Когда пули замолчат

«Иногда всё, что нужно — это один взгляд. Чтобы забыть, кто ты есть, и вспомнить, кто ты мог бы быть»
— Ханна Арендт

Фиона

Я вошла в кафе, где царила смесь голосов, запахов и тусклого света. Тепло от камина сразу окутало меня, словно пытаясь спрятать от пронизывающей прохлады улицы. Я сняла перчатки медленно, почти неосознанно, и огляделась — взгляд тут же упал на него.

Леонард сидел в углу, спиной к стене, чуть склонившись над чашкой кофе. Его пальцы нервно теребили ручку, как будто он обдумывал что-то важное. Когда он заметил меня, его движения застопорились. Он не улыбнулся, не поднялся — просто смотрел. Глубоко, будто сквозь меня. И я почувствовала: он всё ещё помнил.

Я подошла. Нога задела ножку стула, и звук слегка резанул по тишине между нашими взглядами.

— Добрый вечер, — сказала я, стараясь, чтобы голос прозвучал непринуждённо. Но сердце уже напоминало барабан, отбивающий тревожный марш.

Он слегка приподнял бровь, затем отодвинул стул рядом с собой.

— Садись, — тихо сказал он, и я почти вздрогнула от неожиданности — голос был немного хриплый, будто он не разговаривал целый день.

Я села, аккуратно складывая руки перед собой. Он смотрел на меня, будто искал что-то новое в знакомом лице. Что-то, чего раньше не замечал. Или боялся признать.

— Я… принес тебе кое-что, — он опустил взгляд и неловко сунул руку в карман шинели. Несколько секунд рылся там, сжав губы, а затем аккуратно достал мой фиолетовый платок.

Я замерла.

— Он был у тебя? — прошептала я, не веря глазам.

— Случайно остался, — пробормотал он, немного смутившись. — Я... хотел вернуть раньше. Но...

Он не договорил. Просто развернул ткань и положил её на стол между нами, касаясь уголка платка пальцами. Его движения были замедленными, как у человека, который боится спугнуть хрупкое что-то — как будто это не просто платок, а воспоминание.

— Спасибо, — я протянула руку и коснулась платка. Но в этот момент его пальцы тоже ещё были на нём — наши руки соприкоснулись.

Глубокий вдох. Мгновение. Его ладонь была тёплой, а пальцы чуть дрожали. Я будто застыла. Внутри всё сжалось. Он убрал руку первым, и я отдернула свою чуть запоздало.

— Простите, — выдохнул он, нервно, как будто я могла обидеться.

— Не извиняйтесь, — прошептала я, глядя ему в глаза.

И тут грохнуло.

Снаружи. Громко. Стекло в окне дрогнуло. В кафе повисла тишина. Кто-то вскочил со своего места, официант выронил ложку. Один из мужчин у двери выругался.

— Это… артиллерия? — прошептал кто-то.

— Может, бомбардировка, — ответил другой.

Я не успела испугаться — Леонард уже схватил меня за руку. Сильно. Впился пальцами в моё запястье, как будто только что понял, что я могу исчезнуть.

— Вставай, — сказал он резко.

Он встал первым и, не отпуская, потянул меня за собой. Я едва успевала за ним, когда он открыл дверь чёрного выхода. Ветер врезался в лицо, волосы выбились из прически, платок чуть не вылетел из рук.

— Куда мы?.. — начала я, но он резко остановился, повернулся ко мне. Мы стояли в тени переулка, и только отдалённый звук сирены эхом разносился над крышами.

— Я не мог... не подойти в тот день, — проговорил он вдруг. — Ты шла мимо. А потом ты ушла. Я думал, это всё.

Я смотрела на него, прижавшись спиной к холодной кирпичной стене. Пальцы всё ещё дрожали. Он стоял слишком близко. Ветер трепал полы его шинели.

— Я не ушла, — тихо сказала я. — Я просто испугалась.

Он прикусил губу, затем провёл языком по внутренней стороне щеки. Его взгляд был полон чего-то необъяснимого. Злости? Страха? Или — желания?

Он вдруг шагнул ближе.

Я не отступила.

Он медленно поднял руку, как будто спрашивал разрешение. Его ладонь легла мне на плечо — тёплая, крепкая. Я ощутила, как сердце бьётся под ребрами. Живое. Настоящее. Я словно не слышала больше ничего вокруг — ни далёких гудков, ни сирен, ни ветра.

— Ты замерзла, — сказал он.

— Я не чувствую холода, — ответила я, даже не подумав.

