ГЛАВА 1
«Я уже несколько часов в пути. Очень трудно было достать билет на этот поезд, но всё же мне это удалось, благо в день отправления очень много забронированных билетов не было выкуплено. Дорога предстоит длинная, моя дорогая, но лишь это бесконечное металлическое полотно разделяет наши сердца. И пока я располагаюсь в уютном, мягком купе, где-то там, за несколько сотен километров, ты после очередного тяжелого дня расправляешь белую, как снег, постель. Нашу постель. Сколько сил было потрачено, сколько времени мы с тобой потеряли... Но всё не напрасно. Теперь, когда нам осталось преодолеть последнее препятствие, всё остальное уже ничего не значит. Я смотрю на свои руки и представляю, как они нежно сжимают твою ладонь, как они ласково гладят твою щеку, шею... Ты томно прикрываешь глаза от накрывающей тебя волны наслаждения и умиротворения, а я улыбаюсь едва заметно. Я люблю тебя, душа моя, и уже ничто не сможет стать на нашем пути. Я иду к тебе. Ты только дождись меня, слышишь? Дождись меня, и мы будем вместе. Навсегда»
================================================================================
Здание городской школы давно подлежало конкретному ремонту. Родительский совет учеников когда-то очень давно предпринимал попытки надавить на администрацию сначала самой школы, а потом и на администрацию города, но это было безрезультатно. После нескольких лет войны заботливые солдаты вынуждены были сложить свои оружия перед более грозным и непобедимым врагом – бюрократией. Теперь же это сооружение больше напоминало какой-нибудь старинный особняк, оставшийся без истинного владельца. Хотя, скорее не владельца – их пруд пруди. У особняка не было ответственного и умного хозяина, что очень расстраивало местных аборигенов и тех, кто в курсе про его состояние. Кто был относительно равнодушен к этой проблеме, так это дети. Маленькие беззаботные люди, которым в скором времени предстоит влиться в коллектив вечно недовольных взрослых, не считали столь важным и неотложным занятием рассуждать о целостности их второго дома. Наоборот, они даже находили в нем что-то магическое, волшебное. Потертый, обшарпанный, побитый темно-красный кирпич, белые, на удивление целые и аккуратные, оконные рамы, массивная дверь и неухоженные клумбы вдоль стен создавали свою неповторимую атмосферу таинственности и скрытности. Будто бы только избранные смельчаки смогут переступить порог этого дома и то, что их ожидает там – неизвестный секрет. Но вся аура тут же испаряется со звонком, когда толпы учеников и учениц растворяются в городских джунглях после насыщенного учебного дня.
— Привет! Как прошел сегодняшний маршрут в дебрях знаний???
— Привет, мам... Да как всегда, ничего необычного...
— Ничего необычного?! Как же может быть ничего необычного в такой день?!
Молодая мама старалась активно поднять настроение своему сыну, то и дело, добавляя ко всем своим предложениям и фразам возвышенную интонацию. Мальчик же реагировал довольно сдержанно и отстраненно, казалось, что кроме правой руки, ведомой левой рукой матери, этих людей ничего не объединяло.
— Сегодня моему зайчику исполняется 10 лет! И сегодня весь день должен быть необычным. Сейчас придем домой, я сделаю тебе и твоим друзьям лимонад. Ты уже пригласил своих друзей?
— Да, я сказал, но некоторые не смогут прийти... Можно, в таком случае, придет кто-нибудь из нашего подъезда? Пожалуйста!
— Из нашего дома?! Ты что?! Ну хорошо, так уж и быть, в честь круглой даты я разрешаю. Но это только сегодня!
Обычно в такие моменты любой среднестатистический ребенок начал бы радостно подпрыгивать и улыбаться во все свои молочные зубы, а довольная собой мама гордо усмехнулась бы от своего великодушия и снисходительности.
— А когда ты мне разрешишь ходить в школу одному? Все мои одноклассники и друзья уже давно ходят сами, без родителей... Только я, как маленький, до сих пор хожу с мамой.
— Потому что, дорогой мой, ты и есть маленький. А кто будет тебе помогать дорогу переходить? А вдруг заблудишься? Мне такого «счастья» не нужно. А так спокойнее буду. А если тебя в школе дразнят или обижают, ты мне обязательно говори, я пойду и по ушам надаю этим шалопаям. А потом и с директором на эту тему побеседую, будут знать, как моего ребенка обижать.
Дети всегда были и будут жестокими. То есть, они не несут цели нанести кому-то вред либо какую-либо травму. Они прямолинейны, непосредственны и не толерантны. Мальчик сначала хотел рассказать о том, что случилось пару дней назад. Один из ребят из параллельного класса задирался к нему и называл маменькиным сыночком, из-за чего между ними завязалась небольшая потасовка. Старшеклассники быстро разняли резвую ребятню, а обидчик дома пожаловался папе, рассказав ему, что к нему лез с кулаками странный мальчик из параллели. А у этого странного мальчика не было возможности пожаловаться... то есть рассказать, поделиться (мужчины, даже маленькие, не любят жаловаться, это задевает их достоинство) случившимся. Из десяти лет, из десяти долгих, тянущихся, словно субботний учебный день пятиклассника, лет девять прошли в гордом мужском одиночестве. Нет, он не был одинок, с ним была его мама, регулярно заходила в гости бабушка и прочие мамины и бабушкины подруги. А это понятие, «мужское одиночество», придумала одна из таких маминых подруг. Он был единственным мужчиной в их доме, не считая пса Роберта. Тот, кто должен быть рядом, ушел. Ушел давно, когда малышу был год, и с тех пор он живет с ними лишь в шелесте купюр по алиментам и редких телефонных звонках. Мальчику было неясно, почему папа бросил его, бросил маму, и, спрашивая об этом, получал сложные и неоднозначные ответы. Он был еще слишком мал тогда. И он слишком мал сейчас, чтобы знать.