим событиям очевидцем, или передавал рассказ какого-нибудь друга от его лица. В-третьих, даже планы свои он излагал как-то лениво, неуловимо-безразлично, как мои замечательные однокурсники доклады делают по истории магии. То есть, он, конечно, пытался показать какие-то эмоции, но получалось у него плохо. Ну, или не пытался, а, наоборот, показывал, но ленился. Но разница была небольшая — было заметно.
А может быть, о глупостях я думаю...
— Понятно.
— И что же мы теперь делать будем?
Лицо подруги уже не выражало полного спектра желаний закоренелого маньяка, зато приобрело в свете пульсара немного мертвенные оттенки и полную испуганную растерянность. Я не удивилась бы, если бы узнала, что сама недалеко от неё ушла. Но тем не менее я постаралась взять себя в руки и спросила:
— Так куда ты там ехал?
— В Беловейск, — послушно ответил он.
— И ты серьёзно думаешь, что сможешь там укрыться? — нет, определённо идиот.
— Да. Там есть верные мне люди, я закрою границы, если надо будет, даже буду воевать, и, возможно, даже добьюсь независимости.
Ага, так он ещё и сепаратист. И что, он вот так, безо всякого плана начнёт заниматься всеми этими глупостями, просто потому, что до этого сделал другую глупость? Тоже мне, сепаратист. Тоже мне, архимагистр. Да и вообще, как он до этого момента дожил и беловейцев своих не угробил, интересно? Как будто тайная служба его, дурака такого, жалеет просто. Или, к примеру, бережёт, чтобы он сам всё развалил, и им работать не пришлось? Кхм, и он в Высшем Совете? Какой ужас...
Но нет... Что-то было не так. Нет, то есть, идиот как идиот, даже сказать по этому поводу нечего...
Вряд ли мне стоит в это лезть... вернее, совсем не стоит — подробное знание всех его дурацких поступков не спасёт ни меня, ни Веру, ни кого-либо ещё. На самом деле, что он там ещё натворил, большой роли не играет — и так он уже труп. И мы за компанию. Так что надо жить и радоваться жизни. Получать удовольствие, так сказать. К тому же, и сама я в этом плане не без греха...
Я снова глянула в щель и увидела, что количество красных огоньков почти сравнялось с количеством зелёных. Ну да, использовать нежить гораздо выгоднее, чем нечисть, согласна. Но... мне показалось, или их общее количество немного уменьшилось? Пореже они стали, что ли?.. Маг решил, что для слежки и запугивания ему не нужно много? Или отправил остальных в другое место, чтобы подготовить нападение на дом?
Как бы мне хотелось верить в первое... Но последний вариант как-то виделся более вероятным.
Я достала свою сумку, нашла среди кучи многотомных тетрадок конспекты по боевой магии и пошла в них копаться. Забавно, что некромантия у нас начинается с восьмого курса, а защита от нежити — на третьем, то есть как только студенты уже начинают выплетать простейшие нити. С одной стороны это, конечно, разумно — такие опасные вещи лучше рассказывать более-менее взрослым людям. С другой — без основы очень трудно понимать защиту. С самой некромантией, правда, я не дружила, и вряд ли бы мне смогло помочь её преподавание хоть с самого первого курса. Даже самых простеньких отчимовых творений я упокоить по-некромантски так и не смогла, хотя в обход любым правилам ещё перед шестым курсом просидела всё лето за учебниками. И проубегала от поднятых мертвецов, которых мне следовало хотя бы развеять как надо, а не по-боевому, а лучше подчинить себе. Ну а хвырра ли ему хотелось? Я не его дочь, и его дара у меня точно нет. А что вообще никакого — мои проблемы.
С защитой было всё гораздо лучше. Только вот почему я не написала содержание для этой милой тетрадочки?.. Так бы сейчас быстро всё нужное выкопала. А то привыкла нумеровать страницы, а теперь всё равно не могу ничего найти.
Теан следил за мной с интересом, Вера — с ужасом.
— За каким хвырром ты это всё сюда тащила?! — патетически вопросила она.
— За каким-нибудь. Он, кстати, уважил мои таскательные труды и пришёл, так что не ругайся, — ответила я. Ну что, спрашивается, плохого в куче тетрадок?
— Ты отличница? — спросил Теан.
