Глава 5.
Я молчала и не смела, поднять глаз на Веталу. Он молчал тоже, продолжая ожидать моего ответа. Синее пламя, да что ж меня понесло в эту физиологию, о которой я не знала ничегошеньки! Стоп. Какое-такое ничегошеньки? Деда то я видела и с довольно близкого расстояния... Значит, что-то да скажу.
Набрав побольше воздуха в грудь и затем его судорожно выдохнув, я начала свое монотонное повествование об анатомии вампиров, точнее сказать об анатомии своего деда, потому что больше вампиров я и не видела, во всяком случае, так же близко как моего распроклятого родственничка.
- Вас от вампиров, Саурон Матвеевич, отличает как минимум цвет глаз. У вампиров они никогда не имеют цветов, свойственных другим расам и человеку. У рода Цепеш они золотистые и с очень мелким вертикальным зрачком, который расширяется исключительно в момент укуса....
Ветала согласно кивнул:
- Продолжайте, Цепеш, пока вы на правильном пути. Но ведь цвет глаз – это, же еще не вся уникальная физиология вампира?
- Отнюдь – вдохновленная похвалой от магистра я начала говорить быстрей, и быстрей вспоминать облик своего ненавистного деда, – ногтевые пластины и клыки носферос способны удлиняться как подконтрольно, так и непроизвольно, в зависимости от эмоций, которые испытывает вампир. Кожные покровы бледные, розовеют на недолгое время после употребления живой крови, причем, только крови, выпиваемой непосредственно из артерии донора. При питье крови из стакана или прочих сосудов и взятой более 15 минут назад, подобных метаморфоз не случается...
Тут я остановилась. Больше я ничего не знала. Хотя... Еще раз, припомнив образ деда, я как-то совсем уж по-детски выдала:
– А еще у них ужасно мохнатые уши.
И посмотрела гордо на Веталу. Знай, мол, нас, Цепешей! Но моя бравада была напрасной, потому что Саурон Матвеевич моего гордого взгляда не заметил. Он сидел, опустив очи долу, и как-то странно трясся. Синее пламя, это у него падучая началась от язвительности или от гнева? Похоже, мне все-таки выдадут веник!
И тут, наконец, Ветала поднял на меня глаза, и я увидела в них озорные огоньки и выдохнула. Магистр просто смеялся надо мной. Но почему? Я не говорила никаких глупостей, на сей раз! Наоборот.
Как оказалось, последнюю тираду я выдала вслух, поскольку незамедлительно получила на нее ответ:
- Студенка Цепеш, мохнатость ушей – эта особенность физиологии исключительно вашего деда. Ваш ответ вообще нельзя ответом в полной мере, поскольку все это - не знания, а лишь ваши личные наблюдения за одним конкретным вампиром. Но меня этот ответ устраивает, и знаете почему?
- Почему? - едва пролепетала я, пораженная тем, что меня при полном моем провале все-таки не вышвыривают за дверь.
- - Да потому, что он лучше всех слов доказывает - сделок с носферос вы не заключали, иначе вы бы знали ту действительную отличительную особенность их физиологии, которую они демонстрируют исключительно своим партнерам по сделкам. Тут Саурон Матвеевич выдержал недолгую паузу и внимательно посмотрел на меня:
- - И не надо краснеть так густо – это не то, о чем вы шепчетесь в своих девичьих комнатках ночами, и не то, о чем пишут в женских романах. Скажу вам одно, студентка Цепеш – эту особенность физиологии вампиров, как вы выражаетесь – я не пожелал, бы увидеть и своему врагу. А теперь хватит слов, пора приступить к делу и подкрепить теорию практикой. Поднимете дрейгура сейчас или дождемся ночи?
После этой фразы, сказанной магистром, сердце почти перестало биться в моей груди. Синее Пламя, неужели моей мечте суждено все же сбыться?