Глава 2
После прощания с Домом чувствую себя немного печально. Как же он тут будет без меня, а я без него. Но я всё же надеюсь, что наше общение продолжится даже на расстоянии.
Вздыхаю и захожу в наш большой дом по ступенькам. Первое, что я вижу, это аккуратно запакованные чемоданы и коробки с моими вещами, стоящие возле двери.
Прямо передо мной широкая мраморная лестница с позолоченными перилами, и царских размеров ковер. Это так обыденно и привычно, но я всё же стараюсь не принимать как должное то, что я живу в полном достатке и никогда ни в чем не нуждалась. Ведь некоторым людям приходится работать на износ, чтобы иметь хоть толику того, что имею я.
- Мам, я уже пришла, - кричу прямо с порога.
Не слышу ответа и уже собираюсь подняться в свою комнату, но вдруг замечаю, как кто-то выходит и останавливаюсь возле лестницы.
- Давно не виделись, сестрёнка, - вместо мамы из кухни появляется Виктор, мой брат.
- И тебе привет.
Отношения с Виктором у нас всегда были... нельзя сказать натянутыми, но мы просто никогда не общались. Он старше меня на четыре года и по правде говоря, мы совершенно непохожи. И внешне, и характером. Иногда даже удивляюсь, как в одной семье могут родиться такие разные дети. Мой брат - мечта любой матери: капитан футбольной команды, учится в престижном университете на футбольной стипендии, встречается с дочерью маминых друзей ещё со старшей школы. Не сын, а золото.
А я... Абсолютная противоположность. Как говорят, паршивая овца: забила татуировками большую часть своего тела, сделала несколько пирсингов в необычных местах ещё в совсем юном возрасте. Возможно, это был какой-то протест, на подсознательном уровне, но я никогда не задумывалась об этом. Я делала то, что мне нравится. Я постоянно влипаю в неприятности, почти не бываю дома. Однажды мы с Домом даже загремели в обезьянник. Это был забавный случай.
Родители поначалу пытались как-то противостоять этому, но со временем они смирились и приняли меня такой, какая я есть. И я очень ценю это.
- Как у тебя дела? Как там Амелия? - спрашиваю у Виктора просто из вежливости.
- У нас все отлично. А ты опять ночевала не дома? Ты же знаешь, как сильно твоя мама переживает за тебя, когда ты проводишь время с этим придурком? Ты понимаешь, что таким поведением и поступками ты гробишь свою жизнь?
Аааа, как же это бесит, мы разговариваем минуты две от силы, а он уже читает мне нотации. А я уж и забыла, почему именно нам так трудно общаться. Виктор - единственный, кто не смирился с тем какая я есть, он все так же пытается мне доказать, что я неправильно живу. Обломись! Ничего не выйдет!
- Ты ничего о нем не знаешь! Он не придурок, и он мой друг. И я буду проводить с ним время столько, сколько захочу, - отрезаю я и прохожу мимо, задев брата плечом.
Уже на полпути к своей комнате поворачиваюсь и спрашиваю:
- Когда выезжаем?
- Через пятнадцать минут, я упакую твои вещи в машину и можем ехать. Дак, прости, если я тебя задел. Я просто волнуюсь за тебя.
- Пошел ты, - бормочу себе под нос.
Я быстро поднимаюсь на второй этаж в комнату. Стою на пороге и обвожу ее взглядом. Я люблю это место, именно тут я чувствую себя в безопасности, чувствую себя дома.
Сколько важных моментов произошло в этой комнате. Когда-то мы с Домом прокалывали дырки в ушах, вон там, на полу, на этой кровати мы с Эйданом впервые занялись сексом, а за журнальным столиком виднеется кусочек детского рисунка, который я уговорила маму не смывать. Это мы с Виктором рисовали себя, когда мы вырастем. На картинке мы крепко обнимались и улыбались. Эх, не всем детским грёзам суждено сбыться.
Захожу в ванную, включаю горячую воду в душе и смотрю на себя в зеркало. Да, видок у меня так себе: остатки вчерашнего макияжа размазались по лицу, волосы начали виться. Хух, главное, что пирсинг в носу на месте. Я уже со счету сбилась, сколько раз я его теряла после разных вечеринок.
Быстро скидываю с себя одежду, залезаю в душ, мою тело, голову. Потом сушу волосы, делаю лёгкий макияж и думаю, как бы мне одеться.
Раз сегодня такой день, побуду разок женственной. Надеваю лёгкое цветочное платье до колена и завязываю низкий конский хвост. Смотрю в зеркало, и на удивление, я довольна результатом. Тату смотрятся прикольно со строгим платьем, я выгляжу такой милой, но все же остаюсь собой.
Теперь я готова. Еще раз зрительно проверяю комнату. Не хотелось бы забыть тут что-то важное для меня или какую-то вещь, о которой маме с папой знать не положено. Вроде ничего нет. И теперь моя любимая комната кажется такой пустой, стерильно и совсем уже не моей.
- Прощай, родная, - тихо говорю в пустоту и ухожу, не оборачиваясь.
Я вспоминаю, что меня всё-таки ждут и спешу вниз, хватаю банку колы из холодильника, так как после вчерашнего кушать не очень хочется, и уже спокойно иду на улицу.
- Мам, я еду на своей машине, а Виктор везёт вас с папой?
- Кто эта красавица, - восхищается папа, как только видит меня.
- Не начинай, - смеюсь в ответ.
- Нет, правда, тебе очень идёт этот наряд.
- Да, доченька, в твоей машине весь багажник и заднее сиденье забито коробками.
Я киваю и иду к любимому Рендж Роверу. Да, машина не совсем для восемнадцатилетней девочки, но я без ума от неё. Залезаю внутрь, и вижу, что мама не приукрашивала. Свободного места и впрямь почти нет.
Открываю колу, делаю глоток и ставлю ее в подстаканник, завожу мотор и выруливаю из двора за машиной брата прямиком в новую, взрослую жизнь.