Он усмехнулся. Грусть промелькнула в глазах, как тень облака.

— Я боюсь, что тебя могут увезти, — признался он.

— А я боюсь, что тебя убьют, — вырвалось у меня.

Он не ожидал. Он замер. А я... сделала шаг вперёд. Прижалась к нему. Осторожно. Почти нерешительно. Его грудь была твёрдой, и с каждым вздохом я чувствовала, как бьётся его сердце. Словно оно отбивает тот же ритм, что и моё.

Он не двигался. Только обнял меня медленно, осторожно, как будто боялся разрушить этот момент. Мои пальцы сжались на его шинели. Мы стояли, просто дыша вместе. Ничего больше не существовало.

Ни войны. Ни боли. Ни прошлого.

Только мы. Здесь. Сейчас.

***

Мы едва успели вдохнуть это короткое «сейчас», как в переулке что-то щёлкнуло. Резко. Металлически.

— Стой! — раздался резкий голос с акцентом.

Леонард мгновенно отстранился от меня, словно током ударило. Он заслонил меня собой, вытянувшись передо мной как стена.

Из тени вышел офицер — молодой, в тёмной форме гестапо. Его чёрный плащ развевался на ветру, а на лице была натянутая, почти кукольная ухмылка.

— А я думал, ты дежуришь в штабе, унтер-офицер Ланге, — с издевкой произнёс он.

— Пауль, — процедил Леонард, резко выпрямляясь. Его тело напряглось до предела.

Так вот кто он — Пауль.

— Прогуливаешься под луной с… кем это у нас? — взгляд офицера скользнул по мне, изучающе, с насмешкой. — Славянская внешность. Или француженка? Хотя… — он шагнул ближе и прищурился. — Ты… наполовину немка?

Моё сердце сорвалось. Он что-то знал. Или догадывался.

— Она моя знакомая, — холодно сказал Леонард, сжав кулаки.

— Знакомая? — Пауль поджал губы, склонив голову. — В такое время... у нас не принято вести беседы в тёмных переулках с девушками сомнительного происхождения, Ланге.

— Ты следил за нами?

— У меня свои задачи, — отрезал Пауль. — А ты слишком долго проявляешь мягкость, Леонард. Командование уже задаёт вопросы. Особенно после твоего инцидента с патрулём в октябре. Помнишь?

Леонард шагнул вперёд, напряжённый как пружина.

— Оставь её в покое.

— Смотри, как бы мне не пришлось заняться ею лично. Проверить бумаги. Родословную. А может, и больше.

В следующий миг кулак Леонарда с глухим хрустом врезался в лицо Пауля. Тот отлетел назад, с грохотом врезавшись в мусорный бак. Я вскрикнула. Всё произошло за секунду.

— Бежим, — прошипел Леонард, схватив меня за руку.

Я не думала. Не дышала. Просто бежала с ним, ноги скользили по мокрой брусчатке, ветер хлестал по лицу, позади слышались крики.

— Назад! Стоять!

Пронеслись мимо глухих дверей, под арками, в лабиринте узких гейдельбергских улочек. Где-то вдалеке завыл сигнал тревоги. То ли бомбардировка, то ли тревога из-за беглецов. Или нас уже ищут.

Леонард толкнул тяжёлую деревянную дверь. Мы влетели в тёмный чулан, заброшенное подвальное помещение, где пахло сыростью и старым железом. Он захлопнул дверь и встал спиной к ней, тяжело дыша.

— Я… больше так не могу, — выдохнула я, опускаясь на пол. Руки дрожали, грудь сжималась от паники.

— Прости. — Его голос дрожал. — Я не хотел втягивать тебя в это. Но он… он перешёл черту.

Он подошёл ко мне. Опустился на колени рядом. Его пальцы коснулись моей щеки, и я, вопреки всему, не отстранилась.

— Пауль… он не просто офицер. Он работает на внутренних. Он может вытащить всё. Найти всё. Даже то, что давно похоронено.

— Он заподозрил, — прошептала я. — Он знает, кто я.

Леонард молча кивнул.

— Тебе нужно спрятаться. Надолго. Возможно, мы найдём способ… я что-то придумаю. Клянусь.

В этот момент где-то над нами — возможно, прямо над улицей — пронёсся гул самолётов. Мгновением позже — взрыв. Глухой, вибрирующий. Потом ещё один. Земля дрогнула, с потолка посыпалась пыль.

Я вжалась в его плечо, затаив дыхание.

— Это уже не просто выстрелы, — прошептала я. — Это война.

Он крепко сжал мою руку.

— Но ты больше не одна.