кошмар
Я очнулся на холодном стальном столе. Сверху горит больничный светильник, и ещё множество таких светильников развешено в три ряда на потолке. Как солдаты на построении. Или могилки на старом кладбище. Один из светильников мигает, примерно, раз в тридцать секунд. Не спать в строю. Надеваем противогазы и бежим три километра, скажите спасибо рядовому Авдееву!
Отвлекшись от светильников, я осмотрел комнату. Двигаться я не мог, но глаза были в состоянии поворачиваться. Передо мной знакомая металлическая дверь, открывающаяся с противным, низким, и даже устрашающим скрипом. По бокам от меня стены с большим количеством встроенных ячеек, похожих на те, что есть в крупных отделениях банков. Только эти ячейки сильно превосходят банковские в своей площади.
Я накрыт бумажной простыней, но, что странно, не чувствую сильного мороза. На большом пальце моей ноги виднеется белая бирка. Заметив её, я впал в ужас. С меня должен был потечь холодный пот, сердцебиение должно было участиться чуть ли не вдвое, но ничего этого не случилось. Только отчаянные попытки моего мозга пошевелить хоть чем-то. Ведь, по сути, человек - это просто склизкая половина грецкого ореха, посылающая из черепной коробки сигналы всему телу.
В коридоре послышались тяжёлые неторопливые шаги. Дверь со свойственным ей противным скрипом отворилась. В комнату зашёл худощавый мужчина средних лет. На его лице была медицинская маска, на руках резиновые перчатки, а сам он был одет в одноразовый бумажный халат. Он подкатил передвижной столик, на котором лежали хирургические инструменты.
Взяв из судна скальпель, мужчина обратился ко мне:
- Ну что, молодой человек, приступим?
В его голосе слышались ребяческая задорность и, казалось умышленное, переигрывание. Я попытался промычать что-то в ответ, но не смог даже пошевелить языком.
Врач продолжил:
- Знаете, я люблю таких хороших слушателей, как вы. Печалит лишь то, что диалог с вами не построить.
После этих слов доктор снял с меня простыню, начертил фломастером прямую на моем животе и начал медленно разрезать мою плоть скальпелем, ведя его ровно по начерченной им линии.
Пусть я и не мог двигаться, но каждой клеткой своего тела я чувствовал эту режущую боль. Нож двигался только по прямой на животе, но было ощущение, будто каждую мою мышцу, каждые вену, артерию и кровеносный сосуд разрезают, рвут и выворачивают. Скорее всего скальпель затупился. Я бы предпочел кастрацию этому действу.
Завершив рвать мою плоть тупым скальпелем, врач засунул руку в получившейся разрез. Хоть нервные окончания есть только на печени, почках и селезёнке, я все равно ощутил адскую боль. Тогда я смог пошевелить ртом и вскрикнул.