Глава 16

Часть 2

​ 
​Я услышал рев мотора, и отодвинул занавеску. Окно моего съемного дома, осветили желтые фонари рычащей, как лев Нивы. В темноте ночи этот кусок железа казался страшным, и посреди соснового леса жутко громким. Порычав как голодное животное, еще больше минуты, мотор заглох. Хлопок двери и плевок в сторону.
​Это был Макс. Друг и почти брат. Макс решил посетить аскета, который без перерыва на обед, по будням пишет стихи и песни. И лишь по выходным, в сумеречное время покидает дом, чтобы дать сольный концерт в одном из Московских клубов. Не обращая на угрозы матери, что музыка подведет меня к обрыву, я вызываю такси и мчусь по просторному ночному шоссе на сцену.
​Не знаю, почему я вспомнил тот день, когда мы грели животики на берегу Атлантического океана, но возможно я заподозрил, какую-то тонкую взаимосвязь именно с этим днем. И не ошибся. Не привыкший, в этом глухом поселении видеть, молодых и красивых девушек, я не сразу осознал, что вдыхаю женский аромат духов, который донесся через открытую форточку. А мой мозг, согласно запахам начал тут же воспроизводить приятные воспоминания из прошлого.
​Я поглядел на настенные часы. Было ровно два часа ночи. И сетуя на то, что я обычно в это время работаю над музыкой и текстами, хлопнул рукой по крышке ноутбука и, накинув на себя кожаную куртку, пошел встречать дорогого мне гостя.
​Я открыл дверь и, вдохнув свежий аромат сосны, учуял цветочный аромат. Воздух показался сладким и вкусным. Я спустился с деревянных ступеней и обнял Макса. Крепко прижавшись к другу, я почувствовал мужской парфюм. Но закончив дружественный ритуал похлопывания по спине, выпустив Макса из объятий, я снова услышал аромат цветов.
— Здесь немного жутковато, — услышал я голос из темноты. Это был женский нежный голос, который я тут же захотел переложить на музыку.
​Девушка сделала два шага вперед, порвав матерчатую темноту.
— Кристина, — она протянула мне руку и мило улыбнулась.
— Кристина? Та девушка, которая предлагала нам петь? — я сжал крепко ее руку, чувствуя, как по моему телу побежали мурашки.
— Именно, — Макс похлопал меня по плечу. Старик это лучший вокал Москвы.
Я стоял, как заколдованный и смотрел на Кристину. Не желая выпускать ее ладонь из своих объятий.
​Спустя долгое время она стала только лучше. В темноте ночи ее лицо казалось островком неописуемой красоты. Коралловые глаза смотрели прямо перед собой, краешки рта блестели в улыбке, а приподнятый немного кверху подбородок придавал ее профилю строгий овал лица.
​На ней была большая осенняя куртка до колен, джинсы и кеды. Даже в мешковатой верхней одежде прорисовывалась ее тонкая гармонично стройная фигура.
— Ну что застыли? — сказал Макс. Пойдем, покажешь дом.
Мы зашли внутрь.
— Кухня, — сказал я и, показав на ноутбук, добавил, что я чаще всего сижу на этом высоком стуле и работаю. Так сказать корплю, как Александр Сергеевич Пушкин и Эминем. — Дальше, коридор, потом зал для репетиций, и по правую сторону идут две спальни. Одна моя, другая для гостей. Указав на спальню для гостей, в глубине души я надеялся, что Кристина попросит отдельную комнату. Макс сказал, что это лучший вокал Москвы. Мы планировали с ним репетировать в его отпуск. И быть, может, найдя такой самородок, Макс тут же потянул Кристину ко мне в глушь, где я, не отвлекаясь на потусторонние вещи, мечтаю покорить мир, своими музыкальными произведениями.
​Макс проследовал по коридору, волоча на спине две тяжелые спортивные сумки.
​Я предложил Кристине снять куртку и поставил на плиту чайник.
— Максим говорит, вы давно искали хороший вокал, — сказала Кристина, когда мы сели за стол, и я разлил травяной чай по кружкам.
​Я почувствовал укол по самолюбию. Сделал глоток горячего чая и втянув новую порцию духов, натянуто улыбнулся.
— Раз Макс так сказал, значит это настоящая правда.
​Я встал из-за стола и полез в холодильник.
— Денис, не парься, мы не голодны. Сейчас глубокая ночь. Не переживай, ты хорошо нас принял.
— Окей, — сказал я и захлопнул холодильник.
​Макс, встал из-за стола, и заторопился в спальню.

​Когда свет в комнатах потух, я перевернулся на бок и прислушался. Дом молчал, еле слышно колтыхаясь на улице, под окном, скрипели сосны. Я старался заснуть, пересчитывая в голове овец, как в детстве, но никак не мог сомкнуть глаз. Ворочаясь в постели, я старался прогнать неприятный скрип леса, как к нему добавился еще скрип пружин старой кровати, из соседней комнаты. Приятный, режущий душу женский томный голос пробивался сквозь накрытое с головой одеяло, в мою комнату. И с каждым накатом волны удовольствия голос разлетался по дому, словно потерявшийся ребенок, звал на помощь. Я почувствовал, как меня обдало ледяной водой, а через пару минут, когда все утихло, я, не помня себя, провалился в сон.