Глава 18
Ещё одно движение – и ощущения становятся острее. Ещё один штрих – и картина становится всё более живой.
Лина то закрыла, то открыла глаза. Расслабиться было сложно. Самая интимная часть ее жизни сегодня впервые открылась перед чужим человеком. И Лина не могла сказать ему «нет».
Сначала ею овладело напряжение. Ноги одеревенели, пальцы не хотели слушать.
– Ты сама себе не даешь расслабиться, – сказал мастер.
– Ситуация нестандартная.
– А ты абстрагируйся. Лина, ты – актриса. Играй свою роль.
Еще и это ее предстоит решить.
Если бы они обо всем договоре восстановили заранее, возможно, сейчас не пришлось бы терпеть эту мучительную пытку. Но у мастера новые идеи идут своим ходом. И кто знает, что завтра взбредет ему в голову?
Она так и не смогла довести дело до конца. Оставалось лишь одно – имитировать оргазм в надежде, что художник ее поверит.
Актриса...
В тот самый момент, когда она старательно заметила, наткнулась на его взгляд. И обнаружила то, чего не было раньше. Либо она просто не заметила этого.
Мастер смотрел на нее с явным вожделением. И это невозможно было закрыть.
«Он хочет меня!» – эта мысль Лина была уверена.
Хочет не как художник прообразовать картину. Хочет как мужчину женщину.
И кисть в его руке застыла. Он перестал рисовать. Он смотрел только на Лину, думая, что она ничего не замечает. Но она видела!
«Да он меня трахает глазами!»
Спохватившись, что можно заметить, мастер вернулся к мольберту. Но рука предательски задрожала. Он уже не мог владеть собой, как раньше. И для Лины это было первое большое открытие.
«Он такой же мужчина, как и все. Тоже думаю».
Лица его не видно. Может быть, под маской он прячет что-то уродливое, как знать. Но в том, что он мужчина, сомнений нет.
– На сегодня ты свободна.
И Лине показалось, что голос его слегка охрип. Да, мастер впервые потерял самоконтроль. И это было очень интересно.
«Если он когда-нибудь станет конкурентом самообладания, то сделает это и в другой раз».
Такси, как обычно, ждало внизу. Она села в него и уставилась в окно. Но пейзажи ее не интересовали. Мысли крутились возле мастера и его неожиданно открывшейся слабости.
«Я могу научиться им управлять. Если всё правильно рассчитаю, то не он, а я буду вести его, куда мне нужно».
С ней что-то произошло. То, что она сама пока не осознала. Но это было новое и неожиданное восприятие себя как женщины.
Женщины, способные вести мужчину за собой.
«Если я смогу его соблазнить, он будет делать то, что я захочу. И тогда, возможно, мне удастся избавиться от него».
Полное вдохновение, Лина прибежала в подъезд, поднялась в свою квартиру. У нее вдруг прибавилось силы. Она даже спать легла не сразу. Долго прокручивала в уме, как она вела себя с мастером в следующий раз.
– Надо отметить, что ему и сделать всё, чтобы он забыл о самоконтроле. Может, я заставлю ему снять маску. Итог это будет победа.
* * *
Наутро она поехала к отцу. Врач позвонил ей и сказал, что ему стало лучше. Сегодня его перевезут из реанимации в обычную палату. Ещё одна хорошая новость.
– Всего на пять минут, – предупредил Иван Сергеевич. – И никаких слез. Ему нельзя волноваться.
– Обещаю держаться стойко.
Однако едва Лина шагнула за порог, как глаза против воли увлажнились. Она глубоко вздохнула, выдохнула, мыслительно взяв себя в руки. Не нужно думать о себе. Здоровье папы важнее ее личных переживаний.
Он вел себя, конечно, не так, как на их любой встрече. Операция дала о себе знать. Седых волос прибавилось, образовались морщины. Но Лина знала, что это всё поправимо. Он ещё посвежеет и воспрянет духом. Главное, что будет жить.
– Привет, пап, – она поцеловала его в щеку и села рядом на стул. – Как ты?
– Неплохо, – голос прозвучал слабо. – Прихожу к себе.
– Врач сказал: ты делаешь успехи. Очнулся быстро.
– Я ещё не старый. Силы есть.
Папа редко унывал. И ей не уйти. Надо всегда радоваться жизни, говорил он. Что бы с тобой ни случилось.
– Как твои дела, дочка?
– Я сейчас отдыхаю на каникулах. Скоро завершение учебы.
– Долгов нет?
– Нет. Ты же меня знаешь: я хорошо учусь.
– Молодец.
– Немного скучаю без тебя. Но ты скоро вернешься домой, пап. И всё будет ещё лучше, чем раньше.
– Не сразу. Надо выздороветь до конца.
– Ты справишься. У тебя очень сильный характер. А я буду рядом.
Папа посмотрел на ее лицо более внимательно.
– Ты повзрослела, дочь. Стала как будто старше.
Так и есть. С того дня, как она заключила договор с мастером, стала меняться.
«Ты скоро совсем меня не узнаешь, пап».