— Есть немного, — ну, как сказать. По тем предметам, которые мне интересны — отличница. По всему остальному — воля случая и тех хороших людей, которые дадут списать. В сумме, как ни странно, получается неплохо.
— Странно, — сказал он. — Я когда-то слышал, как ваши преподаватели ругались и ныли друг другу, что никак не удаётся отчислить некую Хельгию Болотную, которая совсем не желает учиться, только на экзаменах каждый раз умудряется ответить, как ты её только не вали.
Вот мымгыр.
Я мельком глянула, но сузившую глаза и закусившую губы Веру, грозно на неё посмотрела — ну я же не изображаю напуганное нервное несчастье каждый раз, когда кто-то пытается раскрыть её самую страшную тайну, и как можно спокойнее ответила:
— Может, ты с кем-то перепутал? У нас много... не очень умных людей. Меня вот с Хеленой Белозёрной часть путают, мы с ней и именами похожи, и внешностью, и обе мало с кем общаемся. У неё вроде были какие-то проблемы, хотя я не интересовалась. Может, это она была?
— Может, — согласился он и успокоился.
Возможно, про Хелену Белозёрную он тоже где-то слышал... Но какое дело архимагистру-целителю до наших разборок? Не должно быть никакого. Хотя нет, если он сепаратист, отрядник, просто неумело протестующий идиот или кто-то там ещё, интересный для тайной службы и интересующийся ею, он должен знать, что такая есть. И чья она родственница, если это можно так назвать. Но не будет же он узнавать её успеваемость?
— Подожди, ты учишься с Хеленой Белозёрной?
Ну вот, и правда знает. Но не знал даже, на каком она курсе, а значит, всё в порядке.
— Есть такое. Но мы с ней почти не знакомы, успокойся. — Успокоился.
Я наконец-то нашла раздел про защиту от материальной жизнетелесной управляемой нежити. Так, что там у нас...
Первым шло определение.
Материальная жизнетелесная неразумная управляемая нежить — класс неразумной нежити, сохраняющей материальное тело, имевшееся при ней в жизни, и управляемой некромантом, вложившей в её создание определённое количество силы, прямо пропорциональное размерам материального тела.
Определение было кривое и вряд ли очень осмысленное, так как писала я его, кажется, по памяти и, кажется, по девичьей. Но что-то же оно говорило. А зачем оно мне вообще, что я, эту нежить от какой-нибудь другой не отличу?
Пару страниц я пролистнула. Открыла на знаках, проглядела. Мда, а наши-то на деревьях этот некромант скорее всего самолично затёр, запах наших трав чем-нибудь перебил... и на это время показался в селе. Жаль, мы не можем никак это использовать. Или могли бы... например, нарисовать чего-нибудь и сесть в засаду... но тайная служба короля на такое не поведётся. А один ли здесь некромант?.. Ладно. Дальше шли контуры. Контур непропускающий, контур уничтожающий, контур, некроманта выявляющий... нет, он с побочным эффектом, выявит и меня заодно, не надо. Ну, скажем так, какая-то защита у меня и так стоит, а тратить силу лучше не надо... Стоит же?
Я прикрыла глаза и проверила. Всё стояло.
А никакого такого контура, который бы прикрывал нас от взгляда нежити, не было. А я уже надеялась, что у меня склероз...
Я быстро повторила заклинания развеивания зомби, четыре разных основных и пятое факультативное, заставляющее не тело мгновенно разложиться, а некроманта потерять контроль, и перелистнула на способы борьбы с материальной неразумной нечистью, благо, их у меня было полтетрадки — каждый конкретный вид животинок разбирался отдельно и очень подробно. Поскольку тетрадка велась одна уже четыре года подряд, там было практически всё. Ну, разве что я иногда спала на уроках и потом переписывала конспекты у кого-нибудь, но в прошлом году я уже старалась не спать. Честно.
Собственно, кого здесь больше всего?
Я подумала и пустила поисковый импульс, направленный на нечисть. Посмотрела, выдрала листочек из записной книжки и записала в столбик найденные виды без учёта их чистокровности. Проверила несколько раз. Получилось вот что:
Уявки,
Корницы,
Огневики,
Воротлены,
Мавки,
Урчанники,
Подловицы,
Слизнежирцы,
Крысолаки,
Кикиморуши
Заморуши,
Живоглоты,
Выверны,
Пауки-мозгоеды,
Пауки-костееды,
Расквыры,
Жабровицы летучие беззубые,
Бельмачи,
Вурдалаки,
Курокрылки,
Волкоедцы,
Бельчейки,
Воробыльники,
Тленники зерновые,
Тленники листовые,
Тленники подкорневые,
Грайки
Буруи,
Моруи.
