Ожидание.
1396 год.
Франция, побережье Ла-Манша.
На песчаном побережье, растянувшемся вдоль морской глади, которой, казалось, по ту сторону не было конца, находились несколько десятков рыцарей, разбивших в этом месте лагерь.
Над хлипкими и небольшими палатками развивались цветастые знамена Англии, да родовые флаги благородных воинов, а между рядами то и дело сновала рыцарская прислуга, да шустрые сквайры, исполнявшие различные поручения своих господ.
Погода над Ла-Маншем установилась крайне отвратительная – как и всегда, густой смог повис над округой, облепая лица воинов влагой и забивая лёгкие духотой. Позади лагеря англичан находился большой утёс, на котором расположился ещё один военный лагерь, вот только французский. По численности он превосходил британцев вдвое, а находился он здесь, дабы проследить за тем, что островитяне исполняют все условия мирного договора после долгой и затяжной войны – а именно, проваливают с континента к себе на Родину. Вчерашние враги, рвавшие друг другу глотки, сегодня сидели рядом, с подозрением следя каждый за другим.
Тем временем из алого шатра, на котором изображался герб в виде золотого льва на щите, вышел высокий, большой, худоватый рыцарь, облаченный в дворянскую темно-зеленую рубаху, брюки из сукна и кожаные солдатские ботфорты. Завернувшись в плащ, накинутый на плечи, он, не спеша, прошёл к самой кромке воды и взглянул на безмятежное море. Взгляд голубых глаз был полон беспокойства и сосредоточия. Взмокшие и выгоревшие на солнце бледно-рыжие волосы беспорядочно нисподали на его лоб и вески, а веснушки, характерные для большинства обитателей Британских островов, выдавали в нем англичанина чистокровных нормандских кровей. Везде установилась гробовая тишина; чайки перестали жалобно взвывать, походная кузница окончила свою активную деятельность, а усталые рыцари будто попрятались в своих грязных шатрах.
– Сэр Уэсли! – Раздался звонкий, почти детский возглас приближающегося сквайра.
– Чего тебе? – Безразлично бросил в ответ рыжий рыцарь, не отводя взгляда и не отвращая внимания с мелких волн широкого пролива.
– Кузнец починил ваш меч, – худая и мазолистая рука оруженосца протянула своему господину красивый одноручный клинок с рукоятью из белой слоновой кости.
Не торопясь принять своё же оружие, Уэсли взглянул на своего подопечного, с благоговением взиравшего на своего лорда.
– Колин, сколько тебе лет? – Задал мужчина неожиданный вопрос. – Я все время забываю.
– Э-э-э... Я точно не знаю, милорд, – растерялся мальчишка, опустив задумчивый взгляд себе под ноги, после чего резко посмотрел на рыцаря из-под лобья. – А сколько мы здесь находимся, сэр?
– Пять лет, Колин.
– Ещё перед отплытием лорд Грейнджер говорил, что мне уже десять зим, – и с этими словами сквайр принялся что-то считать, зажимая пальцы свободной руки, да с таким усердием, что лицо его покраснело и покрылось мучительной прострацией.
– Тебе пятнадцать, Колин, – недовольно буркнул сэр Уэсли, забирая своё оружие из рук паренька. – Не мучай себя. Все ещё не научился счёту...
– Юная леди Грейнджер учила меня считать и писать, да только я все позабыл... – с досадой ответил Колин, пристыжено опустив голову.
– А если мне когда-нибудь понадобится узнать, например, численность вражеского отряда и я пошлю тебя в разведку, что тогда? – Рыцарь, наконец, принял своё оружие из рук подопечного и с лязгом вложил в до селе пустые ножны.
– Я исправлюсь, милорд, – взволновано ответил Колин, уже ожидая гневной терады от своего сюзерена.
– Рональд, не мучай его, – откуда-то со стороны, смеясь, подошёл сэр Симус Финниган с опустошенным кубком в руке, который впоследствии он властно протянул мальчишке. – На, вот! Принеси мне и своему господину выпить.
– Мне принеси воды! – Поправил Уэсли, не имевший расположения к алкоголю, после чего сквайр исполнительно схватил кубок и побежал в сторону палаток. Вскоре его мышиная серая шевелюра скрылась в глубине лагеря.
– Мне кажется, ты к нему слишком требователен, друг. Оруженосцу не обязательно быть образованным. Он должен хорошо орудовать мечом, доспехами, а при случаи и вступить в бой, а со всеми этими прелестями мальчишка знаком, – Симус уже с большей серьёзностью, но также нелепо пошатываясь на месте от выпитого, взглянул на водную гладь.
Здесь сэр Финниган был единственным, кому Рональд полностью доверял и с коим по-настоящему дружил. Он был храбр, благороден, беспощаден к врагам, верен своему слову и долгу, однако порой безрассуден и выпивал слишком много. Последнее Рональду больше всего не нравилось в людях... особенно в благородных аристократах, и уж тем более в рыцарях, к тому же во время войны.
И все же, по-солдатски, коротко стриженные волосы Симуса, крепкое телосложение, правильные черты расшрамированного лица придавали ему хоть и внешнюю заурядность, однако весомую лихость и бойцовскую стать, коим полностью соответствовали его внутренние качества.