В палату заглянул Иван Сергеевич, сообщив, что время кончилось. Лина ещё раз поцеловала отца и помахала ему рукой. Она не переставила улыбку, и даже папа попытался последовать ее примеру.
– Все будет хорошо, Лина, – Иван Сергеевич объявил ее провод. – Михаил сильный. Такие люди выживают. К тому же у него есть вы. А это очень важно. Вы его поддержка и опора, особенно, в первые месяцы кризиса.
– Я понимаю.
– Вы сами как себя думаете?
– Здорова. Полна сила.
– Обязательно уделите себе внимание, – строго предупредил врач. – Вам нужен отцу независимости. Кроме вас у него никого нет.
– Я не собираюсь раскисать.
– Вы умница, Лина. Приходите завтра. Тоже на пять минут. Михаил будет рад вас видеть.
Они попрощались, и Лина пошла домой. Решила прогуляться пешком. Сегодня был не такой холодный день. Снежинки кружились в воздухе. Ноги утопали в снегу. Эти зимние праздники прошли мимо нее, но это не важно. Вообще, очень многое стало неважно. Жизнь близкого человека – вот что ценно.
А Артур так и не объявился. И не позвонил. Но Лина почти не жалела об этом. У нее появилась другая цель. И Артур, сам того не подозревая, стал для нее первым помощником в ее проведении.
«Ты открыл мне дверь в мир взрослых людей. А дальше я буду учиться сама. Не переживай, я разберусь и без тебя».
* * *
В эту ночь она собиралась тщательно. И накладывала яркий макияж умелыми мазками, как будто всегда это делала. И выбирала белье придирчиво. Нежно-сиреневого цвета прозрачное – оно убедило её в том, что идеально подойдет для настроения. Никакого страха не было. Только волнение от предвкушения новой необычной игры, которую она сама решила затеять.
У входа в мастерскую висела табличка. На ней рукою мастера было выведено: «Ад и есть ты».
«Весьма символично, – подумала Лина. – Он как будто благословляет меня на эту авантюру».
Мастер ждал её, стоя у картины. Вчерашний портрет. Заглянув туда, Лина застыла от удивления.
– Здесь одно лицо. Ничего больше.
Мастер обернулся, секунду окинул её взглядом, затем вернул внимание портрету.
– Ну-да. А что тебя смущает?
– Зачем вы просили меня позировать, если нарисовали одно лицо? Я могла быть одетой, могла сидеть и... не трогать себя. Зачем вся эта атрибутика, если на картине её нет?
– Образ, Лина. Артист и художник совместно создают образ. Для того, чтобы он был полным и достоверным, нужно задействовать всё тело. Иначе тебе не поверят.
Опять его странная логика. Впрочем, странной она может быть лишь для неё. А для человека, привыкшего к абсурду, всё естественно.
Один момент её взволновал. И Лина решила сразу уточнить.
– Когда вы сказали, что мне могут не поверить, кого имели в виду? Только себя?
Мастер развел руками.
– А ты видишь здесь ещё кого-то?
– Я спрашиваю вот о чем. Кроме нас эти картины увидит ещё кто-нибудь? Или вы рисуете только для себя?
Вдруг он собирается организовать выставку? На картинах её портрет. И она запечатлена в самых разных позах. Если об этом узнает весь город, будет грандиозный скандал.
– Тебе не о чем беспокоиться, – заверил мастер. – Выставлять тебя на обозрение я не стану. Ты играешь только для меня.
Его личная картина. Дорогое приобретение.
Хорошо, если так. Лине сразу стало легче.
– Как твой отец? Ты навещала его сегодня.
Мастер не спрашивал. Он знал наверняка, где была Лина. И её это не удивило. После того, как сформировалось стойкое ощущение подглядывания, она стала проще на это реагировать. За дорогим приобретением надо смотреть.
– Спасибо, ему лучше. Операция прошла успешно. Возможно, скоро его выпишут.
– Это хорошая новость.
Вот как? Ему небезразлична судьба отца?
– Скажите, а вы с моим папой в каких отношениях? Я спрашиваю, потому что вы всегда в курсе его дел.
– Я в хороших отношениях с миром, – уклончиво ответил мастер. – Если от него не исходит угроза.
Заманчиво.
– А в обычной жизни вы какой?
Раз уж он стал отвечать на вопросы, почему бы не воспользоваться этим. Ей давно хотелось узнать о нем подробнее.
– Что значит «обычная жизнь»?
– Ну... то, что здесь происходит, это ведь не совсем обычно.
– Для кого? Для тебя?
– Да. А что насчет вас?
– Для меня это закономерно. И... – предвосхищая порыв задать следующий вопрос, мастер поднял вверх руку, – хватит на сегодня. Будем считать: прелюдия состоялась. Пора переходить к работе.
– Как скажете.
Лина ждала этого. Когда он предложит начать. Потому что с этой минуты запускается таймер её игры.
Игры, в которую она включит его.
Игры, в которой ведущей станет она.
Ведь «ад и есть ты», дорогая девочка.