Интересно, откуда здесь могли взяться кикиморуши? Впрочем, я же не знаю, кто в Подрожных лесах существует.
Гибриды они могли образовывать в основном с птицами, лесными хищниками и мелкими грызунами. Некоторые вообще не могли, и это было неприятно, поскольку в селе и окрестностях на момент нашего приезда этих видов не было. Я оглядела эту красоту, посчитала количество. Сказала:
— Двадцать четыре вида нечисти. Бродят вокруг нас. Я не считала степени чистокровности, если что.
— Красота какая, — отозвалась Вера. — Надеюсь, неразумной?
— Неразумной.
— Где они бродят? — спросил Теан.
— В основном, в лесу. Я не заметила особого порядка, да и около дома их как раз немного. У меня есть ощущение, что этот гад просто пугает нас... ну, или готовится к нашим решительным действиям, — ответила я.
— Согласен. А с кем там гибриды?
— Ты думаешь, я смотрела? — скептически вопросила я. — Там их столько...
— Хорошо. Береничники были?
Хм, интересно, откуда целитель, пусть даже и архимагистр, знает этот... не очень часто встречающийся вид нечисти?
— Нет.
— Курокрылки?
— Да, — я, чтобы не заморачиваться, протянула ему листочек, очень надеясь, что мой кривозавитушчатый почерк будет понятен.
— А с кем в гибридах? — повторил он вопрос.
— Думаешь, я смотрела?
— Посмотри. Гибриды курокрылки и птиц семейства вороновых при доле чистокровности выше двадцати трёх процентов имеют ядовитую слюну и магическую устойчивость... как и гибриды волкоедцев с лисами, но те выше сорока семи процентов, и у них ещё шипы тогда появляются. Ядовитые.
Он в целительстве архимагистр, или в некромантии?! Откуда целитель это знает?! Я этого не знаю и от отчима никогда не слышала. Нет, он, конечно, может сказать о каких-то друзьях, или об интересе к некромантии в детстве... но разве ж я поверю?
Поэтому я и спрашивать не стала.
Посмотрела. Гибриды были. Курокрылковых было... девятнадцать, наверное, стая прилетела, лисьих — шесть.
— Первых — девятнадцать, вторых — шесть, — отрапортовала я.
— Понятно, — сказал он. — А всего нечисти?
— Ну... больше двухсот.
— Понятно.
— Значит, так, — сказала Вера. — Вы, по крайней мере, Хеля, идёте спать, чтобы в случае нападения быть... хотя бы в человеческом состоянии. Устанавливаем дежурство, я чур первая, мне доделать надо. Второй Теан, я разбужу. Если что, будим Хелю. Ясно?
От её тона я засомневалась, с кем лучше находиться в одном пространстве: с Верой или с некромантом тайной службы.
Стоп. А ведь если Вера попадётся тайной службе...
Как бы более-менее корректно сообщить этому недоцелителю, что мы с ним в Беловейск и так далее? На острова-то он нас не переправит... Ладно, не сегодня. И лучше вообще об этом подумать ближе к делу, поскольку это точно худший из вариантов. Может, ещё и сами выкрутимся...
— Не ясно, — возразил он. — Хеля у нас сейчас единственная, кто может драться. Может, поберечь её и дежурить до утра самим?
Ничего себе, меня ещё и поберегут.
Вера несколько секунд недоверчиво на него смотрела, потом сказала:
— Ты прав. Но первая всё равно я, — а я и не ожидала, что мне можно будет поспать... Спасибо, Теан, кто бы ты ни был. — Хеля, спать!
Кажется, всё-таки она перенервничала.
От этого полувозгласа-полурыка, казалось, задрожал весь дом. И, если б не было на доме Тайны, я думаю, вся наша живность попередохла бы, ещё, небось, во главе с некромантом. Я на пол почти упала, и предпочла лечь спать очень быстро и ещё быстрее затихнуть.
Сожрёт же.