Глава 18

Следующие три месяца Кристина изменила нашу жизнь до неузнаваемости. С помощью ее связей мы нашли басиста и барабанщика. И начали репетировать в моем съемном доме.
Начиная с обеда и заканчивая поздним вечером — мы играли, без устали. Придумывали новые аранжировки, изощрялись над рифмами, соединяли разные стили, пели рок, поп и реп.
Кристина почти все время не отходила от микрофона, а Макс от нее. Впрочем, и я, барабанщик и басист тоже были в плену нашей вокалистки. Но сладкий пирог доставался только Максу. Когда дом становился пустым, в распоряжении нас троих — начинался мой кошмар. Я закрывался в спальне, прятал голову под подушкой. Наедался снотворного, запивая алкоголем. Я хотел заглушить этот голос. Сладкий манящий голос девушки, в которую я влюбился с первого взгляда. С каждым днем я становился только агрессивнее.

— Денис?
​Я стоял в сосновом бору и слушал перешептывания леса.
— Денис? — второй раз голос прозвучал настойчивее, но это я понял лишь, когда это услышал во второй раз. Первый оклик мне вообще показался вымышленным. Просто я так хотел: уйти вглубь леса, чтобы по моим следам ко мне пришла Кристина.
Я не обернулся. Из-за грузных мыслей я не услышал, как Кристина подошла сзади и взяла мою руку.
— Похоже, ты заболел, — сказала она.
​На секунду я решил, что она имела в виду «влюбился» и она очень об этом сожалеет. Конечно, она видела, как я пялился сегодня за завтраком на нее, когда Макс купался в душе.
​Кристина стояла справа от меня и смотрела прямо перед собой. Она казалась немного осунувшейся. Глаза уставшие. Ее холодная ладонь напомнила мне руку матери перед смертью. Я тут же постарался отогнать эту мысль подальше, решив, что Кристина заболела. И, по всей видимости, я тоже болен. Только ею.
​Она раскрыла правую ладонь.
— Смотри, какая прелесть.
​В ее руках был маленький воробей.
— Отпусти его. Он может испугаться и умереть.
​Кристина тут же выпустила маленькую птицу.
​Воробей вспорхнул и скрылся в тени леса.
— Я его нашла, когда пошла за тобой. Он бегал по тропинке.
— Ты пошла за мной? — я почувствовал некий просвет надежды.
— Ты все утро за завтраком хмурился в тарелку. И ничего не покушал. Я что плохо готовлю?
— Нет. Ты готовишь восхитительно.
— Тогда в чем проблема?
— Проблема в том, что я не пойму, как ты умудрилась поймать голыми руками птицу.
— Он просто доверился мне, — Кристина улыбнулась. И на уголках ее рта появились ямочки.
— Вот и я когда увидел тебя, доверился...
— Что ты такое говоришь? — Кристина улыбнулась лучше прежнего, обнажив белые зубы.
— Ты знаешь, что страус самец высиживает яйца, вместо самки?
— Денис, причем здесь страус?
— Я просто думаю, что получается самка пока самец сидит с ее потомством гуляет с другим.
— Денис, очнись, ты о чем? Ты точно не заболел?
​Я обошел Кристину сзади и тихо, почти не шевеля губами, произнес: этому причина любовь.
— Слушай, я ничего не поняла, что ты там пропел.
— Наверное, нам пора. Сейчас приедут новые гитаристы.
— А что с теми?
— Они не справляются с некоторыми партиями в песнях.
— Уверен?
— Ага.
​На самом деле, я видел, как басист Рома и барабанщик Виталик запали на Кристину. А это означало еще большую конкуренцию. И я решил их слить. Но вскоре я понял, что меняя одних парней на других, я возвращался к тому, что все западали на Кристину, а она по-прежнему была верна Максу. Но однажды, после концерта, в одном из Московских клубов, я услышал ругань за стеной. А по возвращению домой, во дворе зарычала Нива, и Макс умчался прочь. Кристина до утра пробыла в моих объятиях. Она, не переставая плакать, бранила Макса. Но как я не пытался узнать: в чем дело, Кристина не хотела говорить. А потом изнеможенная она уснула. Я накрыл ее своим одеялом, и сев у изголовья кровати гладил ее бархатистые волосы.


