Медосмотр
Казалось, будто Филипс знает Марса уже очень давно, как старые-добрые друзья. Но ведь это невозможно! Или возможно?
Я так задумалась, что не заметила, как Марс вышел. Видемо у меня было такое взволнованое лицо, что Филипс решил спросить:
- Эй? Ты в порядке, солнце?
- А? Я просто думаю...
- Думаешь, что мы с этим парнишей знакомы?
- Ну типо того.
- Облегчу твой мыслительный процесс, мы не были знакомо раньше. Давай ка лучше о тебе поговорим ;)
- Всмысле?
- Ну, где у тебя болит, ты всё ещё не можешь обьяснить?
Он немного засмеялся. Раньше бы я возможно обиделась, но сейчас понимаю, какой это добрый смех.
И я ответила весьма примитивно:
- Я не знаю... .
- Ну как не знаешь, давай тогда разбираться.
- А что у меня разве есть выбор?
- Не-а, но ведь сам факт, надо было предложить.
Мне уже не было грустно. И страшно тоже. Я повеселилась на славу, пока Филипс меня осматривал. Он задовал самые разные вопросы, о которых я бы даже не задумалась просто так. В общем это было что-то.
- Ну что, было страшно? [Филипс уже еле сдерживал смех] Или так, сойдет на 4?
- По пятибальной шкале ты ровно сто! Ты самый лучший врач на свете... .
- Мне однако лестно. Спасибо, дорогая.
Марс вернулся:
- Ну что?!
- Я был не прав, признаю, повезло!
И тут они вдвоём с облегчением "Фух..."
- А ещё, милочка, ты больше домой одна не ходишь, понятно? Ты хоть понимаешь вообще, что могло произойти, если бы я не шёл домой тогда?!
- Ну... я понимаю, Филипс. Мне было страшно...
- Да ты не представляешь, как я испугался [обнимая меня].
- Представляю... ты так и не сказал, что со мной.
- Да всё хорошо, чё ты переживаешь?
- Ну...
- Послушай, пожалуйста, - Филипс начал весьма серьёзно, - этот чел, он убежал короче. И я не знаю, что он с тобой сделал, ты была без сознания в общем три дня. И я сначала думал про самое ужастное конечно...
- Что со мной?!
- Он не изнасиловал тебя, возможно хотел, но нет.
Он сказал это абсолютно неинтересуешимся голосом, будто ему всё равно. Просто не каждый услышит в его голосе дрожь, он в этом деле - мастер. За этими словами последовала такая милая, такая искреняя улыбка. И называйте меня как угодно: дурой, плаксой... но я реально расплакалась от счастья. Боже, даже я была уверена, что моё детство было кончено в тот вечер.