Глава 1.
Плотный оранжевый свет падал на стены высоток, тая, растекаясь, как масло по сковороде. Тени, оповещающие о скором заходе солнца, удлинялись.
Раздался звук тихонько захлопывающейся двери, разнесённый эхом по узкому коридору. Примесь странного больничного запаха казался ощутимым физически на столько, что охристым светом, падающим из единственного окна в коридоре, можно было разрезать этот въевшийся удушливо-свежий, привычный аромат лабораторных помещений. Стерильно-белые стены утонули в лучах заката, отражаясь от изрисованных плиткой полов. Маленькая фигурка спустилась в фойе, и, пройдя мимо охранника, щелкнула карточкой-пропуском от турникетов. Приятный механический лязг коснулся слуха. Девушку проводил, как обычно, недобрый взгляд охранника с седыми нависшими бровями, которые так и норовили улететь. Серафима толкнула дверь и, полная упоения, глотнула свежий воздух. Она любила свою работу. Нет, обожала, это - главная её страсть ещё с отрочества. Но каждый раз, выходя, она вдыхала запах улицы, и каждый раз - разный, полный жизни. Девушка шла по вечерним улицам, задрав нос вверх, наблюдая, как золотятся синие облака, как беспечен их бег, в отличие от жизни любого существа. В ожидании своего рейса, Серафима жмурилась от солнца, отражающегося от застеклённого балкона очередной «свечки», улыбаясь такому редкому душевному спокойствию. Этому лёгкому чувству, обволакивающему сердце, делая его чутким к текущим секундам и покрывая плотной оболочкой, защищающей от горестей жизни. Такое чувство, когда вокруг ничего не остаётся, кроме себя и застывшего, но одновременно живого, момента.
Таща тяжёлый пакет с продуктами, девушка поднималась по подъездной лестнице. Двухцветные, пока чистые стены подъезда пахли едкой краской. Она остановилась у двери и, ковыряясь в сумке, искала ключи. Найдя заветный кусок металла, он подло, выскочили из рук. Тихонько выругавшись, Серафима открыта дверь. Не успела она войти, как у порога её встретили два пушистых чёрных кота. Обильно мурча, они тёрлись об ноги, пока хозяйка закрывала дверь на все засовы. Взяв на руки упитанного, желтоглазого кота она забросила его на плечо и, пританцовывая, направилась в кухню в стандартном стиле полу-модерна. Поставила чайник и накормила дорогими консервами черномазую живность. Смотря, как они уплетают ароматный ужин, она корила себя за то, что до сих пор не имеет детей, а тем более - не замужем. Но это был очень даже приятный упрёк в свою сторону. Он напоминал, что она не обременена ни чем, кроме животинок, что она может посвятить себя любимому делу. Построгав свой ужин, девушка уселась просматривать свои отчёты и почту, жадно поглощая «азиатскую» вермишель. Неумело тыкая в желтые макаронины палочки, она подцепляла лапшу и роняла в ту же секунду. Устав от этого бессмысленного дела, она взяла вилку и дожевала рамен. Разминая уставшее тело тело, она потянулась и забросила ноги на ближайший стул. После рабочего дня, проведённого на ногах, это было невероятно блаженно. Когда она жила с родителями, её постоянно ругали за такую дурную привычку, но теперь, обзаведясь своим углом, она ликовала, развалившись на мягкой обивке стула. Оканчивая старшую школу, единственной мечтой Серафимы было улететь из родительского гнезда, не потому что там было плохо, а потому, она была жуткой собственницей и хотела, чтобы всё было её и на своих местах, так как оставила. Имея такую скромную однокомнатную обитель с отдельной кухней и санузлом, девушка чувствовала себя великолепно. Пластиковые окна из кухни и спальни выходили на одну солнечную сторону, что было главным критерием выбора жилища. За ними простирались огромные поля, заросшие сорняками, которые доходили девушки до середины рёбер и, начиная цвести в августе, покрывали всё пространство ярко фиолетовыми цветами.
Граница, где небо падало на землю, казалась такой далёкой и не досягаемой. Девушка подошла к окну, любуясь, как золотую кайму сменяют кровоточащие узкие линии. Вдохнув свежий аромат чая, с ярко выраженными нотками чабреца, она пригляделась, заметив маленькую, незаметную прослойку между небом и землёй, как будто они отталкиваются друг от друга, как одноименные полюса магнитов.
Поставив кружку с янтарной жидкостью на прикроватную тумбочку, она зарылась в гущу одеял, оставив ноутбук на краю кованой кровати и уткнувшись в книгу, иногда отвлекаясь от чтения, бросая взгляды на оранжево-красные лучи заходящего солнца, падающие на стены около входной двери. Вновь оторвавшись, она подумала, что всё-таки невероятно счастлива.