Вечер после концерта в клубе


​Сначала это были стоны. Обычные, короткие, редко продолжительные. Пару раз я слышал признания в любви от Макса. Потом, громкий удар головой в стену. Молчание. Затем перешептывание. Затем кровать снова заскрипела. Крик. Еще крик. Крик, который перешел в моления. Крик, который просил о помощи. Крик, который заглушил грубую брань. Крик — Кристины.
​Кто-то упал с кровати на деревянный пол. Шаги по кругу.
— Отпусти, — ее голос, помню, как сейчас.
​Я встал, и хотел было уже зайти в комнату Макса и Кристины, но что-то отдернуло меня назад. Представив, что войдя, я увижу просто играющих в дикий секс любовников, я умру заживо.
— Отпусти, иначе я, — это был угрожающий и обессиленный тон Кристины.
​Я накинул халат и дернул ручку двери.
​Оказавшись в темном коридоре, я сделал пару шагов к спальне, но не осмелился открыть.
Шум не прекращался. Холодная испарина текла по шеи вниз к позвоночнику. Время растягивалось в мучительную пытку.
​Вдруг Макс выскочил из спальни и, оглянувшись в темноте, посмотрел на меня в упор. Из-за перемены комнат глаза Макса не привыкли к мраку, и он попросту не увидел меня.
​Макс резко отвернулся и пошел на свет. Свет луны, просачивающийся в окно, рядом с входной дверью.
​Я стоял, словно мои ступни были приклеены к деревянному полу.
​Затем я услышал отдаленный голос Кристины.
— Ненавижу, — повторяла она, сквозь слезы.
​Не помня себя, я ворвался к ней в спальню и обнял ее за голые плечи.
​Она была без ничего, прикрыта одеялом.
​Кристина ответила на мои прикосновения, положив голову мне на грудь.
— Что, что он с тобой сделал?
​Она ответила не сразу.
— Денис, это ужасно.
— Скажи: что он натворил?
​Она мотала головой:
— Я не могу. Тогда ты отвернешься от меня. Я стану тебе противна.
— Не говори глупостей.
​Я чувствовал, как по моему телу циркулировало два потока крови — гнева и любви. Я хотел немедленно выбежать из дома, сесть в черный Мерседес, и догнать Макса. Подрезать его на дороге. Выкинуть его из машины и начистить морду. А другой я не желал ни на секунду выпускать из рук прекрасного ангела. Заплаканное лицо Кристины казалось таким милым, таким детским. Ее нельзя было оставить одну, в одиночестве глухого леса.
​Я не могу точно припомнить тот момент, когда Кристина попросила принести ей воды, и мы встретились в темном коридоре. Она снова положила мне голову на грудь, а я взял ее на руки. Отнес к себе в комнату.
​Кристина много и долго кричала в адрес Макса. Но суть ее слов было негодование. Я хотел узнать, что произошло. А Кристина только в ответ смеялась, закатываясь в истерике.
​А потом она уснула, сном младенца.
​Я прижался губами к ее лбу и подсев ближе, гладил ее волосы, пока во дворе снова не зарычал зверь — мотор Нивы.


