Глава II. С возвращением, отец
Мать мигом подскочила с табуретки, помчавшись в коридор. Сначала она с опаской глянула в глазок, а затем приступила к открытию первого замка, потом второго... Подросток с нетерпением, поджав губы, наблюдал за её пальцами.
-«Живее... Быстрее...» - мысленно торопил собственную матушку, боязно прижавшись к стене.
Дверь распахнулась и на порог ступил высокий, мрачный силуэт, одетый в плотный, черный дождевик. Отнюдь, на дождевике не было капель дождя, за то в тусклом свете блекли мазки чей-то крови. Его лицо и голову полностью скрывал противогаз ГП-5. На плечах висел чем-то забитым рюкзак, а в руках лежало ружье.
Елена Павловна глядя на образ мужа, опешила, кинула тому в руки полотенце и отступила на пару метров назад.
Стояла гробовая тишина. Неужто никто не поинтересуется об состоянии отца?
Сам Александр Владимирович аккуратно за лямку, повесил на вешалку ИЖ-27. Затем уставши стянул с плеч рюкзак, дождевик и в конце-концов противогаз. Его лицо было раскрасневшим и потным, однако всё равно сохраняло какую-то угрюмость и строгость.
- Ну... - неловко промычала женщина, сжимая у груди ладони, - Как там..? Как сам?
Сын продолжал жаться у стены, рассматривая собственного отца и где-то в глубине души, даже восхищался им.
- Дезинфектант. - коротко попросил Александр, стоя уже в самой обычной одежде и стягивая берцы.
Елена Павловна тут же метнулась в угол за пятилитровой баклашкой хлорки. Затем принесла заранее подготовленный таз с непонятной химической жижей и приступила к массовой дезинфекции. Леха не был уверен в том, что это сильно необходимо. Однако, спорить с микробиологом не стал. Поплелся за отцом, ожидая от него хоть какой-то полезной информации.
Вернувшийся родитель, первым делом, присел на старенькое, клетчатое кресло и закрыв глаза, покачал головой.
- Дела плохи. - начал он, - Из хорошего: я добыл немного еды и узнал, что выживших ещё предостаточно.
Юноша нервно сглотнул слюну, усевшись на пол у ног отца. Миловидное личико с кариеми глазами, уставилось в ожидании чего-то страшного.
- А из плохого?
- Из плохого то, что помимо бешеных, осталось куча военных. Они охраняют границы города и ненамеренны никого из него выпускать. Более того - стреляют на поражение даже в здоровых людей. Таков приказ поступил от верхушек.
- Власти хотят, чтобы зараза осталась здесь и не проникла во внешний мир? - спросил Алексей, опуская глаза, - А может и вовсе уничтожат весь город...
Александр Владимирович замялся не зная что ответить. Ведь сын был прав в своих догадках. Но, догадки настолько печальны и безысходны, что хотелось о них умолчать.
В дверях, сжимая мокрую тряпку, стояла Елена Павловна. На ее лице теперь сидел респиратор, а взгляд сулил печаль. Она внимательно слушала диалог родных мужчин, и чуть было не схватилась за сердце. Женщина прекрасно понимала, где живёт и на какого работает, любые риски были ожидаемы, но... Все равно оставалась излишне сентиментальной.
- Нужно думать, как прорваться через эту блокаду. - задумчиво выдала мать, бросая тряпку на пол, - Если люди остались, значит надо объединиться! Наверняка и среди военных есть те, кто готов пойти против приказа!
- Мил-а-а-я моя... - ласково и тоскливо протянул Александр, вставая с кресла, - Ты же понимаешь всю эту систему. Солдатам уже наобещали щедрые вознаграждения, а может и целую жизнь пообещали! Они теперь, как ослы будут, следуя за желаемой морковкой.
Родители ещё долго продолжали обсуждать нынешнюю обстановку, продумывая всевозможные исходы и планы. Лёша тем временем тихо ушел в свою комнату, где достал блокнот для записей:
-«Отец пришел с вылазки, принес еды. К счастью, рядом с нашим домом есть продуктовый, но по словам бати - полки опустели. Я успел углядеть его находки: килограмм риса, пакет крекеров, пачка сока и баночка кильки. Слишком мало для троих человек, скоро придется искать пропитание по чужим квартирам.
Но, не суть. Беда в другом, поступил приказ от властей государства. Не выпускать из города и стрелять на поражение. А это значит, что просто так мы не покинем 52-километр...
Папа рассказал немного об заражённых: походка у них шаткая, но шустрая; резво реагируют на любой раздражитель, неважно какой. Рот у большинства окровален, глаза бешеные. Краснющие, зрачки по пять рублей. Всё выглядит крайне болезненным на фоне бледной, местами цианотичной кожи. Однако, несмотря на их вид, они сохранили всю жизненную силу и казалось бы, даже стали сильнее. Не мог подумать, что человеческая пасть, способна рвать ткань и живые плоти, словно волчьи зубы. Агрессивные заражённые, нападают на людей и целенаправленно, сначала пытаются прогрызть горло. Только потом, как жертва перестала биться в конвульсиях, приступают к трапезе: обгладывают лицо, разрывают брюхо, выковыривая самые вкусные внутренности...
Иногда мы слышим, как проходящий доходяга, стучит в железную дверь забора, пытается ее выломать, чтобы узнать кто здесь. Каждый раз - бросает в дрожь. Они сообразительнее, нежели в фильмах или книгах. Противостоять против них в одиночку тяжко, придется объединяться с другими выжившими, если... Если родители не будут против.»
Записи прервались на том моменте, когда послышался голос матушки, зовущей к столу. Хозяюшка приготовила скромный, но сытный ужин для семьи.
На красочной скатерти в тарелке, лежали крекеры, а на них по половине кильки. В вазочке были остатки былой роскоши: печенья и засушенный белый хлеб, а-ля сухарики...