– Ему не всю жизнь быть сквайром на побегушках у рыцаря, – между тем ответил Рональд. - Герми... Леди Грейнджер-младшая просила сделать его настоящим мужчиной. Она желает пристроить мальчишку ко двору Короля. Думаю, в гвардейскую школу...
– Однако сам король и Грейнджеров-то не жалует, с чего он примет от них сына молочника? – Вопросом Симус закончил фразу друга.
– Именно поэтому представляю его я! – Рональд в размышлениях пожал плечами, будто предлагая этот вариант самому себе. – Думаю, будет благоразумнее сначала обговорить это с Гарольдом. Он-то чем-нибудь, да поможет.
Финниган весело фыркнул, при упоминании старого друга:
– Главный государственный советник Его Величества короля Эдуарда III, – не скрывая восхищения, процитировал Симус недавнюю новость. – Старина Поттер нехило там устроился, пока мы тут пускали кровь врагам его дрожайшего кузена.
Уэсли в ответ усмехнулся, снова взглянув на пролив:
- Ну, а ты как хотел? Он ведь у нас... Избранный. Мальчик-Который-Выжил. Популярность с самого детства шагала впереди него. Я бы нисколько не удивился, если бы он стал не советником, а самим Королём.
– Что верно, то верно, – согласно вздохнул второй рыцарь. – Он заслужил эту должность. Хоть раз в жизни ему должно же было повезти? После всего, что он пережил и из того дерьма, из которого выбрался... При своём тупоголовом братце практически править страной будет именно Гарольд. И знаешь что?.. – С ожиданием добавил Финниган.
– Что?
– Нам и всей Англии невероятно повезло, что именно член Партии Гриффиндора стал вторым человеком на Островах, а не какой-либо зализанный хлыщ из Слизерина. Тогда на государственном уровне началась бы настоящая травля на саксов.
– Ты прав, друг, – согласно кивнул Рональд, посмотрев на боевого товарища. – Дело приняло бы совсем иной оборот, да и эта чертова война продолжалась бы до скончания времён. Гарольду понадобилось целых полтора года дикого труда, чтобы выдвинуть стороны на мир.
– Да-а-а, дружище, – протянул Симус, закутавшись по теплее в свою шерстяную накидку. – Подумать только, наконец, этот грязный и вонючий спектакль окончился. Но знаешь, Рональд, – он грустно выдохнул, – я буду скучать по этим славным годам и никогда их не забуду. Не забуду Францию, не забуду войну, эти сражения... Не забуду и тебя, мой дорогой друг, а мои дети будут пересказывать наши приключения своим внукам.
Услышав слова слегка поддатого товарища, Уэсли посмотрел на него со снисходительной улыбкой. Он знал Финнигана ещё на Родине, однако по-настоящему сдружился с ним здесь, на войне, в агонии крови и огня.
Преодолевая все трудности и опасности походной жизни, Рональд и Симус сошлись как верные друг другу товарищи и в пылу многочисленных битв старались держаться вместе и прикрывать друг другу спины. И поэтому свято верили, что их близкая дружба продолжится и в мирной жизни.
– Куда делся твой негодный сквайр с моим кубком? – Внезапно перевёл тему Финниган, оглянувшись на лагерь и выискивая взглядом Колина.
В этот момент Уэсли думал совсем о другом. Упоминание о семействе Грейнджеров заставило его вновь вспомнить о леди Гермионе, что наполнило сердце рыцаря и болью переживаний и теплотой ещё не увядших чувств.
Рональд любил эту саксоночку с одиннадцати лет; в детстве они часто виделись на приемах во дворце Короля. Поначалу, между ними вспыхнула детская вражда – Рональд никак не понимал, зачем девочке читать так катастрофически много и быть такой умной. Где такое видано? Её начитанность и эрудиция, которые та самодовольно демонстрировала при любом удобном случае, страшно бесили мальчишку, а Гарольда, отнюдь, всё это только забавляло. Часто Рональд обзывал её «Ходячим кошмаром». Вражда со временем и возрастом превратилась во взаимный интерес, а позже переросла в юношескую любовь. Мужчина, словно вчерашний день, помнил тот вечер перед отплытием во Францию, когда Гермиона дала обещание ждать своего возлюбленного с войны, хотя в молодых умах тогда и мысли не возникло, что Рональд задержится на ней на долгие и страшные пять лет, по большому счёту, потраченные зря. И более они не виделись воочию. Но все эти годы, помимо последних шести месяцев, между молодыми людьми поддерживалась активная переписка. Уэсли всегда хранил при себе пергаменты с дивным почерком своей негласной невесты, перечитывая их каждый свободный вечер и вдыхая сохранившийся на них аромат ее волос. Но совершенно неожиданно и беспричинно девушка перестала присылать свитки и, более того, отвечать на послания Рональда. Все это не на шутку забеспокоило его. Он привык к солдатской жизни и уже плохо представлял себя вне её, однако возвращение на Родину позволило бы разобраться во всем! Не только с непонятным безмолвием леди Гермионы, но и с таинственным убийством старшего брата Рональда – сэра Уильяма Уэсли. Мужчина понимал, что с приездом домой все его злоключения на этом не закончатся.