После несчастного случая


— Давай повторим пройденное. Значит, в канун твоего второго дня рождения, когда случилось несчастье, ты был вдребезги пьян. И как машина упала с обрыва в реку, ты не слышал.
​Глядя на поседевшие волосы Альберта Викторовича, я вспомнил старца Фуру из Форт Боярд. Прическа казалось обычной. Ворот кожаной куртки опущен, а на белой рубашке в районе подмышек видны круглые пятна пота.
— ... было около 23:30. В доме играла музыка, ваши новые песни.
​Я кивнул.
— Но ты увидел в окне, как загорелись стоп-сигналы.
— Да.
— Ты уверен, что Макс нажал на тормоз?
— Да.
— Тогда почему автомобиль покатился вниз с обрыва?
— Я не знаю.
​Мы сидели в тени деревьев, на лавочке, в парке Горького. Держа в руке по рожку мороженого. Смотрели на детскую площадку. Толпа счастливых детишек носилась по кругу, забирая друг у друга мяч.
— А тебе нравится жить? — вопрос немного застал меня врасплох. Точнее не вопрос, а то, как это произнес Альберт Викторович: тебе нравится жить? Будто решил немного пригрозить мне.
— Я люблю жизнь. Но жить — не знаю. Странно, наверное, если я отвечу, что нет.
— Так ты точно уверен, что Макс был пьян?
— Да.
— Но он почти никогда не пил. Только в школе помню, как я его застукал. А потом, как рукой сняло.
— Но он не был закодирован.
Альберт Викторович вздохнул.
— Тело не нашли в реке. Но если найдут и обнаружат, что он был трезв — это означает, что кто-то спланировал убийство.
​Я откусил мороженное, стараясь сделать это более равнодушно. Будто сейчас Альберт Викторович сказал, что у него крутит живот, и сейчас все пройдет.
— Как найдете тело, позвоните мне.
— Хорошо, Денис.


В доме напротив безымянного озера


​Домой я вернулся счастливый и спокойный.
​Я обнимал за талию Кристину, целовал ее губы, запускал в ее мягкие бархатистые волосы пальцы. Жадно втягивал цветочный аромат ее духов, и широко улыбался, зная, что в этот миг она полностью принадлежит мне. Я чувствовал, как она страстно прижималась ко мне грудью. Как все ее существо тянулось ко мне. Если бы не трагедия в том доме, где мы раньше жили втроем, я уверен, она бы потянула меня вовнутрь.
​На рассвете мы вернулись обратно. Спортивная Ауди стояла у двора. Я заметил на лице Кристины сомнения и убрал руку с ее колена.
Когда я заглушил мотор, Кристина повернулась ко мне и сказала:
— Спасибо.
​Я кивнул и потянулся к ней. Кристина положила пальцы на мои губы и провела ими вниз до подбородка.
— Спасибо.
— Мы еще встретимся?
— Денис, не задавай глупых вопросов.
— Я больше не выдержу без тебя.
— Говорю же, перестань волноваться.
​Она открыла дверь и вышла из машины.
​Я проводил ее взглядом. Погасил свет машинных фар, как вдруг увидел, как передо мной стоит человек. Я резко прокрутил ключ зажигания и включил габариты, но никого не было. Показалось, подумал я. Сегодня мы были там, где умер Макс, наверное, он обиделся, что мы целовались. Точнее так думала моя бессознательная часть психики. И поэтому выдала иллюзию за факт. Я снова выключил фары и вышел из машины. Направился к себе.
​Открыл дверь, вошел в дом бабули. В свой дом, как уже привык его воспринимать. Привидение меня совсем не волновало. Стоя в темноте, я чувствовал себя прекрасно.
​Затем тихо провернул замок, запер за собой дверь, и включил свет в гостиной. Свет пролился по длинной комнате, захватив каждый уголок.
​Я прошел через гостиную на кухню и увидел на столе оладьи с малиновым джемом и чайный самовар рядом. Я улыбнулся, пожелав в сердце моей бабули долгих лет. Собрал себе на поднос ужин и поднялся к себе на чердак. Открыл ноутбук. Уселся удобнее на кровать. Закинул пару оладий в рот и собрался писать. Но меня накрыла блаженная усталость. Я, как сытый кот откинулся на кровать, скинул с себя одежду. И заснул с колотящимся сердцем. Кристина моя. Наконец-то. Дождался. Теперь наши  встречи никогда не кончатся. Я ощущал огромной прилив веры в счастливое будущее. Я радовался, как ребенок.