Но чего-то всё-таки не хватало, и это «что-то» сидело глубоко в душе и не давало покоя, тихонько скребя своими маленькими коготочками, это было настолько незаметно, сколько жужжание пчелы в пышном саду.
Тихонько звякнуло уведомление внутренней почты организации, в которой работала Серафима. Она подползла к ноутбуку, сдвинув кота, который пристроился на нем. Кот с белой грудинкой и «носочками» лениво заурчал, стукнув мягкой лапкой по запястью. На экране горело одно непрочитанное письмо. Общее. От начальства. Серафима лениво, как лежащий рядом Себастьян, зевнула и повернулась на бок. Прочитав, она обратилась к лежащему рядом коту:
-Опять инспекция из столицы будет. Пусть проверяют фуражки и погончики, чего им заблагорассудилось пристать к нам? – Девушка зевнула и высунула пяточку из-под одеяла. Бросив ласковый взгляд на другой пушистый комочек, зевавший во всю пасть. Она встала, завернувшись в одеяло как в кокон, небрежно взъерошила, погладив пушистую шерстку Себастьяна. Передвигаясь как пингвин за полярным кругом, подхватывая одеяло, Серафима побрела к белому шкафу. Открыв его, она перебрала несколько раз весящие вещи и достала с плечиком халат, нахмурившись, девушка бросила его на кровать. Через несколько секунд поругав себя за глупость судорожно подбежав и схватив его, осмотрела и повесила на крючок у входной двери, невесть какую дрянь попала, а она на кровать кидает. Покачав головой, она кинула одеяло там, где стояла и поплелась за стулом, чтобы достать до верней полки, нависавшей над перекладиной с одеждой. Перебрав его содержимое, Серафима вытащила белую тряпку и встряхнула её, тряпка оказалась ни чем иным, как ещё одним халатом. Сползая со стула, девушка осмотрела свои находки:
-И так, теперь у меня есть один очень-очень мятый халат. –Перебрав ткань добавила: -И вроде, даже не дырявый, в отличие от второго экземпляра. –Положив на спинку стула, она взяла второй халат и покрутила его: -Вижу дырку на воротнике и крупную на рукаве. Ага, а эту помню когда получила!- Серафима ощупала выжженное отверстие и вспомнила: как пролила концентрированную азотную на руку. Чувство не из приятных, так еще потом и ходишь в желтых пятнах. Взглянув на другой халат она увидела едва заметное гигантское горчичо-бурое пятно, задумавшись, Серафима не смогла вспомнить, когда и откуда оно появилось. Решив, что дырявый халат выглядит лучше, она принялась искать чем его заштопать. На самом деле он, конечно, не выглядел лучше, но эта тряпочка был как-то ближе, наверное, потому что с ней были связаны не стёртые временем воспоминания. Аккуратно пришивая белые лоскуты к опалённым краям, девушка вспоминала свое студенчество, как она впервые зашивала свой синий, мешковатый халат. Который не подходил по размеру, но безумно нравился ей. Приходилось закатывать рукава и завязывать на бант подобие пояса, чтобы уменьшить синдром «мешка с картошкой». Тогда можно было сказать, что это было в какой-то степени модно. Все бывшие однокурсницы ходили не в привычных всем белых, а синих, пришивая к ним нашивки и значки, на что некоторые преподаватели косо смотрели. Растерянно оглянувшись, Серафима не могла вспомнить, куда она его дела. Возможно, оставила у родителей, думала она. Лежащий рядом Фенол потянулся, оголив своё пузико. Такую возможность невозможно было упустить, и она погладила кота по животу, умиляясь его существованием в её жизни.
От умиления котом Серафиму оторвало ещё одно уведомление, но она не обратила на него внимания, подумав о том, что посмотрит попозже и, помяв подушечку сопящего кота, вернулась к штопке. Через полминуты раздалось ещё одно уведомление, что являлось из ряда вот выходящим, и девушка подошла к лептопу. Едва взглянув на пришедшее сообщение она скривилась так, как будто съела не меньше кило лимона:
«ЧЁРТ БЫ ТЕБЯ ПОБРАЛ, СЕРА, ВОЗЬМИ ТЕЛЕФОН». (мат исключён).
Серафима побежала искать телефон по квартире. Услышав знакомую тонкую клавишную мелодию, она нашла его в пальто.
-Четыре пропущенных...-Трясущимися от напряжения и волнения руками она ответила, полная плохого предчувствия, догадываясь о чём сейчас пойдет речь. «Это моя работа, за это мне платят» - думала она.
В трубке раздался глухой голос и кроткое сообщение: - У нас глухарь. Через пятнадцать минут за тобой будут.- Наступила долгая пауза.