глава-9
Глава 9
Стоит Егору отпустить мою руку, она начинает дрожать. Лезвие ходит ходуном вверх и вниз, цепляя кожу и оставляя красные следы. Не кровавые, нет. Это десертный нож, вряд ли он способен порезать что-то, кроме торта. Разве что — проткнуть.
Разумеется, я не стану этого делать, в доме полно охраны. Однако сам факт того, что Егор вложил мне в руку предмет, способный нанести вред, говорит о многом. Егору плевать на свою безопасность. А только настоящим психам на неё наплевать. Он не сказал напрямую, но посыл вполне ясен: у меня нет шансов победить в прямом противостоянии. Я смогу обыграть Егора, только если подключу хитрость и тщательно продумаю план. Но сейчас нужно отступить.
— Неужели ты не знаешь, куда и как его нужно воткнуть? — усмехается Егор мне в лицо. — Разве Артём не научил тебя? Только не говори, что ты трахалась с его гостями просто так, а не из страха, что с тебя снимут кожу за непослушание. Скольких из них ты убила, София?
«Троих», — мысленно шепчу, разжимаю пальцы, и нож со звоном падает на пол.
Откуда Егор знает? Откуда?!
Он не отходит, наоборот. Обнуляет и без того ничтожное расстояние между нами, касается носом моего виска, тянет в себя мой запах и медленно очерчивает ладонями изгибы моего тела. Это пытка длится недолго, затем Кораблин вновь усмехается, отстраняется от меня, поднимает стул и жестом велит мне присесть.
Сглатываю противный мерзкий ком, подчиняюсь, поднимаю нож и кладу его рядом с тарелкой. Егор огибает стол, а я не свожу глаз с его подкаченного изувеченного тела.
— Будешь кофе, София?
— Зачем ты купил меня? — сипло спрашиваю, когда Кораблир садится напротив.
— Мой повар варит охренительный кофе, — продолжает Егор, игнорируя мой вопрос. — Советую попробовать. Вдруг это последнее, что ты попробуешь в своей никчёмной жизни. Мне не нравится, когда меня не слушаются, София. Ты сильно усложняешь наше общение.
Задираю голову и дышу через рот. Нужно просто выжить. Остаться целой и невредимой. Запихнуть свою гордость подальше и не злить его. Не вспоминать о семье и о том, кем была когда-то. Это больше не я. Теперь я — вещь. Рабыня. Кукла. А куклы не возмущаются. Куклы молчат, кивают и улыбаются. И ещё делают всё, что им прикажут. До поры до времени.
Перевожу взгляд на Демиана и вежливо произношу, стараясь, чтобы голос не дрожал от злобы, бурлящей внутри:
— С удовольствием попробую.
Он приподнимает уголок рта, и шрам вновь превращается в продолжение кривой улыбки. Но мне больше не жаль Егора. Он безумец. Он хуже Артёма. И он откуда-то знает о моём отце то, чего не знала я. А также Егору известны самые тёмные пятна в моей биографии. И теперь у меня точно нет ни малейшей догадки, зачем я ему на самом деле понадобилась.